https://www.dushevoi.ru/products/tumby-s-rakovinoy/80-90cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И я все искал и искал кремни, стучал
камнями друг о Друга. И все напрасно - ни одной живительной искры я так и
не добыл.
И вот однажды, в какое-то счастливое утро, меня словно осенило, я
хлопнул себя по лбу и вскрикнул от радости. За всеми своими горестями я
совершенно об этом забыл. Ведь у меня же с самого начала было отличное
кресало, стоило только протянуть руку, и притом какое кресало!!! Кремневый
пистолет, найденный мной возле капитана! Пороха у меня, правда, не было, и
стрелять из него я не мог, но разве, отводя и спуская курок, нельзя высечь
искру?
Со всех ног я бросился в пещеру. В углу в пыли нашел пистолет, протер
его, проверил - пружина курка была цела и лишь заржавела. Несколько раз я
отвел и спустил курок, пока не пошло легче. Когда я очистил железную полку
от ржавчины и спустил на нее курок, я чуть не ошалел от радости: искра
высеклась - яркая, веселая, жаркая искра.
Второй вопрос: удастся ли найти трут для разведения огня? Сухая трава
не хотела заниматься, мелко наструганное сухое дерево - тоже нет. Тогда я
нашел в лесу старое трухлявое дерево, выгреб из него немного пыли,
тщательно ее растер и высушил на солнце. Потом я насыпал ее на полку
пистолета. Щелчок спущенного курка - и искра. Пыль затлела! Я подул:
робкий голубоватый язычок пламени. Я добавил веточек - огонь!
- Огонь! Огонь! - закричал я как ребенок.
Я подложил сухих веток - огонь усиливался, разрастался, трещал.
Волнение душило меня. Еще веток! Пламя выросло в рост человека, победно
гудело, сыпало искрами. Новый, животворный, могущественный союзник!
Бегом таскал я сухие ветки, в избытке валявшиеся поблизости. Когда
огонь набрал силу и я убедился, что он не зачахнет, я забил зайца,
освежевав, нанизал тушку на прут и стал медленно вращать над костром.
Вскоре в воздухе разнесся восхитительный аромат печеного мяса. Он был так
ошеломителен, что у меня закружилась голова и потекли слюнки.
Я никогда не забуду вкуса этого первого пиршества. Пока костер трещал
и гудел все веселее, я стоял рядом, упиваясь и лакомством, и гордясь тем,
что вырвал у сил природы такой бесценный дар.
Снова сослужил службу опыт, приобретенный в лесах Вирджинии. Я умел
без особых усилий поддерживать костер так, чтобы он не затухал. Правда,
теперь у меня стало больше работы, поскольку к прежним обязанностям
добавилась новая - доставка из леса запасов топлива.
Обладание огнем как бы расширило мой взгляд на мир, вселило в меня
надежду, приумножило мои силы, придало мыслям моим смелости и полета. Я
стал уже задумываться, как по примеру Робинзона обжечь посуду из глины и
готовить в ней пищу. Но тут подоспела Другая, более неотложная работа.
В этот период, в первой половине мая, стала серьезно меняться погода.
Лохматые тучи, день от дня все более темные, громоздились над островом, и
дожди шли с каждым днем все сильнее. Не приходилось сомневаться, что
приближается период дождей.
На острове я жил уже два с лишним месяца. Сколько раз за это время
взбирался я на вершину холма и понапрасну всматривался в даль! Я все
больше свыкался с мыслью, что пробуду здесь дольше, чем поначалу
предполагал, и к этой неизбежности следовало как-то приспособиться. В
мешочке у меня было немного кукурузных и ячменных зерен. Свежие фрукты,
как и сырое мясо, начинали вызывать у меня отвращение. Добытый огонь
открывал передо мной возможность разнообразить свой стол - будь у меня
больше зерна, я мог бы растереть его в муку и испечь хлеб. Из рассказов
Робинзона Крузо я помнил, что пора дождей - лучшее время для посева, а
поэтому решил немедля взяться за возделывание земли.
В двухстах шагах от пещеры, на берегу ручья, я отыскал подходящее
место. Почва здесь показалась мне плодородной, трава и кустарник были
особенно густы. Со всей скрупулезностью приступил я к уничтожению буйной
растительности. Она испокон веков полонила здесь землю, глубоко пустив
корни, и борьба с ней была тяжкой, а орудия мои более чем примитивны. Не
одна капля пота упала с моего лба, и прошла неделя, прежде чем я очистил
поле размером пятьдесят на пятьдесят шагов. Я хотел вскопать землю, но это
оказалось делом нелегким - она слежалась и сплошь проросла корнями. Лопата
моя из панциря черепахи сломалась, и пришлось от этой затеи отказаться.
