- Размером с шарики для игры в марблз, - сказала я. - И несколько с мячики для гольфа.
- Вот дерьмо, - выругалась мама, обнимая свой напряженный живот.
Зазвонил телефон, и мама взяла трубку.
- Да? Привет, Марва, я... Что? Сейчас? - С минуту она слушала. - Хорошо. Да, ты, наверное, права. Ладно, увидимся там.
- Ну что? - спросила я в нетерпении, когда она повесила трубку. - Что она сказала?
- Она говорит, что главная дорога скорее всего уже затоплена и ее «пинто» там не пройдет. Она велела позвонить Харди, и он отвезет нас в пикапе. Поскольку места у него в машине только для нас троих, он сначала довезет нас, а потом вернется за Марвой.
- Слава Богу, - с облегчением вздохнула я. Пикап Хард и где хочешь проедет.
Я ждала, глядя в щель приоткрытой двери. Град прекратился, но только не дождь. Холодной пеленой через узкий дверной проем он заливался внутрь. Я то и дело оглядывалась на маму. Та притихла, забившись в угол дивана. Ясно было, что боли усиливаются, - она перестала разговаривать и ушла в себя, сосредоточившись на неумолимом процессе, который происходил в ее теле.
Я расслышала, как она тихо выдохнула имя моего отца. Мое горло иглой пронзила боль. С именем моего отца на устах она рожала ребенка от другого мужчины.
Это большое потрясение - видеть кого-нибудь из родителей в беспомощном состоянии, чувствовать, что меняешься с ним местами. Теперь я была в ответе за маму. Папы, чтобы позаботиться о ней, не было, но я знала, он хотел бы, чтобы за него это сделала я. И я решила, что не подведу ни его, ни ее.
Перед домом остановился голубой пикап Кейтсов. Харди решительно направился к двери. На нем была куртка на шерстяной подкладке со школьным логотипом в виде пантеры на спине. Большой и надежный, он вошел в наш прицеп, плотно притворив за собой дверь. Он скользнул по моему лицу оценивающим взглядом. И поцеловал меня в щеку. Я удивленно заморгала. Потом он подошел к моей матери, опустился перед ней на корточки и мягко спросил:
- Как насчет того, чтобы ехать на пикапе, миссис Джонс?
Мама, собравшись с силами, слабо рассмеялась:
- Думаю, придется воспользоваться твоим предложением, Харди.
Он встал и снова повернулся ко мне:
- Отнести что-нибудь в машину? У меня над кузовом натянут верх, так что там должно быть сухо.
Я сбегала за сумкой и передала ее Харди. Он направился к двери.
- Нет, постой, - окликнула его я, продолжая нагружать разными вещами. - Нам понадобится магнитофон и вот это... - Я вручила ему большой цилиндр с приспособлением, похожим на отвертку.
Харди посмотрел на него с неподдельной тревогой.
- Что это?
- Ручной насос.
- Зачем? Ладно, не важно, не говори.
- Чтобы надувать родовой мяч. - Я бросилась в спальню и вынесла оттуда огромный полусдутый резиновый мячик. - Его тоже возьми. - Заметив его недоумение, я пояснила: - Мы надуем его по дороге в клинику. Он помогает во время родовых схваток, когда на него садишься, он давит на...
- Ясно, ясно, - поспешно перебил Харди. - Не нужно объяснять. - Он вышел, погрузил вещи в машину и сразу же вернулся. - Буря немного утихла, - сказал он. - Нужно трогаться, пока не началось по новой. Миссис Джонс, у вас есть плащ?
Мама покачала головой. С ее животом плащ на ней бы не сошелся. Харди без слов снял с себя куртку с пантерой и одел маму, как ребенка, вдев ее руки в рукава. Молния у нее на животе не застегнулась, но большая часть тела все же оказалась прикрыта.
Харди повел маму к машине, а я с охапкой полотенец последовала за ними. Я решила подготовиться заранее, пока воды не начали отходить.
- А это для чего? - спросил Харди, усадив маму на переднее сиденье. Нам приходилось напрягать голос, чтобы перекричать шум бури.
