https://www.dushevoi.ru/products/unitazy/cvetnie/zolotye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

.ре...ребенку Ласаны в подстилку.
- Сколько раз ты это делал?
- Три... нет, четыре раза... четыре.
- Чтобы ребенок умер?
- Да, да, чтобы умер...
- А вина чтобы пала на Белого Ягуара?
Но в этот момент ужас вновь сковал пленнику язык, и юнец разразился
судорожными рыданиями. Впрочем, он и так сказал достаточно. Люди все
слышали и поняли: преступление Карапаны вышло наружу, никто теперь не смел
сомневаться в его вине.
Явился отец Канахоло, разбуженный нашим посланцем, хотя, собственно,
в его присутствии уже не было необходимости, поскольку парень во всем
сознался. Арипай - так звали отца пленника - производил впечатление
человека порядочного и доброго. Вероятнее всего, он даже не подозревал о
проделках сына. Канахоло пришлось повторить при нем свое признание. Отец
слушал с удрученным, расстроенным видом, переводя растерянный,
опустошенный взгляд то на нас, то на сына.
- Как вы с ним поступите? - спросил он наконец.
Кое-кто требовал смерти виновного, ссылаясь при этом на известные
обычаи племени. Но большинство судило не так строго, считая, что Канахоло
лишь орудие в руках истинного преступника. Эти, более умеренные, не
жаждали его смерти, и, когда спросили мое мнение, я, конечно, решительно
их поддержал. Парнишку тут же освободили от пут и отпустили с отцом домой.
- Присматривай за ним, - напутствовал я Арипая. - Не отдавай его в
дурные руки...
Индеец рад был, что Канахоло вышел из передряги целым и невредимым,
но лицо его оставалось мрачным.
- Мой сын не в моей власти, - ответил он хмуро, - он отдан шаману. К
нему должен и вернуться...
На следующий день аравакские хижины облетела печальная весть:
Канахоло внезапно умер. Несчастного парнишку нашли мертвым на опушке леса,
неподалеку от Серимы, без каких-либо следов насилия. Люди нашего рода
восприняли это известие весьма спокойно: они предполагали, что именно так
и случится, что такая кара постигнет беднягу, раскрывшего, хотя и не по
доброй воле, тайну шамана.

РЕПАРТИМЕНТОС
Поимка Канахоло на месте преступления и его признания сняли с меня
вздорные обвинения в злокозненности моей души, но изобличить истинного
преступника не помогли. Хитроумный шаман сумел выпутаться. Положение его в
племени было непоколебимым. Все свидетельствовало против него, даже смерть
Канахоло, но трусость, а вернее, запуганность, обитателей Серимы была так
велика, что никто не смел возмутиться, и все готовы были принять на веру
вздорные вымыслы шамана, распространявшего слухи о том, будто в истории с
Канахоло не все чисто: кто знает, какими коварными средствами заставили
этого дурачка дать показания, предварительно подбросив ему ядовитые
листья? Словом, Карапана ставил все с ног на голову, и кое-кто в Сериме то
ли из страха, то ли из корысти ему поддакивал.
В кругу друзей у нас горячо обсуждалось, что делать дальше. В конце
концов мы пришли к выводу, что даже теперь влияние шамана, хотя и
подорванное, продолжает оставаться достаточно сильным, а уничтожение
Карапаны представлялось нам невозможным, ибо неизбежно повлекло бы за
собой в племени кровопролитные столкновения.
Взвесив все "за" и "против", мы вернулись к первоначальному плану -
покинуть Сериму и немедленно начать для этого необходимые приготовления.
Теперь уже весь наш род, как один человек, стремился поскорее оставить эти
места и подальше уйти от злых козней Карапаны. В эти последние дни еще
более укрепились узы дружбы и доверия между родом и мной, вера в общность
нашей судьбы.