Выкорчеванные кусты и травы высохли, я их сжег и этим ограничился.
Зерна я посеял на двух отдельных участках: на одном - кукурузу, на
другом - ячмень. Оказалось, что участок я приготовил больше, чем у меня
было зерен. Закончив сев, я пробороновал поле веткой, чтобы не соблазнять
пернатых, и наконец мог разогнуть натруженную спину и с облегчением
вздохнуть.
- Дело сделано важное! - проговорил я с удовлетворением, глядя на
поле. - Любопытно, что из этого вырастет.
Кончался май. Дожди все шли, частые, грозовые, ливневые, но
непродолжительные. Солнце по нескольку раз в день выходило из-за туч.
Влажный воздух напоен был ароматом мокрой разогретой зелени.

Я ВИЖУ ДВУХ ЛЮДЕЙ
Одиночество давало себя знать все сильнее. Я все чаще громко
разговаривал сам с собой. Личность моя раздвоилась, и стало как бы два
Яна: один - горячий и нетерпеливый, другой - рассудительный и сдержанный.
Если один, горячий, на чем-то настаивал, то второй ему перечил и возражал.
Очевидно, разум мой, привыкший к мышлению в человеческом обществе, должен
был с кем-то общаться, пусть даже с самим собой. Такие вот странности
порождало мое одиночество.
Однажды, как и много раз прежде, я стоял на вершине холма,
наслаждаясь хорошей погодой и чистым воздухом. Именно теперь, в пору
дождей, если выходило солнце, отдаленные предметы различались особенно
четко и явственно, как на ладони. Суша на южном горизонте рисовалась
отчетливее, чем когда бы то ни было, и казалась удивительно близкой.
- Янек! - заговорил во мне предприимчивый "я". - Ты обошел остров
вдоль и поперек, а там, на южной его оконечности, еще не был!
- Ну и что, что не был? - буркнул в ответ тот, второй, сдержанный. -
Мне хватало и другой работы!..
- Пора подумать о том, как вырваться из этого заточения! Прошло уже
три месяца! Не стану больше ждать. Завтра же иду на южный берег! Интересно
посмотреть...
- Нет, не пойдешь, тут еще дел много...
- Интересно с близкого расстояния посмотреть на ту землю...
- А костер?
- Что костер?
- Ты обязательно должен построить шалаш, чтобы укрыть костер от
дождя.
- Хорошо, я построю шалаш. Но потом сразу же отправлюсь на юг!
- Как хочешь...
Порой мне казалось, что эти наивные беседы с самим собой помогали мне
оставаться в здравом уме, не давая рассудку помутиться.
Костер горел перед пещерой, и дожди часто его гасили. На нескольких
высоких кольях, вбитых в землю вокруг костра, я устроил навес из больших
пальмовых листьев. Он был достаточно высок, чтобы я мог свободно под ним
ходить, и достаточно широк, чтобы ливни, хлеставшие сбоку, не загасили
огонь. Стены строить я не стал. Все это отняло у меня три дня.
На четвертый день утром я оставил попугаям и зайцам еды на два дня и
отправился на юг. Как обычно, за спиной я нес корзину с провизией, в руках
лук, стрелы и копье, а за поясом нож. Взял я и пистолет, а также горсть
высушенной трухи для разведения огня.
Насколько я мог установить со своего холма, остров имел примерно
овальную форму, с неровными берегами, изрезанными бухтами и заливчиками.
От моей пещеры на восточном берегу кратчайший путь на юг вел прямо через
остров, но этот путь в то же время был и самым трудным, так как пролегал
через сплошной кустарник. Поэтому я предпочел пойти кружным путем по
берегу моря. Здесь и легче идти, и не было риска заблудиться.
Вскоре я миновал место, где закопал труп капитана. В последнее время
отчаянная борьба за жизнь и всяческие испытания, выпавшие на мою долю,
заставили меня начисто забыть о его таинственной смерти. Теперь, проходя
мимо его могилы, я невольно опять вспомнил все обстоятельства и снова
задумался о загадочной ране.
