https://www.dushevoi.ru/products/rakoviny/iz-kamnya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

..
- Ты, наверно, рада?
- Рада? - удивилась она. - Чему?
Но тут же, чем-то крайне изумленная, она отступила на шаг и
посмотрела на меня с таким удивлением, словно видела в первый раз.
- О-ей! - воскликнул я, рассмеявшись. - Ты что, не узнаешь меня?
- Нет! - ответила она резко.
- Это я. Белый Ягуар! - продолжал я шутливо.
- Еще в лесу я заметила, - растерянно пробормотала она, словно говоря
сама с собой и не обращая внимания на мой игривый тон, - что ты говоришь
по-нашему! Как это?
- Научился.
- Когда, как? - Она не могла опомниться от удивления.
- А вот слушал, как говорят Арнак, Вагура, Манаури, ты, и научился
понемногу, - рассмеялся я беззвучно. - Только прошу тебя, никому не
говори, что я знаю ваш язык. Пусть это останется между нами...
- Хорошо.

ВОДА В КУВШИНЕ
Мной снова стала овладевать такая слабость, что веки склеивались сами
собой, а мысли расплывались. Ласана продолжала еще что-то говорить, но это
уже не доходило до меня; я заснул воистину мертвым сном. Меня мучили
кошмарные видения, какие-то чудовищные драконы, резня и яростные ссоры,
нескончаемые и крикливые. Наконец настойчивый шум проник сквозь сонную
одурь, и я стал просыпаться.
Снаружи доносились звуки какого-то спора - на этот раз реального.
Я мгновенно пришел в себя, узнав голоса спорящих: Ласаны, Конесо и
Карапаны. Ласана преграждала им вход в мою хижину.
- Нельзя! - стояла она на своем решительно и твердо. - Манаури
запретил пускать!..
- Запретил пускать меня, верховного вождя?
- Всех! Никому нельзя!
- Отойди, собака, - зашипел Конесо, - или я раскрою тебе череп! Мы
только посмотрим его и поможем ему!
Ласана поняла, что ей одной не справиться с пришельцами, а все
мужчины нашего рода были еще в лесу.
- Хорошо! - согласилась она после минутного колебания. - Но оружие
сложите перед хижиной! С оружием не пущу!
- Пусть будет так! - уступил вождь. - Бешеная!
- Собака! - буркнул колдун.
Было уже совсем светло, солнце встало не меньше часа назад. В хижине
царил прозрачный полумрак, хотя вход и завешивала шкура. Едва заслышав
голоса, я быстро схватил пистолет, взвел курок и сунул оружие под циновку,
которой был накрыт, держа палец на спусковом крючке.
Первыми вошли мужчины, за ними Ласана. Вход остался открытым,
благодаря чему в хижине стало светлее. Все подошли к моему ложу. Ласана
встала сбоку, следя за малейшим движением пришельцев.
Я лежал на спине, с чуть приподнятой головой. Глаза неподвижно и
безжизненно устремлены в угол крыши прямо надо мной и полуприкрыты - как
обычно у человека парализованного. Краем глаза я едва различал фигуры
вошедших.
Довольно долго они молча всматривались в меня, потом Карапана
наклонил голову до уровня моих глаз и в упор уставился в них напряженным
взглядом. Всматривался он долго, так долго, что я весь оцепенел от
напряжения, боясь выдать себя неосторожным движением. Я видел, как на
худой шее шамана вверх-вниз прыгает кадык.
- Скрутило его как следует! - вполголоса возвестил наконец Карапана,
скорчив довольную мину. - Лежит полумертвый.
- Умрет? - спросил Конесо.
- Должен, должен.
- Когда?
- Не знаю. Может быть, скоро.
Они говорили между собой, не считаясь с присутствием Ласаны и
убежденные, что я не понимаю их языка.
- Глаза у него немного открыты! - заметил подозрительно вождь.
- Но видит он мало! - утешил его Карапана. - Если только...
- Что, если только?
- Если только он не притворяется.
Теперь уже Конесо подошел вплотную и долго молча всматривался в меня.
- Совсем бледный, - проговорил он, - но живой.
- Долго не протянет! - буркнул колдун, и передо мной снова появилось
его морщинистое лицо. Он устремил на меня взгляд столь ненавидящий и
страшный, что нетрудно было понять - это враг беспощадный и жестокий,
вынесший мне смертный приговор.
- А если притворяется? - сомневался Конесо.
- Все равно жить ему недолго, успокойся! - повторил Карапана, в своей
одержимости как-то слишком уж убежденно.
