https://www.dushevoi.ru/products/dushevye-kabiny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Ба! - Просвещеннее в этой области оказались даже индейцы, и,
разглядывая карту из-за моей спины, они совершенно для меня неожиданно
узнавали знакомые места и шепотом восхищения подтверждали ее верность.
Индейцы отыскали на карте свою реку Померун. Это была небольшая река,
впадавшая в море между дельтой Ориноко и устьем большой реки Эссекибо.
- Это правильно! - воскликнул Манаури.
Устье Эссекибо обозначено было миль на двести юго-восточнее дельты
Ориноко, а Померун - миль на пятьдесят севернее Эссекибо. Индейцы
единодушно это подтвердили.
Внимательно всматривался я в карту. Она хоть в какой-то мере
открывала мне глаза на тот мир, в котором в ближайшие месяцы ждала меня
неведомая судьба.
Я отыскал занятый англичанами остров Барбадос, лежавший строго на
север от Тринидада. До него от материка было никак не меньше двухсот миль,
и я с тревогой подумал, сколько трудностей придется мне преодолеть, чтобы
до него добраться.
Манаури, с большим интересом, чем другие, рассматривавший карту,
ткнул вдруг пальцем куда-то в устье Эссекибо и проговорил:
- Здесь живут англичане...
Я так и подпрыгнул.
- Ты не ошибаешься?
- Нет, Ян, не ошибаюсь. Мы знаем, что здесь они передрались с
испанцами, с голландцами и хотели переманить на свою сторону соседние
индейские племена.
Только значительно позже узнал я, что вождь был прав, в этих краях
действительно обосновались не только испанцы: но в устье Эссекибо -
англичане, а чуть дальше по берегам реки Куюни - голландцы. Испанцам это
очень не нравилось, но справиться с незваными пришельцами у них
недоставало сил - края эти лежали в стороне от главных испанских поселений
в Венесуэле, а на Гвиану власть их не распространялась. Кроме того, между
собственно Венесуэлой и районами, захваченными голландцами, простиралась
сплошная стена труднопроходимых тропических лесов, населенных
воинственными индейскими племенами, в том числе неустрашимыми акавоями.
Племена эти уничтожили не одну экспедицию испанцев. Причем голландцам
удалось переманить акавоев на свою сторону и найти в их лицо верных
союзников. Так или иначе, испанцам пришлось смириться.
Известие о том, что в устье Эссекибо, неподалеку от Померуна, куда мы
направлялись, живут англичане, немало меня порадовало и вселило новые
надежды. Во всяком случае, это известие коренным образом меняло мои
прежние планы о путях возвращения на родину.
На ночь мы, как обычно, приблизились к берегу и стали на якорь, с тем
чтобы чуть свет снова пуститься в путь. На следующий день около полудня
пейзаж на материке резко изменился: убогие доселе заросли сухого колючего
и преимущественно безлистого кустарника сменились высокоствольным лесом,
густым, зеленым и сплошь перевитым лианами. Это были джунгли, настоящие
знаменитые джунгли полуденных стран, поражавшие буйной пышностью и
великолепием растительности, порожденной жарким солнцем и обильной влагой.
Я не мог оторвать глаз от подзорной трубы, очарованный неукротимым
буйством растительного мира, я, знавший прежде лишь леса своей холодной
северной отчизны.
- Теперь, - пояснил Манаури, заметив мой восторг, - пойдет сплошной
лес и лес. Ничего больше, повсюду только лес.
- Повсюду?
- Повсюду. И на Эссекибо, и на Померуне, и на Ориноко, и между этими
реками, и на острове Каири, который испанцы называют Тринидадом...
Весь этот край покрыт сплошными лесами. Испанцы называют их гилеями.
Лесам этим нет ни конца ни края. Человеку не хватит, наверно, и полжизни,
чтобы пробраться через эти дебри. Не счесть здесь громадных рек, не счесть
индейских племен, живущих в глубине лесов. Племена есть разные - добрые и
жестокие, порой больше похожие на диких зверей, чем на людей, племена
могущественные и нищенские, кроется там и племя, у которого, говорят,
золота больше, чем у нас кукурузы, и даже хижины у них из золота...
- Ты говоришь, наверно, об инках, - прервал я Манаури. - Но испанцы
давно уже истребили это племя и отобрали у него все золото.
