https://www.dushevoi.ru/products/vanny/Kaldewei/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Неудивительно поэтому, что вы не отдаете себе отчета, с кем
имеете дело...
- Мы знаем, с кем имеем дело! - буркнул Снайдерханс.
- А если знаете, то как смеете сомневаться в том, что мы выполним
свои обещания? Да, кстати, вам следует знать и еще одно: если вы вздумаете
послать в погоню за нами своих солдат, не забудьте позаботиться об их
вдовах.
Не говоря больше ни слова, я слегка поклонился, и мы вышли из
комнаты. Не прошло и минуты, как мой отряд и отряд Вагуры спешно
направились к опушке леса, и мы не мешкая двинулись прочь по широкой
тропе, ведущей от столицы на юг.
На бегу я стащил с себя неудобный капитанский мундир и бросил его
Симаре.
"Довольно, довольно с меня кровопролития! Прочь из этих краев, краев
больших полноводных рек и бескрайних лесов, краев прекрасных, но
искалеченных безжалостным сапогом голландских колонизаторов и жестоких
поработителей!" Скорее бежать из этого ада человеческой алчности и ужаса
колониального рабства и угнетения - это становилось непреодолимой
потребностью моего разума, души и сердца.
Часа через два после захода солнца под темным пасмурным небом начался
морской отлив. Течение все ускорялось и уносило наше судно из этой адской
тюрьмы.
Полтора дня мы плыли вниз по Эссекибо. Никто не посмел встать на
нашем пути. Когда позади остались острова устья реки и впереди открылось
море, веселый южный ветер подхватил наши паруса и помчал нас к дому.
С наступлением дня мы были уже на траверзе впадения Померуна в море.
Нас никто не преследовал!

АРНАК БУДЕТ ЖИТЬ!
Весь предыдущий день на суше и все дни пути по морю на шхуне я был
занят заботами о жизни Арнака. Каждый час я наведывался к другу, лежавшему
в тени парусов, и со стесненным сердцем подолгу сидел подле него. Он все
еще был недвижим, словно спал, но фактически находился в бессознательном
состоянии. Два усердных опекуна не отходили от него ни днем ни ночью: наш
мудрый Арасибо, знающий все целебные травы и магические заклинания, а
также верная индианка Хайами из племени макуши. Она постоянно была при нем
и взывала к каким-то своим духам. Родная сестра бы не заботилась о раненом
более преданно.
На мои вопрошающие взгляды Арасибо неизменно отвечал, корча свое
уродливое лицо:
- Он будет жить, Белый Ягуар! Верь мне!
Какие-то настойки трав, которыми Арасибо омывал раны и поил Арнака на
всем пути нашего морского перехода, оказывали чудотворное действие. На
второй день Арнак открыл глаза, и, хотя жар все еще не спадал, взгляд его
был почти осознанным. Потом он уснул, и это был живительный сон. Глаза
Хайами налились слезами радости, да и всем нам, друзьям Арнака, стало
легче на душе - призрак смерти, круживший до сих пор над ним, казалось,
стал отступать.
Пришло время подумать и о нашем ближайшем будущем. Я призвал
негритянку Марию, бывшую няньку детей плантатора Рейната в Бленхейме,
Фуюди и молодую голландку Монику. Мы сидели на носу корабля и вели
дружескую беседу. Моника была славной девушкой и с жестокими голландскими
плантаторами не имела ничего общего, поэтому мне важно было привлечь ее на
нашу сторону. На плантации Вольвегат ей редко доводилось наблюдать
жестокость по отношению к невольникам, процветавшую на других плантациях,
и диким казалось то чудовищное воспитание, которое получили дети Рейната.
- Пока, - начал я, - четырем нашим заложникам-плантаторам придется
погостить несколько недель, а может, и больше, у вождя Оронапи на острове
Каииве, я хотел бы взять всех детей с собой в Кумаку и просить вас
заняться там перевоспитанием этих несчастных, выросших под воздействием
родителей безжалостными зверенышами. Не согласились бы вы, мисс Моника,
попробовать их перевоспитать, чтобы они хоть немного стали похожими на
нормальных детей? Вы ведь учились в школе...
Моника выразила опасение, справится ли она.
- Несомненно! Ведь принцип "Люби ближнего, как самого себя" не так уж
трудно вселить в душу ребенка. Было бы желание. А больше ничего и не надо.
В конце концов Моника согласилась. Но на ее миловидном лице я заметил
какое-то сомнение.
