Как эта грязная монетка оказалась у тебя во рту?
- Не знаю, - ревела она. - Я просто положила ее туда, а она взяла и проскочила в горло.
Я как сквозь туман осознавала присутствие Майка, мямлившего что-то вроде, как все не вовремя и, может, он лучше пойдет. Мы не обращали на него никакого внимания.
Я схватила телефон и, не отпуская Каррингтон с колен, набрала номер врача.
- Ты же могла подавиться, - отчитывала я ее. - Каррингтон, не смей никогда больше ничего класть в рот: ни пенни, ни пятицентовые, ни десятицентовые монетки - ничего постороннего. Ты не повредила себе горло? Когда ты ее проглотила, она прошла до самого конца?
Каррингтон, перестав плакать, важно задумалась над моими вопросами.
- Кажется, я чувствую его у себя под грундиной, - ответила она. - Он застрял там.
- Нет такого слова «грундина». - Мой пульс стучал, как отбойный молоток. Оператор на телефоне перевел меня в режим ожидания. Я лихорадочно соображала, может ли проглоченный пенни вызвать отравление металлом. Из чего делают пенни? Из меди? Не засядет ли этот пенни где-нибудь в пищеводе у Каррингтон и не потребуется ли операция по его удалению оттуда? Сколько, интересно, будет стоить такая операция?
Женщина на другом конце провода была возмутительно спокойна, выслушивая описание нашего чрезвычайного случая. Она записала информацию и сказала, что педиатр перезвонит мне через десять минут. Я повесила трубку, продолжая держать Каррингтон на руках, которая сидела у меня на коленях, свесив голые ноги.
К нам приблизился Майк. По выражению его лица я поняла, что этот вечер навсегда останется в его памяти как свидание в аду. Ему так же отчаянно хотелось уйти, как мне - чтобы он ушел.
- Послушай, - неуклюже начал он, - ты классная девчонка, очень милая, но... Мне в жизни такого на данный момент не нужно. Мне нужна девушка без довеска. Видишь ли... я не могу помочь тебе наладить жизнь. У меня своих проблем выше крыши. Возможно, тебе этого не понять.
Я все прекрасно понимала. Майк искал девушку без проблем и без прошлого, ту, о которой с полной уверенностью можно было сказать, что она не совершит ошибок, не разочарует его и не причинит боли.
Позже мне станет жаль его. Ведь я знала, что Майка в его поисках женщины без довеска ждет в жизни множество разочарований. Но в тот момент я не чувствовала ничего, кроме раздражения. Я вспомнила, как в подобных случаях приходил на помощь Харди, как он решительно входил в комнату и брался за дело, я вспомнила, какое невероятное облегчение я испытывала, зная, что он рядом. Но Харди не было. Вместо него возле меня маячил какой-то никчемный мужчина, не удосужившийся даже предложить свою помощь.
- Ничего страшного, - как можно беспечнее отозвалась я. Хотелось швырнуть чем-нибудь в него, как в приблудную собаку, от которой никак не можешь избавиться. - Спасибо за вечер, Майк. Мы сами справимся. Ты не обидишься, если я не пойду провожать тебя до двери...
- Конечно-конечно, - поспешно сказал он. - Конечно.
И с этим испарился.
- Я умру? - с интересом и без особого беспокойства осведомилась Каррингтон.
- Только если я поймаю тебя еще раз с пенни во рту, - ответила я.
Перезвонивший нам педиатр прервал мой бурный поток эмоций:
- Мисс Джонс, как ваша сестра дышит - с присвистом или задыхается?
- Она не задыхается. - Я посмотрела Каррингтон в лицо. - Детка, дай-ка я послушаю, как ты дышишь.
Она с энтузиазмом подчинилась, тут же изо всех сил задышав, как телефонный извращенец в трубку.
- Хрипов не слышно, - сообщила я доктору и снова повернулась к сестре: - Все, Каррингтон, хватит.
В трубке послышался смешок.
- Все в порядке, Каррингтон жить будет. От вас же требуется только одно - последующие пару дней проверять ее стул, чтобы убедиться, что монета вышла. Если вы ее не обнаружите, можно будет сделать рентген, удостовериться, что она нигде не застряла. Но я почти с полной уверенностью могу вам гарантировать, что это пенни вы увидите в горшке.
- Вы можете дать мне стопроцентную гарантию? - не успокаивалась я. - «Почти» мне сегодня не годится.
Врач снова засмеялся:
- Давать стопроцентные гарантии, мисс Джонс, не в моих правилах. Но для вас я сделаю исключение. Даю вам одну большую гарантию того, что в течение сорока восьми часов пенни окажется в горшке.
