https://www.dushevoi.ru/products/rakoviny/100cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Племя это, как уже упоминалось, в отличие, скажем, от акавоев или
других карибов занималось земледелием. Обработка земли во многом и
определяла его жизнь. Она не только вынуждала араваков вести оседлый образ
жизни, но и давала им возможность развивать некоторые ремесла. Так,
араваки, а точнее, их женщины, славились своими гончарными и ткацкими
изделиями. Многоцветные ткани, сотканные на примитивных станках, и
оригинальных форм кувшины, часто громадных размеров, служили товарами
обмена и пользовались большим спросом у других индейцев. Мать Ласаны в
дни, когда не было дождей, по нескольку часов кряду ткала на улице из
волокон различных растений узорчатые циновки, и притом весьма искусно. Но
зато по уровню умственного развития араваки если и стояли выше других
племен, то крайне незначительно и точно так же пребывали в плену темных
суеверий, разных духов и бесов, заклинаний, чар и колдовства. Порой
сумеречные их верования казались мне подобными диким лесным дебрям, что
окружали нас со всех сторон, они были столь же запутаны, столь же мрачны и
столь же труднопреодолимы.
Духи, как правило, все злые и враждебные, могли принимать
всевозможные обличья: то каких-то страшных зверей, то ужасных чудовищ, а
то могли становиться невидимыми и тогда делались еще страшней. Они терзали
людей во сне, отравляя им кровь, охотникам в лесу путали тропы и мутили
разум, на иных напускали болезни и порчу, несли смерть.
Простой человек против них был, по существу, бессилен и защищался как
мог - амулетами. Но находились среди людей и такие, что входили в сговор с
нечистой силой, ба! - сами перевоплощались либо в духов, либо в
кровососов-вампиров - это уже в зависимости от того, что больше
приходилось им по вкусу.
Подлая мысль Карапаны, будто бы у меня душа оборотня, могла навлечь
на мою голову много бед, ибо как отвести подобное обвинение?
К счастью, люди нашего рода не следовали уже так слепо суевериям, а
Арнак вообще почти избавился от них.
На следующий день после того, как из леса были доставлены наши
охотничьи трофеи, я собрал у своего ложа Арнака, Вагуру, Манаури и Ласану,
чтобы посвятить их в план действий против шамана.
- Наконец-то! - зло скрипнул зубами Манаури. - Наконец глаза твои
прозрели! Когда его убить?
- О нет! - ответил я. - Убивать нельзя.
- Он будет и дальше вредить!
- Мы поборем его тем же оружием, какое он применяет против меня:
колдовством!
- Колдовством? - вождь протянул это слово с явным сомнением.
Не медля более, я объяснил им, о чем идет речь.
- Ты, Арнак, с двумя людьми возьмешь шкуру ягуара, отнесешь ее
Карапане и торжественно объявишь, что это дар ему от меня. Скажи ему, что
глаз, через который я убил зверя, имеет волшебную силу и видит все, что.
шаман затевает, сразу доносит черепу ягуара, а череп находится у меня и
тут же все мне сообщает. Так, он сообщил мне, что в воду был всыпан яд и
поэтому сдохла собака Конесо. Скажи Карапане, если он выбросит или
уничтожит шкуру, это ему не поможет, волшебный глаз все равно будет все
видеть и сообщать черепу и мне. Еще скажи, что шкура ягуара оберегает меня
от всех опасностей и всякое покушение на меня обернется против моего
врага. Пока погиб только пес Конесо, но так может погибнуть любой человек
- и никакое колдовство его не спасет... Ты пойдешь, Арнак?
- Пойду!
- Испугает ли это Карапану? - с сомнением покачал головой Манаури.
- Думаю, да! - ответил я, хотя и не был полностью уверен.
Мой способ, возможно, казался наивным, но я рассчитывал именно на
болезненное воображение, а вместе с тем и суеверное коварство Карапаны и
его сообщников.
- Испугай его, испугай! - выкрикнул внезапно Арасибо в припадке
радостного возбуждения. - Он испугается. Глаз ягуара его заколдует!
Манаури взглянул на него исподлобья, осуждающе.
- Ты зачем кричишь, глупый? - цыкнул он.
- Арасибо не глупый! - взял его под защиту Арнак и добавил весело: -
Он сам наполовину шаман! Он знает все фокусы Карапаны.
Вождь пожал плечами, но Арасибо уверенно воскликнул:
- Карапана испугается, я знаю! Глаз ягуара его испугает!