Продолжая путь, я вскоре добрался до новой, дотоле незнакомой мне
местности. Тут росло много кокосовых пальм, особенно у берега, и я легко и
с удовольствием шел под зеленым шатром их листьев. С вершин свисали зрелые
плоды. Я смотрел на них с вожделением. Многие пальмы, поддавшись в свое
время напору вихрей, росли наклонно, и при случае можно было попробовать
взобраться на них обезьяньим способом, обхватывая ствол руками и босыми
ногами.
По утреннему холодку идти было легко. Я отмерял милю за милей и через
несколько часов, когда солнце стало припекать, добрался до южной
оконечности острова. Пейзаж всюду был одинаковый: по берегу песок и
кокосовые пальмы, кое-где небольшие скалы, потом кустарниковые заросли, а
дальше, в глубине острова, кое-где редкие деревья.
Суша, расположенная южнее моего острова, просматривалась отсюда
несколько четче, чем с вершины холма, но все же была довольно далеко.
Удастся ли переплыть разделяющий нас пролив на плоту или на чем-либо
подобном? Нет, тут, пожалуй, нужна хорошая лодка. Мысль эта развеяла
робкую мою надежду без труда добраться до материка. Но зато теперь я знал,
по крайней мере, на что можно рассчитывать.
Берегом моря я пошел дальше. И вдруг остановился как вкопанный,
потрясенный до глубины души: на песке виднелся четкий свежий след
человеческой ступни. Это было столь неожиданно, что у меня едва не
подкосились ноги. Я всмотрелся внимательней. Сомнений не оставалось. И не
один след, а следы двух человек отчетливо отпечатались на песке и в моем
разгоряченном сознании.
Инстинктивно я спрятался за ближайший куст и настороженным взглядом
обвел все вокруг. Ветер с моря раскачивал кусты, и в этом неустанном
движении трудно было что-либо различить. А тут еще шумели волны, ветер
шелестел в агавах, щебетали птицы - и все это вместе создавало такую
раздражающую какофонию звуков, из которой слух мой не мог ничего выловить.
После ошеломления первых минут ко мне вернулось наконец
самообладание. Сидеть дальше под кустом не имело смысла. Если где-то для
меня зрела опасность, ее следовало выявить, и чем быстрее, тем лучше, а
выявив, приготовиться к сопротивлению.
Я еще раз осмотрел следы. Они были совсем свежие. Не ранее
сегодняшнего утра тут прошли два человека босиком, а значит, вероятно,
индейцы. Они дошли до этого места и вернулись той же дорогой вдоль берега.
Я решил пойти за ними со всей осторожностью и узнать, кто они. Матросы с
пиратского корабля рассказывали страшные истории о жестокости здешних
индейцев.
Тут же я припомнил, как в подобной ситуации вел себя Робинзон Крузо.
Едва он обнаружил след человеческой ноги на своем острове, им овладел
такой панический ужас, что он как ужаленный бросился в свою "крепость",
заперся в ней на несколько дней, от страха не спал и, хотя молил бога о
помощи, долгое время но мог собраться с мыслями. Даже от одного чтения об
этих ужасных переживаниях у меня мурашки пробегали по коже.
"Почему же я не переживаю ничего подобного?" - подумалось мне.
И я действительно не переживал. Бдительность моя была доведена до
предела, но это и все. Я понимал, что с того момента, как обнаружил
присутствие индейцев, пришел конец моему спокойствию на острове и в
тартарары полетела кажущаяся безмятежность мнимой идиллии, в какой я жил;
пусть мнимой, но все-таки идиллии. Люди, следы которых я обнаружил, всего
вероятнее, были врагами, с которыми рано или поздно мне придется
сразиться. Если, несмотря на это, я не испытал страха, как Робинзон Крузо,
то, вероятно, потому, что был слеплен из другого теста и жизнь в лесах
Вирджинии научила меня смотреть прямо в глаза любой опасности. У Робинзона
на его острове было больше оружия, я же был вооружен большим опытом.
Следы шли по самому берегу, а я, не желая подвергаться риску быть
замеченным издали на открытой местности, крался краем чащи вдоль песчаных
дюн, зная по опыту, что рано или поздно следы свернут в эту сторону.
И тут я остановился. В голову мне вдруг пришла мысль о капитане со
странной раной на голове и пистолетом в руке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97
 купить подвесной унитаз 

 Кодисер Lacour