Вскоре же выяснилось, что и Серима стала не той, что прежде: она
перестала быть единым, сплоченным сообществом людей, связанных единством
образа мыслей. Едва туда просочились слухи о нашем отъезде, как многие из
коренных жителей Серимы изъявили желание отправиться с нами, лишь бы
вырваться из-под власти коварного шамана. Они вольны были так поступить, и
никто не имел права запретить им перекочевать, ибо это не противоречило
обычаям араваков. Однако это их желание, как и следовало ожидать, крайне
обозлило Карапану и встревожило верховного вождя Конесо. С тем чтобы
предотвратить развал племени, чего, собственно, оба и опасались более
всего с первой минуты нашего появления, шаман в коварном своем мозгу
вынашивал чудовищный план нападения на нас и поголовного истребления если
и не всего рода, то, во всяком случае, главных его членов, не исключая
Манаури и Ласаны. К счастью, наши доброжелатели своевременно нас
предостерегли, и мы держались настороже, внимательно следя за каждым
движением в Сериме, и, не выпуская из рук оружия, готовились к скорейшему
отъезду.
В этот напряженный для обеих сторон момент неожиданно произошли
события, в корне изменившие все наши как добрые, так и недобрые намерения.
В тот день, часа через два после восхода солнца, из рощи, отделявшей
селение верховного вождя от наших хижин, вдруг выскочили два индейца и
бросились по направлению к нам, чем-то крайне возбужденные. Поначалу мы
решили, что это какой-то подвох. Но нет. Завидя нас, еще издалека бегущие
стали громко выкрикивать какие-то малопонятные слова.
- Не обманывает ли меня слух? - обратился я к Арнаку, охваченный
недобрым предчувствием. - Испанцы?!
- Да, они кричат об этом, - ответил тот дрогнувшим голосом.
В нашем лагере мгновенно поднялась тревога, и не было ни одной
хижины, ни одного шалаша, из которых не выскакивали бы в смятении люди,
обеспокоенные необычным происшествием.
Тем временем бежавшие, еле переводя дух и едва держась на ногах,
оказались подле нас. Вид их был жалок: судя по всему, не только быстрый
бег, но и толкавший их ужас совсем лишили их сил.
- Испанцы!.. - только и смогли они произнести, тяжело дыша и бросая
по сторонам испуганные взгляды.
- Где? - набросился на них Манаури.
- У нас в Сериме... Приплыли на лодках... Высадились на берег...
Испанцы!
Весть тревожная, слово "испанцы" - будто гром с ясного неба. Не у
одного из нас втайне екнуло сердце.
- Они напали на вас? Кого-нибудь убили? - продолжал допытываться
Манаури.
- Нет, не напали, никого не убили.
- Наши успели бежать из Серимы?
- Нет, не успели. Испанцы захватили нас врасплох, никто их не
заметил... Только немногим удалось убежать в лес.
- Испанцы стреляли?
- Нет, не стреляли, но на берег сошли сильно вооруженные, даже
страшно смотреть!
- Сколько их?
Гонцы, все еще не отдышавшись, не могли назвать числа пришельцев:
один говорил, их столько, сколько пальцев на обеих руках, другой
утверждал, будто их в десять раз больше.
- Нет! - возражал первый. - Испанцев мало, остальные - индейцы...
- Из какого племени индейцы?
- Мы их не знаем, какие-то чужие.
- Сколько у них лодок?
- Пять.
- Большие?
- Да, итаубы.
- Не пять, а три, - уточнил второй гонец. - Три лодки.
- А зачем они явились, не знаете?
Они не знали и ничего не могли предположить, но утверждали, что
испанцы хотя и не затеяли боя, но вели себя дерзко и грубо, как властные и
злобные хозяева, а не как гости. Судя по их поведению, от них можно ждать
лишь бед и несчастий...
Обменявшись взглядами с Манаури и Арнаком, я велел всем
присутствующим взять оружие и немедля собраться возле моей хижины. К
счастью, почти весь род наш был на месте, ибо и прежде жил уже в
постоянной боевой готовности.
Не прошло и минуты, как на поляне собрались вооруженные воины нашего
рода. Сейчас меня более всего занимал вопрос, откуда и с какой целью
явились сюда испанцы. Поскольку Серима лежала в глубине леса, в нескольких
милях от впадения Итамаки в Ориноко, то есть в стороне от больших водных
путей, можно было предположить, что испанцы явились сюда не случайно, а с
какой-то определенной и заранее обдуманной целью.
- Откуда же и зачем они явились?
Я велел Арнаку принести мне нашу карту и углубился в ее изучение. Но
как я ее ни вертел, ничего путного придумать не мог. Рассматривая карту,
тесным кругом обступили меня и наши индейцы. В числе их оказалось
несколько воинов из других родов. Один из них, высокий, мускулистый и,
судя по виду, опытный и немолодой уже воин, ткнул пальцем куда-то в карту,
где тонкой нитью проходило среднее течение Ориноко, и произнес только одно
слово: Ангостура.