До сих пор я следил за всем происходившим довольно спокойно, чувствуя
в ладони рукоять пистолета. Но при последних словах шамана, таивших
какую-то скрытую угрозу, мне сделалось не по себе, и сердце у меня
заколотилось. С какой стороны грозит мне опасность?
- Ласана! - обратился шаман к женщине. - Покажи нам его рану.
- Мы не хотим ее сами касаться, - добавил вождь, - не бойся.
- Рана закрыта травами! - противилась Ласана.
- Ничего! Это ты его лечишь?
- Нет, мать.
- Позови мать.
Ласана колебалась, не зная, стоит ли оставлять их одних наедине со
мной, но, вероятно, решила, что мне пока ничто не грозит, тем более что
далеко не идти - их хижина стояла рядом. Отойдя от входа на два-три шага,
она позвала мать, попросив ее прийти, и тотчас же вернулась обратно.
Тем временем, а длилось это всего несколько секунд, у моего ложа
происходило что-то странное. Карапана шмыгнул за мое изголовье и, кажется,
наклонился вниз, к полу, но что там делал, я не видел, а повернуться не
решился. Однако до слуха моего донесся какой-то странный, чуть слышный
звук, настолько слабый, что понять его было трудно. Что-то, похоже,
тихонько зашелестело, или зашипело, или булькнуло?
Впрочем, слишком мало времени оставалось для размышлений - тут же
вернулась Ласана, внимательным взглядом окидывая хижину и обоих мужчин.
Видно, ничего подозрительного она не заметила и спокойно сообщила, что
мать ее сейчас придет.
Появившись, старуха обнажила мою рану, к счастью, не отбросив циновку
с правой руки, где был пистолет. Карапана похвалил повязку и вручил
женщинам свои травы, сказав, что они лучше. Но тут же добавил, что не
знает, принесут ли они пользу, ибо больному, кажется, уже ничто не
поможет.
- Не поможет? - удивилась старуха. - Ведь ему стало лучше.
- Я улучшений не вижу! - мрачно заявил шаман. - Давно он лежит
неподвижно?
- Давно, но до этого двигался.
- А теперь застыл - значит, близится смерть. К вечеру умрет.
Женщина была иного мнения, но перечить Карапане не посмела, а
твердость мрачного предсказания еще более усилила ее испуг.
- Умрет! - повторял шаман, упиваясь этой мыслью. - Умрет, потому что
его укусила не простая змея.
- Не простая?
- Не простая: заколдованная.
- Я знаю, кто ее заколдовал и повесил на куст! - гневно крикнула
Ласана.
- Не умничай! - осадил ее шаман с мрачным видом. - Тебе, глупая
женщина, никогда не узнать, кто заколдовал змею!
- Кто же?
- Он сам!
- Он, Белый Ягуар?
- Он сам!
Карапана многозначительно помолчал, а женщины не могли скрыть своего
недоверия.
- Да, он сам! - заверил Карапана. - Ты, Ласана, молодая и глупая, но
твоя мать знает, что бывают разные Канаимы. Самые худшие Канаимы те, что
кажутся хорошими людьми и даже правда хорошие люди, но они сами не знают,
что у них злая, пагубная душа Канаимы. Когда тело их спит, душа отделяется
от него и приносит несчастья людям и зверям, убивает, отравляет кровь,
подбрасывает змей. Скажи сама, есть такие люди? - обратился он к старухе.
- Есть, - подтвердила та испуганно.
- А что вы, глупые, знаете о нем, о вашем Белом Ягуаре? Что вы знаете
о его кровавых делах, совершаемых во сне, если он, наверно, и сам об этом
не знает, если он и сам, наверное, не знает своей злой души Канаимы?
- А откуда ты знаешь, что у него такая душа? - воскликнула Ласана.
- Посмотри, женщина, на мое лицо и скажи, сколько мне лет. Я знаю
столько, сколько мне лет. Умеешь ли ты смотреть и понимать?
- Смотреть я умею, - возразила она, - и не вижу в нем Канаимы, а в
тебе вижу злобу и ненависть, хотя ты и великий шаман!
Наступила минута молчания. Я решил пустить шаману пулю в лоб, если он
бросится на Ласану. Но он не бросился. Он подавил в себе вспышку ярости и
лишь проговорил спокойным хриплым голосом:
- Он сегодня сдохнет! А ты смотри, змея, как бы и тебе не пришлось
отправиться вслед за ним!
Проговорив это, он собрался уходить. Тогда Конесо подскочил к Ласане
и, схватив ее за плечи, стал исступленно трясти.
