https://www.dushevoi.ru/products/dushevye-dvery-steklyannye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

До захода солнца оставалось три часа, до Каиивы сорок миль.
Несколько десятков ударов веслами отдалили нас от места боя примерно на
полмили. Варраулы, добравшись до середины реки, остановились там и,
похоже, совещались. Потом там началось какое-то странное движение: многие
стали пересаживаться из одной итаубы в другую. Вслед за тем три лодки
двинулись дальше, в сторону противоположного берега, а четвертая повернула
к нам. По быстрому блеску весел, сверкавших на солнце, нетрудно было
понять, что они спешат нас догнать.
- Чего они хотят? - ворчливо буркнул Фуюди. - Может, с запозданием
решили нас поблагодарить? Или попросить извинения?
- Похоже, ты прав, - ответил я.
- Тогда надо им помочь. Давай поплывем медленнее.
- А, нет! Пусть попотеют и покажут, на что способны...
И мы продолжали плыть, будто состязаясь в скорости.
Вид леса заметно менялся. Все меньше по берегам становилось сухой
земли, все больше болот. Все окрест преображалось в одно огромное болото,
лишь кое-где перемежающееся островками суши, а лес, насколько хватал глаз,
рос прямо из воды, но оттого не становился ни менее буйным, ни менее
густым.
Чем ближе к морю, тем гуще становились заросли диковинных деревьев,
которые испанцы называли мангровыми'. Корни их выступали высоко над илом и
только здесь, в воздухе, срастались в ствол, что выглядело фантастично,
будто деревья стояли на длинных ходулях. Когда порой нам доводилось
подплывать близко к берегу, эти корни, скрюченные словно от боли в самые
невообразимые зигзаги и изгибы, создавали впечатление чего-то неземного. И
впрямь это было порождение не земли, а болот. Утопая взглядом в этой
непролазной и какой-то призрачно диковинной чаще, человек невольно пугался
и начинал оглядываться по сторонам: не появится ли сейчас здесь
какое-нибудь чудовищное страшилище. Поблизости от мангровых лесов в воде
обитали крупные млекопитающие апии, которых испанцы называли также
водяными коровами. Других же чудовищ нам не попадалось.
['М а н г р о в ы е л е с а - растут на затопляемых приливом морских
побережьях в вязком илистом грунте: деревья имеют сильно разветвленные,
полупогруженные в ил, так называемые ходульные корни.]
В зависимости от приливов и отливов далекого отсюда моря вода здесь
то прибывала, то убывала, обнажая всюду болотные топи. Человек,
неосмотрительно покинувший лодку, рисковал по горло увязнуть в липкой
грязи, и живым ему без посторонней помощи выкарабкаться уже было
невозможно.
Гонимые быстрым течением, через два часа усиленной гребли мы
преодолели несколько миль. Потом течение стало слабеть. Все это время
итауба варраулов упорно старалась нас настичь и сократила расстояние между
нами примерно до мили. Любопытно было узнать, какое дело заставляло их так
спешить, но, несмотря на это, мы ни на минуту не сбавляли скорость.
Вдруг Фуюди, сидевший некоторое время в глубокой задумчивости,
обратился ко мне, указывая куда-то вперед:
- Белый Ягуар, через две-три мили главное русло реки, по которому мы
плывем, большой дугой должно изогнуться к северу, а потом опять повернет
на юг, и тут будет Каиива. - На лице Фуюди была видна усиленная работа
мысли. - Но здесь есть узкая протока, которая связывает концы излучины,
как тетива лука. Подумай, как мы сократим путь, если поплывем этой
протокой, а?
Мысль была действительно важной и ценной. Но есть ли такая протока,
соединяющая излучину реки? Возникали сомнения и другого свойства. Все эти
края были изрезаны неисчислимой сетью крупных и мелких рукавов, всяческих
проток, заливов и проливов. Сколь же легко запутаться в этом водном
лабиринте, особенно ночью! Плывущие впереди акавои, чужаки в этих краях,
наверняка не свернут с основного русла реки, которое и нам представлялось
наиболее надежным путем.
И тут, случайно оглянувшись назад, где нас все еще догоняли варраулы,
я стукнул себя по лбу.
- Варраулы! Это же их родная сторона! - воскликнул я. - Их река!
