- Его голос стал мягче. - Это все равно что снова увидеть его впервые.
- Нет, нет, нет... в Европу не ездят после первого свидания.
- А вот и ездят.
- Но только не такие люди, как я. Кроме того, мое такое спонтанное решение может испугать Каррингтон...
- Проекция, - пробормотал он.
- Ну ладно, ладно, это испугает меня. Я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы отправляться с тобой в путешествие.
- Вот и узнаешь.
Я в изумлении воззрилась на Гейджа. Он держался абсолютно непринужденно, я никогда его не видела таким. В его глазах танцевали смешинки.
- Да что такое на тебя нашло? - спросила я ошеломленно.
Он с улыбкой покачал головой:
- Точно не знаю. Но придется с этим жить.
Мы проговорили весь ужин. Мне очень много хотелось рассказать ему и еще больше услышать. Наш разговор длился три часа, но мы и половины не сказали друг другу из того, что хотели. Гейдж умел внимательно слушать и, казалось, с неподдельным интересом внимал всем подробностям из моего прошлого, которые, по всему, должны были бы нагнать на него смертную тоску. Я рассказывала ему о маме, о том, как мне ее не хватает, и обо всех проблемах, которые существовали в наших с ней отношениях. Я даже поделилась с ним своими переживаниями, связанными с чувством вины, которое долгие годы мучило меня, - вины в том, что именно из-за меня мама так и не привязалась к Каррингтон.
- Тогда мне казалось, что я просто занимаю вакантное место, - сказала я. - Но когда она умерла, я задумалась, не... ну, я с самого начала так сильно любила Каррингтон, что как бы присвоила ее себе. И передо мной все время возникал вопрос, не виновата ли я в... не могу подобрать слово...
- Не маргинализировала ли ты ее?
- Что это значит?
- То, что ты ее оттеснила на периферию.
- Вот-вот, именно это я и сделала.
- Чушь, - мягко возразил Гейдж. - Так не бывает, детка. Ты никак не ущемила свою мать тем, что любила Каррингтон. - Он теплой рукой сжал мои пальцы. - Похоже, Диана просто была полностью погружена в свои собственные проблемы. Она скорее всего испытывала к тебе благодарность за то, что ты даришь Каррингтон любовь и заботу, которых она ей дать не могла.
- Надеюсь, - сказала я, но он так и не смог меня убедить. - А... а откуда тебе известно ее имя?
Он пожал плечами:
- Да, наверное, папа упоминал.
За этими словами последовало согретое душевным теплом молчание, и я вспомнила, что Гейдж потерял мать, когда ему было всего три года.
- А ты помнишь свою мать?
Гейдж отрицательно покачал головой.
- Ава ухаживала за мной, когда я болел, читала мне сказки, залечивала мои раны после драки и устраивала за это выволочку. - Задумчивый вздох. - Мне ее страшно не хватает.
- Твоему отцу тоже. А тебе не претит, что у него есть женщины? - спросила я после паузы.
- Да нет, черт возьми. - Он вдруг улыбнулся. - До тех пор, пока ты не вошла в их число.
Мы вернулись в Ривер-Оукс около полуночи. Я слегка опьянела после двух бокалов вина и нескольких глотков портвейна, который подали с десертом, состоявшим из французского сыра и тонюсеньких, толщиной в листок бумаги, ломтиков финикового хлеба. Никогда в жизни мне еще не было так хорошо, возможно, даже лучше, чем в те благословенные минуты с Харди сто лет назад. И это почти тревожило меня. Я имела на вооружении тысячи способов не подпускать мужчину к себе близко. Ведь даже секс не представлял такой опасности, как душевная близость.
Однако этому смутному беспокойству не дано было пустить в моей душе корни, поскольку что-то в Гейдже заставляло поверить ему, несмотря на все мои отчаянные усилия этого не делать. Не знаю, сколько раз в своей жизни я совершала какой-то поступок, лишь повинуясь своему желанию, не беспокоясь о возможных последствиях.