- Скажите, Моника, что вас смущает? - поинтересовался я.
- А вы обещаете, что потом я буду свободна и мне разрешат вернуться
на Эссекибо? - спросила она чуть дрогнувшим голосом.
Я дружески посмотрел на нее.
- Разумеется, вы ведь не заложница, вы совершенно свободный человек!
Я лишь прошу вас остаться с нами до тех пор, пока у нас будут находиться
доги плантатора Риддербока из Вольвегата.
- А если им придется навсегда остаться в Гвиане?
- Почему?
- Если его превосходительство ван Хусес не выполнит условий и не
пришлет требуемое вами письмо?
- Дорогая Моника! Вы имеете дело с честными людьми; нам, правда,
приходится убивать врагов, но только на войне, а с детьми и
очаровательными девушками мы не воюем...
Спустя несколько часов море начало менять цвет, превращаясь из чисто
голубого в желтоватое, - верный признак того, что мы подходили к устью
Ориноко. Я велел пригласить к себе плантаторов.
Минхер Зеегелаар, казалось, был спокоен и, похоже, смирился со своей
участью, зато истеричный Рейнат не переставал возмущаться и кипятиться. Я
в нескольких словах обрисовал им ближайшее их будущее: им придется побыть
гостями Оронапи, благородного вождя варраулов на острове Каииве, а их дети
под опекой Моники ван Эйс поплывут с нами в Кумаку.
- Я протестую! - вскричал Рейнат. - Я не согласен на разлуку с
детьми!..
- Прошу не забывать, - возразил я спокойно, - что вы здесь всего лишь
пленник-заложник и свои желания можете оставить при себе...
- Это произвол! Это варварство!..
Спустя несколько часов мы вышли к главному, южному, устью Ориноко,
достигавшему в этом месте около сорока миль в ширину. Южный, видный нам
берег реки, воды которой здесь перемешались с соленой, морской, густо
порос суровой растительностью, называемой в этих местах мангровой. И лишь
за полосой этих зарослей, наполовину стоящих в воде, клубились настоящие
тропические джунгли, которые на нижнем берегу Ориноко были особенно дикими
и буйными.
Ночью начался прилив, и течение понесло мощные потоки воды в верховье
реки. Мы не преминули этим воспользоваться и, когда наступил рассвет,
увидели вдали мыс острова Каииве и деревню варраулов, селение вождя
Оронапи.
Лодки на швартовых подтащили шхуну к берегу.

НА НИЖНЕМ ОРИНОКО
Как только Оронапи увидел приближающуюся шхуну, он выбежал из своей
хижины, стоявшей на поляне в двухстах шагах от берега, и вместе с другими
варраулами поспешно направился к нам. Видя его радостное возбуждение, я с
улыбкой вспомнил, как заносчиво и высокомерно он вел себя во время нашей
первой встречи два года назад: встречал меня, восседая на своем табурете
вождя. Да, времена переменились. Ох, как переменились!
Теперь Оронапи и бежавшие к нам варраулы встречали нас с искренней
радостью, хватали за руки и сердечно обнимали по обычаю белых людей,
перемежая свою речь восторженными восклицаниями.
- Слышали о твоих подвигах, Белый Ягуар, и о твоих славных воинах! -
воскликнул Оронапи, смеясь и весело приплясывая, невзирая на свои
пятьдесят лет.
- Даже подвигах? - удивился я.
- А как же, великих и славных! Достойных похвалы и славы! Прошел
слух, что вы, словно демоны мести, были сразу повсюду: и на Бербис, и на
Демераре, и на Эссекибо! Громили деревни злых карибов и освобождали из
неволи тысячи рабов! Струей огня, пущенной изо рта, поражали врагов!
Лесные демоны Юрапури, Яваху, Тамарака бледнели перед вами. Карибы и
голландцы трепетали и падали ниц перед Белым Ягуаром.
Нам было смешно, но, не скрою, и приятно слушать о всех этих
небылицах.
- А это кто? - удивленно вскричал Оронапи, завидя сходящих на берег
пленников. - Уж не голландцы ли?
- Голландцы! - ответил Фуюди. - Это плантаторы, наши заложники!
- Заложники? - Оронапи захлопал от удивления глазами.
Немного спустя, когда вождь пригласил нас под кровлю бенаба, а
женщины подали тыквенные чаши с кашири, которого мы давно не пробовали, я
подробно рассказал Оронапи о всех наших делах.