Шкуру, предварительно обработанную для сохранности отваром ядовитой
лианы, можно было отдавать, не опасаясь, что она испортится. Наши посланцы
застали Карапану в хижине для обрядов, стоявшей в стороне в нескольких
сотнях шагов от других жилищ индейской деревни. Шаман встретил Арнака
язвительным смехом, а выслушав его слова, не смутился, не испугался, а,
напротив, выразил радость, что получил прекрасную шкуру.
- Левый глаз - волшебный! - еще раз многозначительно повторил Арнак,
словно Карапана не расслышал предыдущих его слов. - Глаз зверя послушен
Белому Ягуару и все ему рассказывает.
- И Белый Ягуар выбил ему левый глаз? - спросил шаман.
- Да, выбил.
- А правый не выбил?
- Нет.
- Говоришь, не выбил?
Карапана разразился диким нечеловеческим смехом, похожим не то на
лай, не то на вой, не то на рычанье, так что у перетрусивших Арнака и двух
его спутников на мгновение замерли сердца.
- Не выбил правый глаз? - хохотал шаман. - Значит, только левый глаз
послушен Белому Ягуару! А правый глаз послушен ему или нет? Говори!
- Не знаю! - растерялся Арнак.
- О правом глазе Белый Ягуар ничего не говорил? Отвечай!
- Нет.
- Ничего не говорил?! - выкрикнул старик. - Тогда я тебе скажу! Ты
знаешь, кому будет послушен правый глаз зверя?
- Э?!
- Левый глаз послушен Белому Ягуару, а правый глаз послушен мне!
Он залился неудержимым смехом, продолжая победно выкрикивать, словно
страшное заклинание, будто не словами, а дубиной бил их всех троих по
головам: "Послушен мне! Мне послушен!.."
Спустя полчаса все мы, озадаченные и огорченные, слушали в моей
хижине отчет Арнака.
- Я говорил! - укорял Манаури. - Карапана великий, непобедимый шаман.
Он посмеялся над тобой, Ян! Он издевался над твоими чарами! Пустяками его
не проймешь. Против него есть только одно надежное средство...
- Знаю, знаю! - буркнул я раздраженно. - Пуля в лоб!
- Правильно: свинцовая пуля в лоб!
- Нет! - запротестовал я. - Ни в коем случае!
- Он издевался над твоими чарами! - упрямо донимал меня вождь, не
отступаясь. - Правый глаз ягуара ему послушен. Ему! А мы и не подумали о
правом глазе...
Вдруг к моему ложу подскочил Арасибо. Гнев и возбуждение еще более
исказили выражение и без того косоватых его глаз и лица.
- Не будет так! - выдавил он из себя. - Правый глаз ягуара не будет
ему послушен!
- О-ей! - насмешливо фыркнул Манаури. - Не будет послушен? Не ты ли
помешаешь? Такой ты сильный?
- Я! - отрубил Арасибо, словно топором.
Мы все уставились на странно возбужденного калеку. Глаза его горели
лихорадочным блеском. Сдавленным голосом, прерывающимся от волнения
шепотом он стал объяснять:
- Белый Ягуар может спать спокойно и выздоравливать. Карапана до него
не доберется. Карапана великий и злой шаман, но у него не будет никакой
силы над глазом зверя... Череп зверя у нас. Белый Ягуар сказал: только
через череп глаза зверя имеют волшебную силу... Он, Арасибо, залепит
глиной в черепе правую глазницу, и Карапана этим глазом ничего больше не
увидит, никому не причинит зла... А череп ягуара Арасибо повесит перед
хижиной, и пусть все знают, что один глаз слепой и бессильный...
- А если череп украдут? - скривил рот и громко хмыкнул носом Манаури.
- Пусть попробуют! - Косые глаза сверкнули ненавистью. - Пусть
попробуют! Я днем и ночью буду стеречь череп! Смерть тому, кто захочет его
украсть!..
Все стоявшие вокруг задумались. В ту же минуту на меня напала
какая-то странная слабость. Голова закружилась, встревоженные мысли
отказывались повиноваться, к горлу подступала тошнота. Быть может, это под
действием змеиного яда мне вдруг стало так бесконечно, до болезненности
одиноко? Что за люди окружают меня? И впрямь ли это друзья? В полумраке
бронзовые их лица стали совсем темными, почти невидимыми, и даже это
причиняло мне муку. И вот этот внезапный страх пред чуждостью окружавших
меня людей и их мира душил меня, вызывая опасение, что мы никогда до конца
друг друга не поймем.