- Полотенца могут понадобиться в любой момент, - ответила я, избавляя Харди от более подробных объяснений, которые могли бы вызвать у него ненужные переживания.
- Когда моя мать рожала Ханну и мальчишек, она брала с собой только бумажный пакет, зубную щетку и ночную рубашку.
- А зачем бумажный пакет? - вдруг забеспокоилась я. - Сбегать взять, что ли?
Он со смехом помог мне забраться на переднее сиденье рядом с мамой.
- Для того чтобы положить в него зубную щетку и ночную рубашку. Давай трогаться, радость моя.
Паводок уже превратил Уэлком в цепочку маленьких островков. Штука заключалась в том, чтобы хорошо знать местность, тогда можно оценить, через какие потоки воды можно перебраться, а через какие нет. Практически любой машине достаточно двух футов, чтобы, оторвавшись от земли, оказаться на плаву. Харди имел большой опыт по передвижению в Уэлкоме и, безошибочно выбирая обходные маршруты, объезжал низины. Он ехал окольными путями, сокращал путь, пересекая парковки и потоки, так что из-под рассекавших реки воды колес извергались фонтаны.
Я поражалась самообладанию Харди, отсутствию в нем видимого напряжения, тому, как непринужденно он разговаривал с мамой, пытаясь отвлечь ее. О совершаемом им усилии свидетельствовала лишь складка, обозначившаяся меж его бровей. Ничто так не любят техасцы, как борьбу с природой. Упрямые, они даже гордятся суровой погодой штата. Грандиозные бури, удушающая жара, ветры, способные, кажется, содрать с человека кожу, бесконечная череда смерчей и ураганов. Как бы ни была ужасна погода и какие бы невзгоды ни обрушивались на их голову, техасцы принимают все это, лишь задавая друг другу один и тот же вопрос в разных вариантах... «Не очень жарко для вас?»... «Не очень сыро для вас?»... «Не очень сухо для вас?»... и так далее.
Я разглядывала руки Харди, легко и умело управлявшиеся с рулем, мокрые пятна на его рукавах. Я так любила его, его бесстрашие и силу, даже его амбиции, которые, я знала, когда-нибудь отнимут его у меня.
- Еще несколько минут, - пробормотал Харди, почувствовав на себе мой взгляд. - Доставлю вас обеих в целости и сохранности.
- Знаю, что доставишь, - отозвалась я, пока дворники беспомощно мотались в потоках дождя, барабанящего в стекло.
Как только мы прибыли в клинику, маму тут же, усадив в кресло-каталку, повезли готовить к родам, а мы с Харди понесли вещи в родильную палату. Она оказалась буквально набита всякой техникой, мониторами. Имелась там и похожая на детский космический корабль грелка для новорожденного. Однако шторы в оборках, бордюр на обоях с гусями и утятами, а также кресло-качалка с полосатыми подушками несколько смягчали интерьер.
По палате ходила дородная седоволосая медсестра. Она проверяла оборудование, устанавливала нужный наклон кровати. Увидев нас с Харди, она строго объявила:
- В родильную палату допускаются только будущие матери и мужья. Вам придется пройти по коридору в зону ожидания.
- Мужа нет, - сказала я, вставая в оборонительную позицию при виде ее приподнятых почти к самой линии волос бровей. - Я останусь помогать маме.
- Ясно. Но ваш бойфренд должен уйти.
Кровь бросилась мне в лицо.
- Он не...
- Нет проблем, мэм, поверьте, - непринужденно перебил меня Харди. - Я не желаю ни у кого путаться под ногами.
Суровое лицо медсестры, оттаяв, расплылось в улыбке. Женщины всегда так реагировали на Харди.
Вытащив из сумки цветную папку, я передала ее медсестре.
- Будьте любезны, мэм, посмотрите это.
Женщина с недоверием покосилась на желтую папку. На ней я вывела слова «ПЛАН РОДОВ» и украсила ее наклейками в виде детских бутылочек и аистов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90