- Я не «гуляю» с Гиллом. - Я пальцами в воздухе нарисовала кавычки. - В общепринятом смысле. Мы просто... - Я запнулась, затрудняясь объяснить свои отношения с Гиллом.
- Но он тебе все же нравится? - спросил Харди. В его голосе прозвучала теплая забота старшего брата, и это вызвало во мне раздражение, похожее на раздражение кошки, которую тащат через дыру в изгороди.
- Я вообще представить себе не могу, чтобы Гилл хоть кому-то не нравился, - отчеканила я. - Он очень милый. - Я наконец-то отдышалась. - Ну ладно, показывай твой ложный бросок.
- Слушаю, мэм. - Харди поманил меня к себе и, немного согнувшись, повел мяч. - Предположим, надо мной стоит защитник, готовый заблокировать мой бросок. Мне нужно его обмануть. Я делаю вид, что собираюсь бросить мяч, и, когда противник оказывается дезориентированным, я пользуюсь удобным случаем. - Харди поднял мяч на уровень груди, сделал обманное движение и красиво забросил мяч в корзину. - Ну, теперь ты попробуй.
Мы повернулись друг к другу лицом, и я повела мяч. Харди направлял меня, а я, вместо того чтобы сосредоточиться на мяче, не отрываясь смотрела ему в глаза.
- Он меня целует, - сказала я, не переставая ударять мячом о землю.
Увидев, как глаза Харди расширились, я почувствовала удовлетворение.
- Что?
- Гилл Минеи. Когда мы занимаемся вместе. Он часто целует меня. - Я двигалась из стороны в сторону, пытаясь обойти Харди, а он не отставал от меня.
- Ну и прекрасно, - сказал он необычно резко. - Так ты собираешься бросать или нет?
- И мне кажется, у него это получается совсем неплохо, - продолжала я, увеличивая частоту ударов по мячу. - Но есть одна проблема.
Настороженный взгляд Харди встретился с моим.
- Что за проблема?
- Я ничего не чувствую. - Я подняла мяч и, сделав обманное движение, бросила его в корзину. Мяч, к моему изумлению, с мягким свистом прошел сквозь кольцо. Он отскакивал от земли, постепенно теряя силу и уменьшая амплитуду, не замечаемый нами. Я стояла на месте, холодный воздух обжигал мою разгоряченную шею. - Это неинтересно. Ну, то есть целоваться. Это нормально? Я так не думаю. Гиллу, кажется, не скучно. Не знаю, со мной что-то не так или...
- Либерти... - Харди приблизился и медленно обошел вокруг меня, словно я находилась в огненном кольце. Его лицо блестело от испарины. Казалось, ему стоило больших усилий выговаривать слова. - С тобой все в порядке. Если между вами не возникло химии, это не твоя вина. И не его. Это просто значит, что... кто-то другой тебе больше подойдет.
- А у тебя со многими девочками возникает химия?
Харди не взглянул на меня, просто потер шею сзади, чтобы ослабить напряжение мышц.
- Это не тема для нашего с тобой разговора.
Теперь, когда начало было положено, я уже не могла остановиться.
- А если бы я была постарше, что бы ты чувствовал по отношению ко мне?
Он отвернул лицо.
- Либерти, - пробормотал он, - не надо меня провоцировать.
- Я просто спросила.
- Не надо. Бывают такие вопросы, которые могут изменить все. - Он прерывисто выдохнул. - Продолжай практиковаться с Гиллом Минеи Я слишком взрослый для тебя во многих смыслах. И ты не та девочка, которая мне нужна.
Он, конечно же, не имел в виду мое мексиканское происхождение. Насколько я знала Харди, в нем не было и намека на расовые предрассудки. Он никогда не употреблял слов из лексикона расистов, никогда не презирал человека за то, что от него не зависит.
- А какая тебе нужна? - непослушным языком выговорила я.
- Такая, которую можно бросить без сожаления.
Таков был Харди, он все говорил прямо в лицо, ни в чем не оправдываясь. Однако в подтексте произнесенной им фразы я уловила признание факта, что я не та, кого ему было бы легко оставить. И не могла удержаться от того, чтобы не принять это как поощрение, хотя это не входило в его намерения. Наконец он перевел на меня взгляд.