Ему, как верховному вождю варраулов, учитывая ключевое положение
острова Каиива, предстояло стать посредником между югом и севером, между
голландской колонией и племенами араваков на нижнем Ориноко. Не позже чем
через три месяца сюда, на Каииву, должны прибыть посланцы его
превосходительства ван Хусеса с письмом для губернатора Каракаса, которое
и обеспечит мир оринокским индейцам. Взамен он вернет голландцам
заложников, четверо из которых будут пока находиться у него, а молодая
голландка и дети поплывут с нами в нашу Кумаку. Не возражает ли Оронапи
оставить у себя на время четырех заложников?
Это предложение, или, если угодно, честь, явились для Оронапи
неожиданностью и несколько его обескуражили, но в то же время и льстили
его самолюбию, а поэтому он охотно согласился, и тем более, когда я
заверил его, что немедленно, как только он меня уведомит о прибытии
голландцев, явлюсь вместе с голландскими детьми и буду лично вести
переговоры.
После сытного обеда, согласовав все вопросы, касающиеся заложников,
мы, дождавшись очередного прилива, в полдень сердечно попрощались с
варраулами и отплыли вверх по Ориноко в сторону Кумаки.
Мы плыли по той же реке, вдоль тех же берегов, что и почти год назад.
Тогда, после победы над акавоями, радость переполняла наши сердца, но и
теперь нам было чем гордиться.
Еще засветло мы добрались до места, где после победы над акавоями
разбивали наш бивак. Я и на этот разрешил остановиться здесь на ночь, а
кто хотел, мог сойти со шхуны на берег и ночевать под деревьями. Сам я
предпочел остаться на судне.
После двух дней пути на шхуне вверх по Ориноко мы добрались наконец
до устья Итамаки, а затем поплыли вверх. Вскоре миновали Сериму. С берега
нас бурно приветствовали наши соседи-араваки. Останавливаться мы не стали,
но нам крикнули, что в Кумаке все в порядке. Еще три мили - и через; узкий
пролив мы вошли в залив Потаро, издали увидев родную деревню. Сердце у
меня забилось живее, и не одному из нас душу захлестнула горячая волна.
Трудно описать радость и гордость наших близких в Кумаке. Почти все
жители деревни вскочили в лодки и выплыли нам навстречу, приветствуя нас
радостными кликами и помогая швартовать шхуну.
Когда мы сошли на берег, первой, кого я обнял, выла Ласана. За время
моего пятимесячного отсутствия она заметно округлилась, и не было
сомнения, что я скоро стану отцом. Мужественная женщина не могла сдержать
слез радости.
- Ян! - Она нежно заглянула мне в глаза. - Мы все время слышали о
вас... Мы все о вас знаем...
- Как ты себя чувствуешь, Ласана? Ты здорова?
- Я совсем здорова... Мне все помогали... Скоро у тебя будет сын!
- Будет?
- О-ей!
Она улыбнулась не то гордо, не то застенчиво.
Подошел Манаури, верховный вождь оринокских араваков, мой давний,
испытанный и верный друг еще со времен острова Робинзона; мы крепко
обнялись.
- Белый Ягуар! Мы все знаем! До нас доходили вести... Все мы гордимся
вами...
Приходил и сердечно обнимал меня Мабукули, вождь рода Черепах, и
Конауро, вождь рода Кайманов, и силач Кокуй, и многие другие.
Несколько араваков, бывших с нами в гвианском походе, внесли на
носилках Арнака, рядом с которым шли Арасибо и Хайами. Увидев изможденного
Арнака, женщины сочувственно запричитали, и каждая хотела забрать раненого
под свою опеку и лечить своими, только ей известными снадобьями.
Арасибо отогнал их, и они, разобиженные, обратились с жалобой ко мне,
но и я их разочаровал:
- Лечить Арнака я поручил Арасибо, а помогать ему будет Хайами,
девушка из племени макуши. Она станет женой Арнака...
У всех жителей Кумаки, у мужчин, женщин и детей, огромное удивление
вызвала сошедшая со шхуны на берег белая женщина в сопровождении белых
детей. Удивлению всех не было конца. Некоторые тут же хотели узнать, что
это за люди, но я махнул рукой и сказал, что, когда придет время, обо всем
расскажу старейшинам и всем аравакам на общем совете.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97
 https://sdvk.ru/Firmi/SSWW/ 

 mallol jodie