Как же это могло случиться? Я придумал проделку с заколдованным
глазом ягуара как своеобразную шутку, призванную просто попугать
одержимого безумца, охладить его пыл и озорной шуткой заставить
опомниться. Ведь только в шутку, и не иначе, могла родиться такая мысль и
у меня, и у моих друзей. А меж тем шутка, будто мяч отбитая от хижины
Карапаны, в каком же искаженном виде вернулась к нам! Шутка перестала быть
шуткой: и глаз ягуара, и шкура, и череп стали атрибутами, словно и впрямь
наделенными магической силой, и вот уже хромой Арасибо, человек верный и
преданный, с воодушевлением и необыкновенной серьезностью рассуждал о
колдовстве, делая из меня подобие шамана, а мои друзья принимали это как
должное и внимательно слушали его.
Страшная тоска сжимала мне сердце: тоска по человеку, по простому,
весело смеющемуся человеку, не думающему о магической силе глаза ягуара.
И тут я различил испуганный голос Арнака, доносившийся словно
откуда-то издалека.
- Ян, что с тобой?! Он весь в поту! Потерял сознание!
Голос моего юного друга, звучавшая в нем тревога согрели мое сердце,
вернули меня к жизни. Я вновь стал чувствовать и понимать происходящее,
заставил себя улыбнуться и обвел все вокруг взглядом.
- Кто потерял сознание? - спросил я.
- Я думал, ты... - пробормотал Арнак по-английски.
Как же я был благодарен ему за этот ответ на родном моем языке!
Он коснулся моего лба; в то же время я почувствовал крепкое, нежное
пожатие руки - это была Ласана. Я пришел в себя. Силы вернулись ко мне.
Все стояли как и прежде: Манаури с насмешливым выражением лица,
Арасибо - взволнованный, с горящим взглядом.
- Карапана? Он смеется над вашим посланием! - упрямо одно и то же
повторял вождь. - Он смеется над вашим ягуаром! Смеется прямо вам в глаза!
Смеется! Ха, ха!.. - И тут же изменившимся голосом: - Выход один - пуля в
лоб!
Арасибо лихорадочно замахал руками на Манаури, пытаясь прервать этот
поток язвительности, и обратился к Арнаку:
- Я знаю Карапану как свои пять пальцев! - Голос у него сорвался. - Я
знаю его насквозь как облупленного.
- О-ей! - согласился Арнак, озадаченный его горячностью.
- Говори, Арнак, как он выглядел, когда принимал вас, когда смеялся!
Какой он был?
- Какой? Как всегда...
- А кадык у него прыгал вверх-вниз, вверх-вниз? ты не заметил?
- Прыгал, противно прыгал!
- Как крыса в клетке, прыгал? Вверх-вниз?
- О-ей, как крыса в клетке, настоящая крыса...
- Ты не путаешь?
- Нет!
Арасибо медленно повернул к Манаури лицо, перекошенное злобой и
презрением.
- Слышишь, что говорит Арнак?
- Слышу! - буркнул вождь. - Ну и что?
- А то, что шаман смеялся только губами, а в сердце у него таился
страх! Я знаю эту погань! Если кадык у него прыгает вверх-вниз, значит,
шаман встревожен...
Слова калеки произвели впечатление. И лишь Манаури продолжал стоять
на своем.
- Все равно он смеялся, смеялся!..
- Он боялся! - крикнул Арасибо.
- Смеялся! - еще громче выкрикнул вождь.
- Нет, боялся, он испугался!
Они стояли друг против друга яростные, охваченные непостижимым,
бессмысленным бешенством, пожирая один другого глазами, полными
ожесточения.
Мне опять становилось дурно, по телу разливались слабость и
брезгливое омерзение. Кровь отливала от головы, в глазах темнело.
- Хватит! - застонал я из последних сил.
Они посмотрели на меня смущенно и, устыдившись, смирили свой гнев,
притихли, лица их разгладились.
- Пойдем отсюда, - шепнул Арнак, - пусть он уснет.
Они вышли. Осталась одна Ласана. Она подошла к моему ложу, стала на
колени, склонилась. В добрых влажных глазах ее - тревога и бесконечная
преданность. Сейчас глаза ее более чем прекрасны: в них материнство. Это
человек добрый и верный. Но близкий ли? Понимает ли она, что именно
вселяет в меня ужас?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97
 https://sdvk.ru/Kuhonnie_moyki/iz-kamnya/ 

 плитка для кухни российского производства