- Значит, это не инки. Племя, о котором я говорю, не уничтожено и
называется маноа, как и главный их город, построенный из золота.
- Что-то мне кажется это сказкой!
- Трудно сказать... В нашем племени араваков сохранились предания
прошлых лет о разных испанских походах. Испанцы рвались вверх по реке
Карони, чтобы захватить маноа и золото. Но почти все они гибли.
- А эта золотоносная Карони и правда существует?
- А как же, Ян, конечно, существует. Она впадает с юга в Ориноко... В
лесах здесь много всяких тайн...
Сентябрь в этих краях - начало сухого сезона, характерного тем, что
менее проливными, чем в другие времена года, становятся дожди, реже и
слабее бури. Поэтому море было довольно спокойным, путешествие наше
протекало без приключений, и мы ежедневно по утрам и под вечер упражнялись
в стрельбе из ружей. К моей радости, индейцы делали заметные успехи.
Судя по карте, мы тогда приближались к оконечности мыса Пария
напротив острова Тринидад. На юге открывались широкие воды залива Пария, в
который нам предстояло войти и плыть затем дальше на юг. Но когда мы
подошли к проливу, оказалось, что оттуда в неверном направлении в океан
устремляется настолько сильное течение, что нам никак не удавалось его
преодолеть. Всякий раз, как мы приближались к входу в залив, течение тут
же отбрасывало нас как щепку назад и выносило далеко в море.
"Boca del Drago" - по-испански был обозначен на карте этот пролив
между мысом Пария и островом Тринидад, а Манаури, глядя на карту, пояснил:
- "Пасть Дракона". Тут могут проплыть только большие корабли, и то не
всегда.
Не оставалось ничего иного, как отказаться от намерения войти в залив
Пария и, обогнув проклятую Пасть Дракона на приличном расстоянии, дальше
на восток плыть уже вдоль побережья Тринидада. Этот крюк вокруг большого
острова удлинял наш путь более чем на сто миль. К счастью, погода нам
благоприятствовала. Ни испанских, ни других кораблей не встречалось. Не
было видно и туземцев, хотя каждый вечер мы подплывали к берегу пополнять
запасы пресной воды. Наконец мы достигли восточной оконечности Тринидада и
отсюда взяли курс строго на юг. Проплыв два дня вдоль острова, мы снова
подошли к материку.
Сколь же иной встретил нас здесь ландшафт! Куда ни бросишь взгляд -
всюду плоская низина без малейшей возвышенности. Это была дельта реки
Ориноко, раскинувшаяся в ширину почти на двести миль, край бесчисленных
рукавов и проток, пойм и заливов, край тысяч островов и мелей. Здесь, как
и на мысе Пария, как и на острове Тринидад, стояли вековые леса, но если
там возвышались холмы и горы, то здесь всюду лишь топи, болота и трясины.
На огромных пространствах деревья стояли в воде, опираясь на обнаженные
корни, переплетенные меж собой в невообразимом хаосе.
- Людей здесь, наверно, нет? - спросил я.
- Есть. Здесь живет племя гуарауно!
- Где же они живут?
- На сухих островах или на сваях. Занимаются рыболовством...
Море здесь изменило свой обычный цвет, утратив синюю прозрачность и
став мутным и желтым от речной воды. Вообще от этой могучей реки Ориноко
исходила какая-то таинственная сила, влиявшая на все стихии природы.
День за днем плывя мимо необозримых болот, окутанных какой-то
неуловимой таинственностью, мы сами под чарами мрачного величия этого
дикого царства не забывали тем не менее обычных своих занятий: я с помощью
Манаури пытался хоть как-то изучить испанский, а тайком от всех и
аравакский языки, товарищи мои продолжали упражняться в стрельбе из
огнестрельного оружия и делали заметные успехи.
Как я уже упоминал, мы ежедневно по вечерам высаживались на берег для
пополнения запасов питьевой воды, и, едва перед нашими глазами открылся
широкий простор главного русла Ориноко, мы тут же решили подняться вверх
по течению в расчете найти там источники пресной воды.
Был час прилива, течение устремлялось вспять к суше, и шхуна легко
скользила по волнам, минуя какой-то большой остров. Часа через два мы
вошли в боковую протоку и бросили якорь среди зарослей у самого берега.
Несколько человек, высланных нами на разведку, вскоре примчались
обратно, несясь со всех ног, словно за ними гналась сама нечистая сила.