Как только Гейдж подъехал к дому и затормозил, мы разом умолкли. В воздухе висели не высказанные вслух вопросы. Я неподвижно замерла на своем месте, избегая встречаться взглядом с Гейджем. Несколько рвущих душу, стремительно исчезающих мгновений - и я принялась шарить рукой в поисках защелки ремня безопасности. Гейдж неторопливо вышел из машины и подошел к дверце с моей стороны.
- Поздно, - небрежно заметила я, когда он помогал мне выйти.
- Устала?
Мы приблизились к парадной двери. Ночной воздух приятно холодил, сквозь прозрачные тучи проглядывала луна.
Я утвердительно кивнула: да, устала, хотя это было неправдой. Я волновалась. Теперь, когда мы вернулись на знакомую территорию, не прибегать к прежней привычке осторожничать мне оказалось сложно. Мы остановились перед дверью, и я повернулась к Гейджу лицом. Балансируя на высоких каблуках, я, видимо, чуть-чуть покачнулась, потому что он, как бы страхуя, обхватил меня обеими руками, положив ладони на поясницу. Между нами оставалась лишь одна преграда - мои сцепленные спереди руки. Я что-то лепетала, с моих губ слетали какие-то слова - я благодарила Гейджа за ужин, пытаясь выразить, как мне было приятно...
Но вот мой голос стих, потому что Гейдж притянул меня к себе и прижался губами к моему лбу.
- Я не спешу, Либерти. Я умею быть терпеливым.
Он держал меня так осторожно, словно я могла разбиться и меня нужно было оберегать. Я робко прильнула к нему, уютно устроившись у него на груди, а мои руки медленно, дюйм за дюймом, стали подниматься вверх к его плечам. Каждое наше прикосновение обещало блаженство и распаляло меня, что-то новое поднималось во мне.
Твердые губы Гейджа добрались до моей щеки и нежно коснулись ее своей печатью.
- До завтра.
Он отступил назад.
Я в оцепенении смотрела, как он начинает спускаться по лестнице.
- Постой, - с запинкой окликнула его я. - Гейдж...
Он обернулся, в немом вопросе приподняв брови.
Я смущенно промямлила:
- Разве ты не поцелуешь меня на прощание?
В воздухе заклубился его смех. Он медленно вернулся ко мне, одной рукой уперся в дверь.
- Либерти, милая... - Его южный акцент усилился. - Я могу быть терпеливым, но я все же не святой. Один поцелуй - это, пожалуй, все, что я сегодня могу вынести.
- О'кей, - прошептала я.
Его темноволосая голова склонилась над моей, и мое сердце неистово забилось. Он коснулся меня губами, слегка пробуя на вкус, и мои губы разомкнулись в ответ. Я почувствовала все тот же ускользающий, неуловимый привкус, преследовавший меня последние две ночи. Он был в его дыхании, на его языке, что-то сладкое и пьянящее. И, стараясь вобрать его в себя как можно больше, я обвила Гейджа руками за шею, боясь отпустить. Из его груди вырвался тихий, глухой звук. Его дыхание сбилось, и он, крепко сдавив рукой мои бедра, тесно прижал меня к себе.
Он продолжал меня целовать. Поцелуй длился, становясь все жарче, и наконец мы оказались прижатыми к двери. Его рука скользнула вверх к моей груди и, чуть задержавшись, отдернулась, но я накрыла ее ладонью, неуклюже направляя, и его пальцы, повинуясь моему движению, обхватили мягкую округлость. Он медленно поглаживал мою грудь большим пальцем, пока под ним не набух жаждущий распуститься бутон. Гейдж слегка сжал его и очень нежно потянул. Я страстно хотела почувствовать на себе его губы, его руки, всего его целиком. Я очень многого хотела, даже, наверное, слишком многого, но его прикосновения, его поцелуи будили во мне самые невероятные желания.
- Гейдж...