Все сразу меня поняли. Мы придержали весла, и спустя несколько минут
варраулы догнали нас. Я велел им подплыть ближе так, чтобы их и моя итаубы
шли борт о борт. Варраулов было восемнадцать, в основном юноши. Я
настолько уже научился читать по лицам оринокских обитателей, что без
труда разобрался: к нам прибыли юноши с сердцами более отважными, чем у
других, храбрецы, стремившиеся отличиться, которых, видимо, обожгли наши
насмешки и обвинения в трусости. Лица у них были обескураженные и
растерянные: они не знали, как мы их примем. Я сразу же заметил, что
оружие убитых акавоев они привезли с собой.
Рулевой на их итаубе, судя по виду - старший, проговорил виноватым
голосом:
- Не суди нас! Мы испугались, совсем голову потеряли...
Я махнул рукой, дружелюбно его прерывая:
- Ладно, это неважно... Вы хотите плыть с нами в Каииву?
- Да, хотим.
- Оружие у всех есть?
- Есть.
- А где ружья?
- Здесь. Мы не умеем из них стрелять.
- Тогда давайте их на мою итаубу.
Мне передали пять ружей в довольно жалком состоянии, совершенно
ржавых, и пять бамбуковых труб с порохом и свинцом. Осмотрев оружие более
внимательно, я обнаружил на железной пластине приклада знак фирмы и место
ее нахождения: рядом со съеденным ржавчиной названием города явственно
читалось - Нидерланды.
- Как тебя зовут, приятель? - спросил я рулевого.
- Куранай.
- Ты вождь?
- Я старший над этими людьми, - ответил он уклончиво.
- Теперь ты во всем будешь слушаться меня и ничего не делать без
моего приказа! Вы хорошо знаете реку и ее протоки?
- Знаем, господин.
- А ты знаешь, что Ориноко здесь делает изгиб к северу?
- Как же, господин, знаю, конечно, знаю! Поэтому мы и торопились. Мы
знаем другой путь, более короткий, он называется Гуапо.
- Тебя послало нам само небо, Куранай! Вперед, веди нас по Гуапо!
За два часа до захода солнца мы встретили яботу с двумя нашими
разведчиками, плывшими к нам. От них мы узнали, что акавои плывут впереди
нас по-прежнему на расстоянии более десяти миль и очень спешат. Плывут по
главному руслу реки.
Вскоре стена леса справа расступилась, и мы увидели протоку. Она
имела вид залива, сужавшегося вдали до ширины небольшой реки, которую
варраулы называли Гуапо. Сюда нам и предстояло свернуть. Поскольку в
главном русле реки течение почти совсем остановилось, а варраулы уверяли,
что, отправившись в путь через четыре-пять часов, мы спокойно доберемся до
Каиивы задолго до рассвета, было решено устроить в этом месте привал.
Берег здесь был чуть выше. Сухой и песчаный. Он клином вдавался в развилку
между Ориноко и ее протокой. На этом мысе мы и отыскали место, удобное для
лагеря. Вскоре весело затрещали костры и в воздухе разнесся аппетитный
аромат печеного мяса.
Ближайшие деревья опушки леса буйно клубились зеленью шагах в
двадцати от нашего бивака, не закрывая нам обзора на берега реки и боковой
ее протоки. Солнце хотя и клонилось к закату, но все еще нещадно пекло, и
целые тучи дневных насекомых жужжали вокруг. Яркие бабочки, словно желтые
и голубые звезды, кружили над нашими головами, а из зарослей неслось
предвечернее пение и щебет птиц.
Мы сытно поели, и, хотя было еще светло, я велел всем спать.
Заверениям варраулов, что у нас достаточно времени для отдыха -
четыре-пять часов, - я не особенно склонен был верить. До Каиивы по
протоке Гуапо оставалось еще, по самым грубым расчетам, около тридцати
миль. В случае какого-либо неожиданного препятствия в пути и
непредвиденной потери хотя бы двух часов наша помощь явно бы запоздала.
Конечно, у акавоев, плывших главным руслом, путь длиннее, и встречное
течение будет мешать им больше, но если они решат не отдыхать этой ночью,
то вполне могут достичь Каиивы до рассвета.
Когда я, так размышляя, сидел у костра, меня все сильнее стали
охватывать сомнения. Солнце садилось кроваво-красное, темные тени
спускались на лес и ложились на воду, а несказанная печаль этих особых
предвечерних минут - на мою-душу. В конце концов наша бездеятельность
стала казаться мне настолько невыносимой, что я посвятил в свои тревоги
отдыхавших поблизости друзей и велел позвать к себе варраула Кураная.