Они размахивали руками, подавая нам с берега предостерегающие знаки.
Торопливо вскарабкавшись на борт шхуны, они сообщили, что совсем рядом
здесь находится большое индейское селение, укрытое в зарослях.

У ВАРРАУЛОВ
Одни из нас тут же бросились к оружию, другие стали поспешно выбирать
якорь. К сожалению, мы стояли под самым берегом, а укрывавшая его густая
зелень нависала далеко над водой, едва не касаясь нашей палубы. Надеясь,
что индейцы нас не обнаружили, мы рассчитывали незаметно отплыть и
перебраться к противоположному берегу протоки, прежде чем на нас свалится
какая-нибудь новая беда.
Но случилось не так. Индейцы заметили нас. Вдруг из зарослей прямо
напротив нашего корабля раздался громкий окрик. Кричавший, судя по звуку
голоса, был буквально в нескольких шагах от нас, но в буйной зелени густо
переплетенных ветвей мы не видели его, равно как и не понимали значения
его слов. Внезапно откуда-то сверху, скорее всего с вершины ближайшего
дерева, раздался второй голос. Мы подняли головы, но, как ни
всматривались, так и не смогли никого обнаружить.
- Это, наверно, варраулы! - встревоженно шепнул мне Манаури.
- Варраулы, или гуарауно. Это одно и то же, - пояснил Арнак.
Обращенные к нам на незнакомом языке слова повторились раза два-три и
звучали вполне мирно, как вопрос, кто мы такие. Тогда Манаури стал
отвечать то по-аравакски, то по-испански, объясняя, что мы араваки, или
локоно, как называли себя сами араваки. Слово "аравак" наши невидимые
собеседники, кажется, поняли, ибо несколько раз его повторили, а потом
стали громко кричать, словно призывая кого-то.
После нескольких минут тишины из зарослей раздался вопрос на вполне
понятном нам языке - аравакском:
- Значит, вы араваки?
- Да, араваки, - ответил Манаури.
- Что вы здесь делаете?
- Возвращаемся в родные края, на реку Померун.
- Откуда возвращаетесь?
- Из-под горы Грифов.
В чаще наступила тишина, словно укрывшийся там человек размышлял или
шепотом совещался с другими. Минуту спустя раздался его гневный голос:
- У тебя лживый язык! Ты лжешь!
- О-ей! Зачем так говоришь?
- Все араваки из-под горы Грифов давно вернулись на юг! Вы не из-под
горы Грифов.
Незнакомец, видно, располагал точной информацией. Это определенно был
аравак, но из какого-то другого племени.
- Вождь Манаури никогда не лжет, запомни это! - ответил Манаури
укоризненно. - Мы бежали с испанских плантаций и никого не застали в своих
селениях, Теперь мы возвращаемся на Померун. А кто ты?
- Меня зовут Фуюди, я с берегов Эссекибо, - ответил невидимый
собеседник более мягким тоном.
- А что ты делаешь здесь, в устье Ориноко, так далеко от Эссекибо?
- Я ушел с Эссекибо в прошлый сухой сезон. Сейчас я в гостях у своих
друзей из племени варраулов. Я перешел в племя вождя Конесо и живу теперь
в устье реки Итамаки...
- Конесо? Не тот ли это Конесо, что был вождем у горы Грифов?
- Тот самый.
- Где он теперь, где его племя? Мы плывем к ним!
- Конесо теперь на Ориноко, недалеко отсюда.
- Он не ушел на Померун?
- Нет. Там сейчас тревожно, акавои вышли на тропу войны! Конесо решил
остаться на Ориноко, в устье реки Итамаки...
- Далеко отсюда эта река?
- Четыре-пять дней пути на лодке по течению...
Это известие, столь важное для нас, взволновало всех на корабле.
Значит, нам не надо плыть к реке Померун; цель нашего путешествия,
оказывается, здесь, совсем рядом, на берегах Ориноко.
Словоохотливый доселе Фуюди - как он себя назвал - вдруг умолк,
пересказывая, видимо, кому-то в зарослях содержание наших переговоров.
Там, судя по всему, возникли относительно нас какие-то новые подозрения, и
после долгой паузы Фуюди вновь спросил:
- На вашем корабле не только араваки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97
 сдвк уголок 80х100 

 Урбанист Майя