В зоне приема посетителей стояли синие твидовые диваны и журнальные столики, на которых лежали большие альбомы, на стенах были развешаны пейзажи. Мы угощались печеньями из фарфоровой тарелки и пили кофе из большого серебристого кофейника. Когда мы начали разговор, я с благодарностью оценила то, как незаметно мистер Фергусон подвинул нам через стол коробку с носовыми платками. Я не плакала, все мои чувства, кажется, были заморожены, но мисс Марва истратила полкоробки.
У мистера Фергусона было умное, доброе, мягкое лицо с обвисшими, как у бассета, щеками, с карими, похожими по цвету на растопленный шоколад глазами. Он дал мне брошюру под названием «Как пережить горе. Десять правил» и тактично поинтересовался, не упоминала ли когда-нибудь мама о том, что отдала распоряжения относительно своих похорон.
- Нет, сэр, - твердо ответила я. - Она вообще никогда ничего не планировала. Ей, чтобы выбрать еду из меню в кафетерии, и то требовалась целая вечность.
Складки у внешних уголков его глаз стали глубже.
- Моя жена тоже была такая, - сказал он. - Некоторые все всегда планируют, а некоторые просто живут как живется. Ни в том, ни в другом нет ничего дурного. Я сам из тех, что планируют заранее.
- Я тоже, - сказала я, хотя это было вовсе не так. Я всегда брала пример с мамы и жила одним днем. Однако теперь мне хотелось стать другой, я просто обязана была стать другой.
Раскрыв книгу с ламинированными страницами прайс-листов, мистер Фергусон ознакомил меня с основными статьями похоронных расходов.
Последовал длинный перечень всего необходимого, на что требовались деньги: место на кладбище, налог, некролог, бальзамирование, укладка волос и грим, бетонный саркофаг, катафалк, музыка, надгробие.
Господи, как же дорого умирать.
Если отказаться от кредита, то похороны грозили съесть все оставшиеся после мамы деньги. Однако я относилась к долгам с предубеждением. Я видела, что случалось с теми, кто начинал медленно, но верно скатываться в эту пропасть. Выкарабкаться из нее чаще всего уже не удавалось. Мы жили в Техасе, где не существовало какой бы то ни было социальной защиты, которая позволила бы нам как-то сводить концы с концами. Единственная страховка - это родня. Но я была слишком горда, чтобы разыскивать каких-то неизвестных родственников, совершенно чужих мне людей, и обращаться к ним за подаянием. Я поняла, что хоронить маму нужно на те скудные средства, которые у меня были, и от этой мысли в горле у меня защипало, а глаза обожгло слезами.
Я сказала мистеру Фергусону, что мама не ходила в церковь, а стало быть, похороны нужны нерелигиозные.
- Нерелигиозных похорон быть не может, - возразила мисс Марва и от шока, вызванного моими словами, внезапно перестала плакать. - В Уэлкоме такого не бывает.
- Тебя это удивит, Марва, - сказал мистер Фергусон, - но у нас в городе есть атеисты. Просто они не трезвонят об этом на всех перекрестках. Иначе их дома станут осаждать протестанты-фундаменталисты с горшками бегоний и кексами.
- Неужто ты стал безбожником, Артур? - удивилась мисс Марва, на что мистер Фергусон улыбнулся:
- Нет, мэм. Но я пришел к заключению, что некоторым лучше остаться неспасенными.
Обговорив все важные моменты маминых атеистических похорон, мы перешли в демонстрационный зал, где в несколько рядов стояли гробы общим числом штук тридцать. Мне и в голову не приходило, что выбор окажется так велик. Можно было выбирать не только материал для изготовления гроба, но даже обивку - бархат или шелк почти любого цвета. Узнав, что на выбор предлагаются даже разные по жесткости матрасы для постели гроба, я вконец лишилась присутствия духа. Как будто для покойника это имеет какое-то значение.
Более элегантные гробы, например дубовый, во французском провинциальном стиле, ручной отделки, или стальной под бронзу с расшитым подголовником, стоили по четыре-пять тысяч долларов. Гроб в дальнем углу зала оказался самым ярким. Это было что-то невообразимое - расписанный вручную пейзажами в духе Моне с водоемами, мостиком и цветами, в желтых, синих, зеленых и розовых тонах. Внутри лежала стеганая постель из голубого шелка с подушкой и покрывалом в тон.
- Красота, правда? - спросил мистер Фергусон, робко улыбаясь. - Один из наших поставщиков в этом году начал продвигать художественные гробы. Боюсь, только, на вкус жителей нашего маленького городка они уж чересчур затейливы.
Я захотела такой маме. Пусть он на вид чертовски вульгарный и претенциозный, пусть под землей на глубине в шесть футов его никто не увидит, мне не было до этого дела. Если спать вечным сном, то на шелковых подушках в уединенном саду, скрытом под землей.
- Сколько он стоит? - спросила я.