Слово это вызвало среди индейцев заметное оживление. Они явно знали
его.
- Что такое Ангостура? - спросил я.
Воин, первым произнесший это слово, выступил вперед:
- Белый Ягуар! Мы знаем, что такое Ангостура... Там испанцы! Они были
здесь у нас давно, с тех пор прошло две сухих поры. Мы тогда приплыли сюда
от горы Грифов, и они нас нашли. Грозили еще вернуться.
- Расскажи Ягуару, что они тогда сделали, - подтолкнул говорившего
другой индеец.
- Что же они сделали? - спросил я.
- Что сделали? - Мой собеседник скорчил гримасу. - Они дали Конесо
много всяких вещей, но не в подарок, не думай - не в подарок, нет! Они
сказали, что, когда вернутся, мы должны им заплатить за эти вещи... Может
быть, это они и вернулись теперь?
- Какие же вещи они дали?
- Всякие, разные! Рубашки, штаны, которые носят испанцы, но совсем
старые, рваные. Достались нам и ботинки, но с дырками, сушеное мясо их
коров, но совсем тухлое и с червями. Мы скормили его собакам. Дали нам и
несколько странных ножей - у тебя есть такой нож, Белый Ягуар! Ты по утрам
возле хижины скребешь им свою бороду...
- Это бритва! Они дали вам бритвы? Но у вас же на лице не растут
волосы!
Индеец посмотрел на меня удивленно, будто я сделал бог весть какое
открытие, потом расхохотался.
- А кто говорит, - на губах его играла ирония, - кто говорит, что
этими ножами можно было срезать волосы на бороде?
- Для чего же они еще нужны?
- Ни для чего. Они старые, ржавые и ломаные, ими даже мягкого дерева
не обстругаешь, они ломались в руках...
- Зачем же вы их брали?
- Они заставили. Мы не хотели, а они заставили, а то взяли бы нас в
рабство...
- Взяли бы в рабство?
- Да. Их прислал испанский начальник из Ангостуры, коррегидор, с
солдатами и с заряженными ружьями.
Одним из способов закабаления индейцев были у испанцев так называемые
репартиментос. Заключалось это в том, что коррегидоры, то есть префекты
округов, принуждали племена, особенно жившие в отдаленных районах,
приобретать у них вещи непригодные, но всегда по дико высоким ценам.
Индейцам приходилось покупать эти вещи, хотели они или не хотели, ведь они
не платили за них сразу, а лишь значительно позже, через год или два, и,
само собой разумеется, платили натурой, плодами земли, леса, изделиями
ремесел. Если же выплатить долга они не могли или чем-либо не угождали
посланцам коррегидора, в наказание у них угоняли часть молодежи для работы
на гасиендах или в шахтах. По закону угоняли будто бы на какое-то время,
на год или два, но в действительности никто из них никогда не возвращался
в родные селения. Вдали от родных и близких они умирали от истощения и
тоски; плантаторы не отпускали их до конца жизни.
"Возможно, сейчас в Сериму и прибыли именно такие посланцы
коррегидора для взимания долга", - подумал я.
Манаури еще раньше выслал на опушку леса двух разведчиков с заданием
следить за действиями испанцев и уведомить нас в случае их приближения. На
реке стояла наша шхуна - заманчивая добыча для алчных испанцев. Из Серимы
она не была видна за поворотом реки и рощей. Следовало принять меры, чтобы
пришельцы не обнаружили ни парусника, ни наших друзей-негров.
Я незаметно кивнул Манаури, Арнаку и негру Мигуэлю, приглашая их
последовать за собой в хижину. Когда мы остались одни, я изложил свой
план: Мигуэль с четырьмя земляками срочно отведет корабль вдоль берега
вверх по течению Итамаки. Сделать это будет нетрудно, поскольку течение,
гонимое морским приливом, как раз повернуло вспять и устремилось от
Ориноко вверх по реке. На расстоянии какой-нибудь мили от нас прежнее
русло реки узким длинным заливом врезалось в лес. Там, в чаще, шхуна будет
надежно укрыта от глаз врага.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97
 https://sdvk.ru/ 

 Альма Керамика Бэль