https://www.dushevoi.ru/products/dushevye-ugolki/dushevye-ograzdenya/bez-poddona/steklyannye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Покорись и ступай!
- Не пойду! - отказалась она твердо. - Я принадлежу к роду Белого
Ягуара, и здесь мое место, да, здесь!
- Нет, пойдешь! - крикнул Конесо резко. - Марш! Живо!
Сопротивление Ласаны разъярило его. Как видно, эта женщина пришлась
ему по вкусу, и он вовсю точил на нее зубы.
- Погоди, Конесо! - вмешался я миролюбиво и придержал его за руку. -
Давай поговорим спокойно, по-человечески! У араваков женщины имеют свои
права и не являются рабынями мужчин, так мне говорили!
- Ну и что? Что из этого? - вскинулся вождь.
- Значит, она вправе поступить как ей нравится!
- Не совсем! Она еще молода, мужа потеряла, у нее ребенок, значит,
она нуждается в защите. Племя возьмет ее под защиту...
- У нее уже есть защитник! - возразил я.
- Кто?
- Я.
Конесо вызывающе прищурил глаза.
- Ты хочешь сказать - она твоя жена? А я знаю, что это не так!
- Да, не так, но я взял ее под свою защиту, а это почти то же самое.
- Разве она хотела твоей защиты?
- Хотела! - Ласана проговорила это громко и так тряхнула при этом
головой, что ее черные волосы рассыпались по плечам. - И дальше хочу!
Мы были не одни. Помимо Арнака, эту сцену наблюдало с десяток
индейцев из нашей группы и несколько других местных араваков. Последних
особенно возмутили наглые притязания Конесо. Вождь заметил это, сбавил тон
и предпочел отступить.
- Ладно, но мы еще встретимся! - пробурчал он себе под нос и хотел
уйти.
- Постой, Конесо! - остановил я его. - Этот вопрос ясен. Ласана
останется со мной, но сказанное тобой неясно и непонятно!
- О чем ты говоришь?
- Ты строить нам разные козни, а ты ведь привял наши подарки, и
шпагу, и другие... Разве этого мало?
- А может, и мало! - засмеялся он вызывающе.
- Одного не понимаю, - продолжал я. - Где-то там, на юге, грозные
акавои готовятся, судя по всему, идти против вас сюда, на Ориноко, войной,
а вы, вместо того чтобы собрать все свои силы и дух, подрываете их, как
безумные слепцы, сеете в племени скандалы и раздоры, навлекаете на себя
бурю, а на всех нас - несчастья...
- Кто сеет?! - воскликнул Конесо, будто услышав веселую шутку. - Мы
сеем?! Мы навлекаем несчастья? Мы порождаем раздоры?
- А кто же?
- Это вы! Пока вас здесь не было, никто не нарушал у нас мира. Кто
лишил племя покоя? Вы своим приходом! Это вы во всем виноваты!
Так, перевернув все с ног на голову и всячески нас понося, Конесо
удалился, еще более обострив обстановку. Кое-какие горячие головы из числа
моих друзей стали было предлагать даже покинуть Сериму и основать свое
селение на берегу Итамаки на несколько миль выше негостеприимной деревни,
но большинство, и в том числе Манаури, этому воспротивились, веря, что
недоброжелательность старейшин постепенно рассеется и все само собой
образуется.

ДИКОВИНЫ ДЖУНГЛЕЙ
Все последующие дни мы проводили в праздности. Еды у нас было в
изобилии, поскольку жители Серимы, за два года неплохо обосновавшиеся,
щедро делились с нами своими запасами и даже разрешили собирать на их
полях созревший урожай. Основу нашей пищи составляли клубни растения,
называемого индейцами маниокой, из которых сначала надо было выжимать
несъедобный сок, а затем уж варить и есть. Прекрасно разнообразили наш
стол всевозможные фрукты, как выращиваемые вблизи жилища, так и
дикорастущие, но прежде всего, конечно, рыба, кишмя кишевшая в реке и чуть
ли не в каждой луже. Кроме того, не было у нас недостатка, естественно, п
в разного рода лесной дичи, начиная от диких кабанов и кончая гусеницами,
гнездившимися в трухлявых пнях.
Спустя несколько дней люди нашей группы втянулись в ритм жизни
индейской деревни. Праздность была им несвойственна. Одни отыскивали в
джунглях участки, пригодные для корчевки и распашки под поля, другие
отправлялись на реку ловить рыбу, используя при этом либо удочки, либо
верши, либо стрелы и луки, а то даже перегораживая течение и применяя яды.