Он обнял меня, беспомощно извивающуюся в его объятиях, пытаясь усмирить. Его губы прижались к моим волосам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90
- Нет, нет, нет... в Европу не ездят после первого свидания.
- А вот и ездят.
- Но только не такие люди, как я. Кроме того, мое такое спонтанное решение может испугать Каррингтон...
- Проекция, - пробормотал он.
- Ну ладно, ладно, это испугает меня. Я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы отправляться с тобой в путешествие.
- Вот и узнаешь.
Я в изумлении воззрилась на Гейджа. Он держался абсолютно непринужденно, я никогда его не видела таким. В его глазах танцевали смешинки.
- Да что такое на тебя нашло? - спросила я ошеломленно.
Он с улыбкой покачал головой:
- Точно не знаю. Но придется с этим жить.
Мы проговорили весь ужин. Мне очень много хотелось рассказать ему и еще больше услышать. Наш разговор длился три часа, но мы и половины не сказали друг другу из того, что хотели. Гейдж умел внимательно слушать и, казалось, с неподдельным интересом внимал всем подробностям из моего прошлого, которые, по всему, должны были бы нагнать на него смертную тоску. Я рассказывала ему о маме, о том, как мне ее не хватает, и обо всех проблемах, которые существовали в наших с ней отношениях. Я даже поделилась с ним своими переживаниями, связанными с чувством вины, которое долгие годы мучило меня, - вины в том, что именно из-за меня мама так и не привязалась к Каррингтон.
- Тогда мне казалось, что я просто занимаю вакантное место, - сказала я. - Но когда она умерла, я задумалась, не... ну, я с самого начала так сильно любила Каррингтон, что как бы присвоила ее себе. И передо мной все время возникал вопрос, не виновата ли я в... не могу подобрать слово...
- Не маргинализировала ли ты ее?
- Что это значит?
- То, что ты ее оттеснила на периферию.
- Вот-вот, именно это я и сделала.
- Чушь, - мягко возразил Гейдж. - Так не бывает, детка. Ты никак не ущемила свою мать тем, что любила Каррингтон. - Он теплой рукой сжал мои пальцы. - Похоже, Диана просто была полностью погружена в свои собственные проблемы. Она скорее всего испытывала к тебе благодарность за то, что ты даришь Каррингтон любовь и заботу, которых она ей дать не могла.
- Надеюсь, - сказала я, но он так и не смог меня убедить. - А... а откуда тебе известно ее имя?
Он пожал плечами:
- Да, наверное, папа упоминал.
За этими словами последовало согретое душевным теплом молчание, и я вспомнила, что Гейдж потерял мать, когда ему было всего три года.
- А ты помнишь свою мать?
Гейдж отрицательно покачал головой.
- Ава ухаживала за мной, когда я болел, читала мне сказки, залечивала мои раны после драки и устраивала за это выволочку. - Задумчивый вздох. - Мне ее страшно не хватает.
- Твоему отцу тоже. А тебе не претит, что у него есть женщины? - спросила я после паузы.
- Да нет, черт возьми. - Он вдруг улыбнулся. - До тех пор, пока ты не вошла в их число.
Мы вернулись в Ривер-Оукс около полуночи. Я слегка опьянела после двух бокалов вина и нескольких глотков портвейна, который подали с десертом, состоявшим из французского сыра и тонюсеньких, толщиной в листок бумаги, ломтиков финикового хлеба. Никогда в жизни мне еще не было так хорошо, возможно, даже лучше, чем в те благословенные минуты с Харди сто лет назад. И это почти тревожило меня. Я имела на вооружении тысячи способов не подпускать мужчину к себе близко. Ведь даже секс не представлял такой опасности, как душевная близость.
Однако этому смутному беспокойству не дано было пустить в моей душе корни, поскольку что-то в Гейдже заставляло поверить ему, несмотря на все мои отчаянные усилия этого не делать. Не знаю, сколько раз в своей жизни я совершала какой-то поступок, лишь повинуясь своему желанию, не беспокоясь о возможных последствиях.