- Если ты в своем уме и хочешь жить, - брызгал он слюной в припадке
внезапной похоти и бешенства, - если хочешь жить, то ты знаешь, что
делать! Только я, я один могу спасти тебя от смерти! Сейчас же отправляйся
в мою хижину!..
- Не трогай меня! - услышал я твердый ответ. - Уйди!
- Я хочу, чтоб ты жила! - бесился и в то же время молил он. -
Приказываю тебе...
Вдруг Конесо так же неожиданно отпустил ее и бросился вслед за
Карапаной.
После их ухода женщины сразу пришли в себя. Мать спросила у дочери,
указывая на меня:
- Они трогали его?
- Нет, мама.
Старуху это успокоило, но не развеяло ее опасений. Женщины тотчас же
принялись тщательно изучать травы, дарованные Карапаной, - не подмешал ли
он туда яда, а я тем временем старательно обследовал пол возле ложа в том
месте, где совершал свои загадочные действа шаман. Там стоял
предназначенный только для меня кувшин с водой для питья и ничего больше!
Вдруг меня осенило! Так вот в чем дело - сомнений не оставалось:
услышанное мной бульканье исходило из кувшина, в котором что-то
размешивалось. Яд? Конечно, яд. Вот отчего шаман и был так уверен, что еще
сегодня я распрощаюсь с этим миром.
Я велел Ласане принести черепок, налить в него воды из моего кувшина
и напоить пса, прибежавшего к нашей хижине вместе с двумя непрошеными
гостями и продолжавшего бегать поблизости.
- Это пес Конесо, - заметила мать Ласаны.
- Тем лучше!
Я еще не был уверен, подтвердится ли мое подозрение. Пес вмиг вылакал
воду и продолжал резвиться перед хижиной вместе с нашими собаками. Но уже
через четверть часа вбежала Ласана с криком, что пес свалился как
подкошенный и дергается в предсмертных судорогах. Яд подействовал.
Я лишь понимающе усмехнулся, но на душе у меня заскребли кошки. Дикая
ненависть шамана вселяла невольный страх. С твердой решимостью все-таки
начать против них борьбу я снова погрузился в сон.
Разбудили меня крики. На этот раз веселые. Это наши несли из леса
добычу. Они складывали убитых кабанов перед моей хижиной, навалив их там
целую гору. А внутрь ко мне со счастливыми лицами ворвались Вагура и
Арнак, поднимая высоко на бамбуковых жердях шкуру ягуара.
- Видишь? - закричал Вагура.
- Шкура совсем целая! - похвалил Арнак. - Ни одной дырки. Колдовством
ты его умертвил, что ли?
Мой юный друг хорошо знал, отчего погиб ягуар, и просто шутил, но
шутка его подала мне идею.
- Может, и колдовством! - улыбнулся я. - Это совсем неплохая мысль!..
Далеко ты нашел его от места выстрела?
- Шагах в ста, а то и больше. Ты попал ему в левый глаз.
В хижину вошли Манаури, негр Мигуэль и целая группа индейцев, все в
радостном возбуждении.
- Десять, десять и восемь - вот сколько диких свиней! - радовался
Манаури. - Скажи, как будем делить?
- Двенадцать людям Конесо, - ответил я, - восемь для Пирокая,
остальные восемь нашему роду.
- А Карапана ничего не получит?
- Получит, обязательно. Шкуру ягуара.
- Шкуру ягуара?! Шкуру ягуара?!
Все решили, что ослышались или я неправильно понял вопрос Манаури.
- Все правильно! - повторил я. - Карапана получит шкуру ягуара!
Вагура схватился за голову, остальные загалдели:
- Ян! Такую красивую шкуру этому подлецу? Безумие! Это же твой знак!
Ему?
- Ему! - ответил я, от души веселясь при виде их растерянных
физиономий.
- Ян! - вскипел Арнак. - Он неправильно это поймет и решит, что ты
струсил! Нельзя отдавать ему шкуру!
- Можно, - стоял я на своем, - и увидите, он все правильно поймет!
Женщины тут же рассказали моим друзьям, как шаман вновь покушался на
мою жизнь, пытаясь отравить ядом.

ГЛАЗ ЯГУАРА
Племя араваков, северная ветвь которых обитала теперь на берегах реки
Итамаки, несомненно, отличалось более высоким уровнем жизни и нравственных
начал от большинства других южноамериканских племен, и особенно от живших
в лесах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97
 https://sdvk.ru/Smesiteli/Smesiteli_dlya_vannoy/S_dushem/ 

 плитки для ванной