Мистер Фергусон надолго задумался, а когда ответил, голос его прозвучал очень тихо:
- Шесть тысяч пятьсот, мисс Джонс.
Я могла позволить себе потратить, наверное, только десятую долю этой суммы.
У бедных людей выбор в жизни невелик, и обычно об этом редко задумываешься. Просто стремишься получить лучшее из того, что возможно, а если придется, то обходишься без этого и надеешься, что, Бог даст, ты не будешь стерт с лица земли какой-то неподвластной человеку силой. Но случаются моменты, когда становится больно от бессилия, когда чего-то хочешь всем своим существом и знаешь, что никогда не сможешь этого получить. Вот и я, выбирая гроб маме, чувствовала то же. И восприняла это как предзнаменование грядущего. Дом, брекеты и одежда для Каррингтон, образование - все, что поможет нам ползти по глубокой траншее между белой голытьбой и средним классом, требовало денег больше, чем я в состоянии была заработать. Не знаю, почему я никогда раньше, при жизни мамы, не понимала серьезности своего положения. Почему я жила так беспечно и легкомысленно? К горлу подкатила дурнота.
На негнущихся ногах я последовала за мистером Фергусоном туда, где стояли гробы эконом-класса, и выбрала лакированный экземпляр из соснового дерева с обивкой из белой тафты за шестьсот долларов. Потом мы вернулись к ряду памятников и надгробных камней, и я присмотрела на мамину могилу бронзовую прямоугольную табличку. Я поклялась себе, что когда-нибудь я заменю ее большим мраморным памятником.
Как только по городу распространилась новость о нашем горе, во всех домах заработали плиты. Даже незнакомые нам люди и те, с которыми мы поддерживали лишь шапочное знакомство, приносили к нам в фургон какую-нибудь запеканку, пирог или кекс. Все свободные места - кухонные стойки, столы, холодильник и плита - были завалены свертками из фольги. Похороны в Техасе - время извлекать на свет лучшие рецепты. Многие привязывали их к целлофану или фольге, в которые были завернуты их подношения, чего в других случаях не делают, но я догадывалась, что все как один решили оказать мне всю возможную помощь. Ни один из рецептов не содержал более четырех-пяти ингредиентов, все продукты при этом были простые, вроде тех, что часто используются в качестве ингредиентов в домашней выпечке для благотворительных распродаж или для приготовления блюд для потлаков. Кукурузный пирог тамале, кекс, жаркое «Ранчо Кинга», салат-желе.
Я очень жалела, что нам досталось столько продуктов в то время, когда я была не в состоянии есть. Я собрала карточки с рецептами, спрятала их в крафтовый пакет на будущее, а большую часть еды отнесла Кейтсам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90
У мистера Фергусона было умное, доброе, мягкое лицо с обвисшими, как у бассета, щеками, с карими, похожими по цвету на растопленный шоколад глазами. Он дал мне брошюру под названием «Как пережить горе. Десять правил» и тактично поинтересовался, не упоминала ли когда-нибудь мама о том, что отдала распоряжения относительно своих похорон.
- Нет, сэр, - твердо ответила я. - Она вообще никогда ничего не планировала. Ей, чтобы выбрать еду из меню в кафетерии, и то требовалась целая вечность.
Складки у внешних уголков его глаз стали глубже.
- Моя жена тоже была такая, - сказал он. - Некоторые все всегда планируют, а некоторые просто живут как живется. Ни в том, ни в другом нет ничего дурного. Я сам из тех, что планируют заранее.
- Я тоже, - сказала я, хотя это было вовсе не так. Я всегда брала пример с мамы и жила одним днем. Однако теперь мне хотелось стать другой, я просто обязана была стать другой.
Раскрыв книгу с ламинированными страницами прайс-листов, мистер Фергусон ознакомил меня с основными статьями похоронных расходов.
Последовал длинный перечень всего необходимого, на что требовались деньги: место на кладбище, налог, некролог, бальзамирование, укладка волос и грим, бетонный саркофаг, катафалк, музыка, надгробие.
Господи, как же дорого умирать.
Если отказаться от кредита, то похороны грозили съесть все оставшиеся после мамы деньги. Однако я относилась к долгам с предубеждением. Я видела, что случалось с теми, кто начинал медленно, но верно скатываться в эту пропасть. Выкарабкаться из нее чаще всего уже не удавалось. Мы жили в Техасе, где не существовало какой бы то ни было социальной защиты, которая позволила бы нам как-то сводить концы с концами. Единственная страховка - это родня. Но я была слишком горда, чтобы разыскивать каких-то неизвестных родственников, совершенно чужих мне людей, и обращаться к ним за подаянием. Я поняла, что хоронить маму нужно на те скудные средства, которые у меня были, и от этой мысли в горле у меня защипало, а глаза обожгло слезами.
Я сказала мистеру Фергусону, что мама не ходила в церковь, а стало быть, похороны нужны нерелигиозные.