Как только Гейдж подъехал к дому и затормозил, мы разом умолкли. В воздухе висели не высказанные вслух вопросы. Я неподвижно замерла на своем месте, избегая встречаться взглядом с Гейджем. Несколько рвущих душу, стремительно исчезающих мгновений - и я принялась шарить рукой в поисках защелки ремня безопасности. Гейдж неторопливо вышел из машины и подошел к дверце с моей стороны.
- Поздно, - небрежно заметила я, когда он помогал мне выйти.
- Устала?
Мы приблизились к парадной двери. Ночной воздух приятно холодил, сквозь прозрачные тучи проглядывала луна.
Я утвердительно кивнула: да, устала, хотя это было неправдой. Я волновалась. Теперь, когда мы вернулись на знакомую территорию, не прибегать к прежней привычке осторожничать мне оказалось сложно. Мы остановились перед дверью, и я повернулась к Гейджу лицом. Балансируя на высоких каблуках, я, видимо, чуть-чуть покачнулась, потому что он, как бы страхуя, обхватил меня обеими руками, положив ладони на поясницу. Между нами оставалась лишь одна преграда - мои сцепленные спереди руки. Я что-то лепетала, с моих губ слетали какие-то слова - я благодарила Гейджа за ужин, пытаясь выразить, как мне было приятно...
Но вот мой голос стих, потому что Гейдж притянул меня к себе и прижался губами к моему лбу.
- Я не спешу, Либерти. Я умею быть терпеливым.
Он держал меня так осторожно, словно я могла разбиться и меня нужно было оберегать. Я робко прильнула к нему, уютно устроившись у него на груди, а мои руки медленно, дюйм за дюймом, стали подниматься вверх к его плечам. Каждое наше прикосновение обещало блаженство и распаляло меня, что-то новое поднималось во мне.
Твердые губы Гейджа добрались до моей щеки и нежно коснулись ее своей печатью.
- До завтра.
Он отступил назад.
Я в оцепенении смотрела, как он начинает спускаться по лестнице.
- Постой, - с запинкой окликнула его я. - Гейдж...
Он обернулся, в немом вопросе приподняв брови.
Я смущенно промямлила:
- Разве ты не поцелуешь меня на прощание?
В воздухе заклубился его смех. Он медленно вернулся ко мне, одной рукой уперся в дверь.
- Либерти, милая... - Его южный акцент усилился. - Я могу быть терпеливым, но я все же не святой. Один поцелуй - это, пожалуй, все, что я сегодня могу вынести.
- О'кей, - прошептала я.
Его темноволосая голова склонилась над моей, и мое сердце неистово забилось. Он коснулся меня губами, слегка пробуя на вкус, и мои губы разомкнулись в ответ. Я почувствовала все тот же ускользающий, неуловимый привкус, преследовавший меня последние две ночи. Он был в его дыхании, на его языке, что-то сладкое и пьянящее. И, стараясь вобрать его в себя как можно больше, я обвила Гейджа руками за шею, боясь отпустить. Из его груди вырвался тихий, глухой звук. Его дыхание сбилось, и он, крепко сдавив рукой мои бедра, тесно прижал меня к себе.
Он продолжал меня целовать. Поцелуй длился, становясь все жарче, и наконец мы оказались прижатыми к двери. Его рука скользнула вверх к моей груди и, чуть задержавшись, отдернулась, но я накрыла ее ладонью, неуклюже направляя, и его пальцы, повинуясь моему движению, обхватили мягкую округлость. Он медленно поглаживал мою грудь большим пальцем, пока под ним не набух жаждущий распуститься бутон. Гейдж слегка сжал его и очень нежно потянул. Я страстно хотела почувствовать на себе его губы, его руки, всего его целиком. Я очень многого хотела, даже, наверное, слишком многого, но его прикосновения, его поцелуи будили во мне самые невероятные желания.
- Гейдж...
Он обнял меня, беспомощно извивающуюся в его объятиях, пытаясь усмирить. Его губы прижались к моим волосам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90