Третьи шли в лес за фруктами или на охоту. К этим последним присоединялся
и я, безмерно довольный, что оказался наконец в своей стихии.
Шхуну мы подвели к самому поселку и поставили на якорь, у берега
прямо против моей хижины. Важно было иметь ее всегда под рукой и на виду,
поскольку в трюмах судна мы хранили все наши запасы и трофеи, добытые у
испанцев.
Опасность, грозившая нам со стороны акавоев, не давала мне
возможности почивать на лаврах, и я часто проводил занятия по стрельбе из
ружей. Подопечные мои занимались охотно, радуя мое сердце успехами, и,
когда обрели необходимую сноровку, я разрешил им брать ружья на охоту. В
лесу индейцы лучше управлялись с луками и стрелами, чем с огнестрельным
оружием, но, несмотря на это, охотно брали и ружья, с гордостью
перекидывая их через плечо. Они считали, что это придает им больше
воинственности и солидности.
В минуты, свободные от вылазок в лес и на реку, мы не пренебрегали
занятиями и с другими видами оружия, такими, как лук, копья, палицы и
дотоле неведомая мне "воздуходувка" - бамбуковая трубка восьми-девяти
футов в длину, из которой с силой выдувались небольшие отравленные стрелы,
летевшие на значительное расстояние. Всех нас охватил азарт соревнования,
и некоторые стрелки добились поразительного мастерства.
Конесо и пособник его Пирокай с самого начала пытались расколоть нашу
группу, сманивая людей всяческими посулами, но добились они немногого.
Все их старания, кроме двух случаев с душами неустойчивыми,
окончились неудачей. Наши люди хотели жить вместе, чувствовали себя
поистине одним племенем, единой семьей. Их изобретательность и
предприимчивость оказывали магическое влияние и на многих жителей Серимы.
Не приходилось удивляться, что близкие родственники членов племени Белого
Ягуара перебрались к нам и поселились в. наших шалашах. Но и другие
индейцы, не состоявшие в родстве, также тянулись к нам. Они искали нашей
дружбы, порой совета, а то и просто задушевной беседы и вообще охотно
поселились бы поблизости от наших костров. Но Манаури решительно этому
противился, стремясь не разжигать зависти старейшин, и без того глядевших
на нас косо.
Охотиться в лес мы ходили по двое или по трое; я, как правило, с
Арнаком или Вагурой, а порой и с Ласаной, особенно после того, как в
хижину к ней переселилась ее мать. Лишь теперь я по-настоящему стал
ощущать неописуемую, просто ошеломляющую прелесть окружающего нас леса. В
северных лесах моей родины множество всяких деревьев, но в какое сравнение
это могло идти с буйной пышностью, со сказочным богатством здешней
растительности? В вирджинских лесах немало непроходимых чащ, но разве
сравнить их со здешними чащобами, с буйным неистовством зелени, с
невообразимым хаосом неукротимых ветвей, листьев, лиан, колючек, среди
которых трудно ступить шаг, где все сковывает человека, гнетет его тело и
даже мысль его и душу? На первый взгляд безумный, ошеломляющий хаос, но
стоит опытному охотнику всмотреться пристальней, и в кажущемся беспорядке
он начинает примечать мудрость природы, разумные закономерности ее бытия,
начинает постигать дикую ее красу, и более того - находить в ней
пленительную терпкую прелесть. И в то же время никогда не ведомо, чем для
человека станет непроглядная чаща: добрым другом или коварным врагом.
Кроме ягуара, на охотника могли выскочить тут и другие хищные кошки,
из которых одну, сплошь желтую, как лев, называют пумой. Могли попасть на
мушку в густых лесах и олени-мазамы, и дикие свиньи-пекари, а по берегам
рек водосвинки и тапиры - могучие животные с прочным, как щит, кожным
покровом и удлиненным, словно у диковинного слона, носом, и, конечно,
бесчисленные стада всевозможных обезьян. Мог здесь охотник встретить и
броненосца - животное, сплошь покрытое панцирными щитками, и другое диво -
муравьеда, пожирателя муравьев, с нелепо длинной мордой и такими мощными
передними когтями, что они могли бы легко надвое разодрать человека; мог
встретить здесь охотник и еще большую диковину - ленивца, четвероногое, до
беспредельности кроткое существо, постоянно висящее на ветвях головой
вниз, и что самое удивительное - почти без движения.