- Нерелигиозных похорон быть не может, - возразила мисс Марва и от шока, вызванного моими словами, внезапно перестала плакать. - В Уэлкоме такого не бывает.
- Тебя это удивит, Марва, - сказал мистер Фергусон, - но у нас в городе есть атеисты. Просто они не трезвонят об этом на всех перекрестках. Иначе их дома станут осаждать протестанты-фундаменталисты с горшками бегоний и кексами.
- Неужто ты стал безбожником, Артур? - удивилась мисс Марва, на что мистер Фергусон улыбнулся:
- Нет, мэм. Но я пришел к заключению, что некоторым лучше остаться неспасенными.
Обговорив все важные моменты маминых атеистических похорон, мы перешли в демонстрационный зал, где в несколько рядов стояли гробы общим числом штук тридцать. Мне и в голову не приходило, что выбор окажется так велик. Можно было выбирать не только материал для изготовления гроба, но даже обивку - бархат или шелк почти любого цвета. Узнав, что на выбор предлагаются даже разные по жесткости матрасы для постели гроба, я вконец лишилась присутствия духа. Как будто для покойника это имеет какое-то значение.
Более элегантные гробы, например дубовый, во французском провинциальном стиле, ручной отделки, или стальной под бронзу с расшитым подголовником, стоили по четыре-пять тысяч долларов. Гроб в дальнем углу зала оказался самым ярким. Это было что-то невообразимое - расписанный вручную пейзажами в духе Моне с водоемами, мостиком и цветами, в желтых, синих, зеленых и розовых тонах. Внутри лежала стеганая постель из голубого шелка с подушкой и покрывалом в тон.
- Красота, правда? - спросил мистер Фергусон, робко улыбаясь. - Один из наших поставщиков в этом году начал продвигать художественные гробы. Боюсь, только, на вкус жителей нашего маленького городка они уж чересчур затейливы.
Я захотела такой маме. Пусть он на вид чертовски вульгарный и претенциозный, пусть под землей на глубине в шесть футов его никто не увидит, мне не было до этого дела. Если спать вечным сном, то на шелковых подушках в уединенном саду, скрытом под землей.
- Сколько он стоит? - спросила я.
Мистер Фергусон надолго задумался, а когда ответил, голос его прозвучал очень тихо:
- Шесть тысяч пятьсот, мисс Джонс.
Я могла позволить себе потратить, наверное, только десятую долю этой суммы.
У бедных людей выбор в жизни невелик, и обычно об этом редко задумываешься. Просто стремишься получить лучшее из того, что возможно, а если придется, то обходишься без этого и надеешься, что, Бог даст, ты не будешь стерт с лица земли какой-то неподвластной человеку силой. Но случаются моменты, когда становится больно от бессилия, когда чего-то хочешь всем своим существом и знаешь, что никогда не сможешь этого получить. Вот и я, выбирая гроб маме, чувствовала то же. И восприняла это как предзнаменование грядущего. Дом, брекеты и одежда для Каррингтон, образование - все, что поможет нам ползти по глубокой траншее между белой голытьбой и средним классом, требовало денег больше, чем я в состоянии была заработать. Не знаю, почему я никогда раньше, при жизни мамы, не понимала серьезности своего положения. Почему я жила так беспечно и легкомысленно? К горлу подкатила дурнота.
На негнущихся ногах я последовала за мистером Фергусоном туда, где стояли гробы эконом-класса, и выбрала лакированный экземпляр из соснового дерева с обивкой из белой тафты за шестьсот долларов. Потом мы вернулись к ряду памятников и надгробных камней, и я присмотрела на мамину могилу бронзовую прямоугольную табличку. Я поклялась себе, что когда-нибудь я заменю ее большим мраморным памятником.
Как только по городу распространилась новость о нашем горе, во всех домах заработали плиты. Даже незнакомые нам люди и те, с которыми мы поддерживали лишь шапочное знакомство, приносили к нам в фургон какую-нибудь запеканку, пирог или кекс. Все свободные места - кухонные стойки, столы, холодильник и плита - были завалены свертками из фольги. Похороны в Техасе - время извлекать на свет лучшие рецепты. Многие привязывали их к целлофану или фольге, в которые были завернуты их подношения, чего в других случаях не делают, но я догадывалась, что все как один решили оказать мне всю возможную помощь. Ни один из рецептов не содержал более четырех-пяти ингредиентов, все продукты при этом были простые, вроде тех, что часто используются в качестве ингредиентов в домашней выпечке для благотворительных распродаж или для приготовления блюд для потлаков. Кукурузный пирог тамале, кекс, жаркое «Ранчо Кинга», салат-желе.
Я очень жалела, что нам досталось столько продуктов в то время, когда я была не в состоянии есть. Я собрала карточки с рецептами, спрятала их в крафтовый пакет на будущее, а большую часть еды отнесла Кейтсам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90