- Послушай! Когда, ты думаешь, нам надо выступить? - спросил я.
- Не знаю. Часа через два-три. Взойдет луна, станет светло...
- Небо и сейчас чистое. Разве при свете звезд нельзя грести?
- Можно, но зачем? Время у нас есть. Позже плыть лучше - луна...
- А если в пути что-нибудь случится?
- Что может случиться? - На лице его отразилось недоумение.
- Ну хотя бы стволы деревьев, плывущих по течению. Гуапо, ты сам
говорил, местами очень узкая. Вдруг образуется затор из этих деревьев,
сколько придется убить времени, чтобы перетащить лодки, а?
Куранай не скрывал своей растерянности и озабоченно чесал затылок.
- Я об этом не думал, - признался он тихо.
Арнак вскочил с земли и воскликнул:
- Ян, поплывем сейчас! Мы хорошо поели и отдохнули. Хватит валяться!
И через десять минут, осмотрев еще раз оружие, мы двинулись всей
флотилией в кильватерном строю вслед за итаубой варраулов. Когда, переплыв
залив, мы вошли в собственно Гуапо и стены чащи с двух сторон сомкнулись в
узкую горловину шириной не более ста шагов, наступила ночь. Полного мрака
не было - рои звезд сверкали в небе и отражались в воде. Но по мере того
как воздух остывал, от теплой воды поднимались быстро густеющие клубы
пара, и вскоре сплошной туман скрыл от глаз все, что было па расстоянии
больше броска камнем. Пришлось сбавить ход, но мы утешали себя мыслью, что
такой же туман затрудняет путь и акавоям.
- А вдруг на большой реке тумана нет? - высказал опасение негр
Мигуэль.
Это была бешеная гонка, соревнование не на жизнь, а на смерть. Враг
стремился к той же цели, что и мы, где-то рядом, в десятке миль от нас, и
мысль эта не оставляла нас ни на минуту. Мы понимали: наше опоздание - это
верная гибель для наших друзей, а возможно, и для нас самих. Каждое
плывущее дерево, попадавшееся нам по пути, обретало зловещий характер,
каждая преграда становилась врагом. Варраулы вели нас уверенно, но не все
препятствия давались нам легко.
Потом, когда взошла луна, плыть стало легче, хотя туман все еще висел
над рекой. В молчании неумолимо летело время, и лишь ритмичный плеск весел
тихо отбивал монотонный такт, словно Великие Часы Судьбы, Я бы сказал:
там, в туманной мгле, мчались не люди, а какие-то призраки, лесные духи, и
святая ярость в сердцах у нас была так велика, что мы не страшились ни
устали, ни тягот.
Когда под утро туман стал редеть и чуть подернулся едва уловимой
бледностью, предвещавшей скорый рассвет, мы проплывали мимо хижины
живущего здесь рыбака. Каиива была уже недалеко, за поворотом, в
каких-нибудь двух милях, там, где протока Гуапо снова впадала в главное
русло Ориноко. Селение вождя Оронапи лежало на острове, омываемом с одной
стороны великой рекой, а с другой - Гуапо и ее рукавами.
Рыбака мы застали как раз собирающимся на ловлю. На наш вопрос он
ответил, что в деревне все тихо и спокойно, никакого шума не было, и
крайне удивлялся, видя нашу тревогу.
"Ну, слава богу, кажется, успели!" - подумал я.

НА ОСТРОВЕ КРОВАВОЙ ЖАТВЫ
Когда несколькими минутами позже мы приближались к повороту, у нас
вдруг от ужаса перехватило дыхание. Впереди раздались дикие, хотя и
приглушенные расстоянием вопли, а затем на небосклоне сразу вспыхнуло
зарево: это горела со всех сторон объятая пламенем хижина из сухого
тростника. Вслед за первым заревом вверх взметнулись еще и еще, и вскоре
все небо сквозь мглистую пелену багровело в отсветах пожара.
Мы ринулись вперед. У поворота в тени берега остановились,
потрясенные открывшимся перед нами зрелищем. Мгла редела, занимался
рассвет.
На острове, отстоявшем от нас шагов на триста, догорало несколько
хижин. Вооруженное сопротивление, если варраулы вообще оказывали
сопротивление, в ближней к нам части Каиивы было, как видно, уже сломлено,
и теперь шла дикая охота на людей в жилищах, не охваченных пожаром.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97
 https://sdvk.ru/Firmi/Gustavsberg/Gustavsberg_Nordic/ 

 paradyz плитка