А всевозможные водяные и лесные черепахи, а ящерицы, из которых
игуана - по виду и повадкам сущий дракон - уступает им разве лишь по
размерам, а бесчисленное племя ядовитых змей и громадных удавов, а
вероломные крокодилы-кайманы, подстерегающие добычу в тихих заводях, и в
этих же водах, кроме множества съедобных рыб, - настоящие чудовища:
плоские сипари с ядовитым шипом на хвосте, небольшие рыбы пирайи,
отличающиеся поистине дикой прожорливостью, а яринга, рассказы индейцев о
которой казались мне сказочным домыслом: эти крохотные чудовища, совсем
небольшие по размерам, коснувшись купающегося человека, будто бы поражали
его ударом молнии, вызывая полный паралич! А неисчислимый красочный мир
тысяч птиц на земле и в воздухе, мир щебечущий, мир прелестный и
радостный, над которым высоко в небе царственно парит мрачный властелин -
гигантский орел с хохлатой головой - полумифическая гарпия, безжалостный
пожиратель обезьян и всякой прочей живности, которому под силу, пожалуй,
поднять в воздух даже пятнадцатилетнего подростка.
Араваки, уже два года жившие на берегах Итамаки, не утаивали от меня
того, что знали о тайнах джунглей, и я немало наслушался рассказов о
разных диковинах. Порой в этих повествованиях трудно было отличить правду
от вымысла, ибо с одинаковым выражением подлинного страха меня
предостерегали как от встречи с ягуаром, так и с Канаимой - духом мести,
одинаково подробно описывали как облик и повадки хищной ящерицы-игуаны,
так и внешний вид лесных гебу - мохнатых существ с выпученными глазами,
существ, оказывавшихся просто злыми духами умерших. Сообщая мне о случаях
нападения на людей большой змеи комути (анаконды), действительно обитавшей
в прибрежных зарослях, столь же детально мне описывали и водяных чудищ
маикисикири, которые показывались якобы только женщинам и никогда мужчинам
и вообще были злейшими врагами женского пола, и только позднее я узнавал,
что маикисикири - это не что иное, как лишь водяные духи. Таким вот
причудливым образом сплетался в единый клубок мир реальный и мир
вымышленный, и, отправляясь в бескрайний лес, ты никогда заведомо не знал,
где подстерегает тебя опасность реальная, а где лишь мнимая, и это чувство
неопределенности вселяло сладостный трепет, непостижимый и волнующий, как
и все в этих джунглях.

ЯДОВИТЫЕ ЗМЕИ
Вокруг нашей хижины было на удивление много отвратительных змей, и
притом змей ядовитых, особенно возле тропинки, ведущей от нас к джунглям.
На ней мы ежедневно убивали по нескольку гадин, но их не убывало, и утром
следующего дня появлялись все новые и новые.
- Чем мы им так понравились? - воскликнул я с шутливым негодованием.
- Или они падают с неба?
Друзья мои озабоченно переглядывались, словно испытывая вину или стыд
за такую явную немилость природы. Они горячо меня уверяли, что в здешних
местах порой так бывает: в целой округе не найдешь ни одной змеи, а в
каком-то месте их тьма-тьмущая. Манаури припомнил, как однажды, несколько
лет назад, наткнулся на место, где грелось на солнце сразу десятка два
змей, и притом сорораима, самых ядовитых из ядовитых. Он тогда убежал, но
долго еще при воспоминании об этой встрече у него мурашки бегали по коже.
Мне не оставалось ничего иного, как примириться с высокими испанскими
сапогами и носить их для вящей безопасности - змеи не могли прокусить
толстую кожу. А мать Ласаны, женщина необычайно заботливая, помогла
по-своему: из прежнего своего жилья она привела ручного туюи - громадного
аиста с черной головой и таким же клювом, ярого искоренителя всяческих
пресмыкающихся гадов. И впрямь с этих пор ядовитых тварей у тропинки как
будто поубавилось.
У меня вошло в обычай посещать по утрам шхуну я проверять трюмы, где
у нас хранились бочонки с порохом. По бревнам, которые я перебрасывал с
берега на борт, вместе со мной вбегала и пятнистая собачонка, веселый
страж нашего жилища.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97
 всё для сантехники 

 плитка для туалета цена