- Ничто и никто не удержит меня здесь, понимаешь?
- Понимаю.
Он прерывисто вздохнул.
- Это место, эта жизнь... Я только недавно начал понимать, отчего мой отец озлобился и стал таким бешеным, что кончил в тюрьме. Меня здесь ждет та же участь.
- Нет, - мягко возразила я.
- Да, ждет. Ты меня не знаешь, Либерти.
Заставить его отказаться от желания уехать я не могла. Но и себя не могла заставить отказаться от него.
Я переступила разделявший нас невидимый барьер.
Его руки поднялись, как бы защищаясь, что выглядело довольно комично, если учесть разницу в наших с ним габаритах. Я дотронулась до его ладоней, до напряженных запястий, где неистовствовал пульс, и подумала: «Раз у меня с ним ничего быть не может, кроме этой минуты, пусть будет хотя бы она». Воспользоваться ею сейчас или потом потонуть в море сожалений.
Харди резко поймал меня за руки, и его пальцы наручниками сомкнулись вокруг моих запястий, не позволяя приблизиться к нему. Я смотрела на его рот, на его губы, казавшиеся такими мягкими.
- Пусти, - сказала я хрипло. - Пусти.
Часто дыша, он чуть качнул головой. Каждый нерв моего тела был напряжен. Мы оба знали, что я сделаю, если он меня отпустит.
И вдруг его руки разжались. Я подошла и прижалась к нему всем телом. Я обняла его за шею и, ощутив руками жесткость его мускулов, наклонила его голову вниз так, чтобы дотянуться до него губами. Его руки так и остались на полпути - наполовину поднятыми в воздухе. Его сопротивление длилось секунду, а потом оно рухнуло, и он, резко вздохнув, обнял меня.
Это так отличалось от того, что я чувствовала с Гиллом. Харди был намного сильнее и в то же время намного нежнее. Его ладонь скользнула по моим волосам, остановившись у меня на затылке. Он наклонился надо мной, свободную руку положил мне на спину и прижал к себе так, словно хотел вдавить меня в свое тело. Он целовал и целовал меня, пытаясь показать все возможные способы соединения наших губ. Ветер холодил спину, но как только я прикасалась к Харди, внутри меня поднимался жар.
Харди пробовал вкус моего рта, горячие потоки его дыхания обжигали щеку. Его запах обволакивал меня желанием. Еще крепче прильнув к нему, я дрожала от возбуждения, я желала, чтобы это никогда не кончалось, и отчаянно ловила каждое ощущение, пытаясь сохранить его как можно дольше.
Харди оторвал от себя мои цепляющиеся за него руки и с силой отстранил меня.
- Вот черт, - прошептал он, вздрогнув. Он отступил от меня и, схватившись за столб ограждений, прислонился к нему лбом, словно ощущение холодного металла приносило ему ни с чем не сравнимое наслаждение. - Вот черт, - снова пробормотал он.
Я вдруг почувствовала сонливость и оцепенение. Внезапно лишившись опоры в виде Харди, я пошатнулась и потерла ладонями глаза.
- Этого больше не будет, - резко сказал он, не поворачиваясь. - Я не шучу, Либерти.
- Я знаю. Прости, мне жаль. - На самом деле я ни о чем не жалела. Должно быть, в моем голосе не было особого сожаления, потому что Харди бросил на меня через плечо язвительный взгляд.
- Больше никаких тренировок, - сказал он.
- Ты имеешь в виду баскетбол или... то, что мы только что делали?
- И то и другое, - отрезал он.
- Ты злишься на меня?
- Нет, я злюсь на себя.
- Не нужно. Ты ничего такого не сделал. Я сама хотела, чтобы ты меня поцеловал. Это я...
- Либерти, - перебил Харди, поворачиваясь ко мне. И стало видно, как он устал и расстроен. Он потер глаза точно так же, как это сделала я. - Солнце мое, заткнись. Чем больше ты болтаешь, тем хуже для меня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90