Следующие два дня мне пришлось ковыряться в унитазе проволочным прутиком, всякий раз как Каррингтон рапортовала о выполнении задачи. И пенни наконец был обнаружен. Не один месяц после этого Каррингтон всем подряд сообщала, что у нее в животе побывал пенни на счастье. Теперь с нами должно случиться что-то очень хорошее, уверяла меня она, дай только срок.
Глава 14
Волосы в Хьюстоне - серьезный бизнес. Я просто диву давалась, сколько же вокруг желающих платить за услуги в салоне «Уан». Особенно большое количество денег и времени тратилось на то, чтобы быть блондинкой, и в салоне «Уан» женским волосам придавали такой цвет, о котором можно только мечтать. Салон славился тем, что там превосходно делали трехцветное колорирование на светлые волосы, и эффект получался такой впечатляющий, что женщины готовы были лететь сюда из других штатов. Лист ожидания был у каждого стилиста, но к стилисту по прическам и совладельцу салона, Зенко, лист ожидания бывал заполнен минимум на три месяца вперед.
Зенко, невысокий, по необыкновенно внушительный мужчина, обладал волнующей грацией танцовщика. Хоть Зенко родился и вырос в Кейти, обучался он в Англии. А когда вернулся, свое имя он утратил, осталась только фамилия, и говорить он стал как самый настоящий англичанин. Его выговор всем нам нравился. Нравился даже тогда, когда Зенко кричал на кого-то из нас в служебных помещениях вдали от клиентов.
А кричал Зенко много и часто. Он был перфекционистом, не говоря уж о том, что он был гением. И уж если что не по его, начинал метать громы и молнии. Но что за бизнес он построил! Его салон признавался салоном года такими журналами, как «Тексас мансли», «Эль» и «Гламур». Сам Зенко промелькнул в документальном фильме об одной знаменитой актрисе. Он распрямлял ее длинные рыжие волосы специальным утюгом, в то время как она давала интервью журналисту. Этот документальный фильм превратил карьеру Зенко, и без того уже процветавшего, в яркий блеск славы, которая выпадает на долю далеко не каждого из стилистов. Теперь он выпускал свою линию парфюмерии, все в блестящих серебряных баночках и бутылочках с крышечками в виде звезды.
Внутри салон «Уан», как мне казалось, напоминал интерьер какого-нибудь английского аристократического особняка: блестящие дубовые полы, антиквариат и расписанные вручную потолки с медальонами. Если клиентка желала кофе, его подавали в тонких фарфоровых чашечках на серебряном подносе. Если она хотела диетическую колу, ее наливали в высокие стаканы с кубиками льда из воды «Эвиан». С обычной клиентурой стилисты работали в одном просторном зале, а для знаменитостей и супербогатых людей было оборудовано несколько отдельных кабинетов. Кроме того, имелось специальное помещение, где мыли голову, там всегда горели свечи и играла классическая музыка.
Меня, как ученицу, в течение года к клиентам с ножницами не подпускали. Я смотрела и училась, выполняла поручения Зенко, подавала клиентам напитки и иногда накладывала на волосы бальзам глубокого воздействия с обертыванием горячим полотенцем и фольгой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90
- Не знаю, - ревела она. - Я просто положила ее туда, а она взяла и проскочила в горло.
Я как сквозь туман осознавала присутствие Майка, мямлившего что-то вроде, как все не вовремя и, может, он лучше пойдет. Мы не обращали на него никакого внимания.
Я схватила телефон и, не отпуская Каррингтон с колен, набрала номер врача.
- Ты же могла подавиться, - отчитывала я ее. - Каррингтон, не смей никогда больше ничего класть в рот: ни пенни, ни пятицентовые, ни десятицентовые монетки - ничего постороннего. Ты не повредила себе горло? Когда ты ее проглотила, она прошла до самого конца?
Каррингтон, перестав плакать, важно задумалась над моими вопросами.
- Кажется, я чувствую его у себя под грундиной, - ответила она. - Он застрял там.
- Нет такого слова «грундина». - Мой пульс стучал, как отбойный молоток. Оператор на телефоне перевел меня в режим ожидания. Я лихорадочно соображала, может ли проглоченный пенни вызвать отравление металлом. Из чего делают пенни? Из меди? Не засядет ли этот пенни где-нибудь в пищеводе у Каррингтон и не потребуется ли операция по его удалению оттуда? Сколько, интересно, будет стоить такая операция?
Женщина на другом конце провода была возмутительно спокойна, выслушивая описание нашего чрезвычайного случая. Она записала информацию и сказала, что педиатр перезвонит мне через десять минут. Я повесила трубку, продолжая держать Каррингтон на руках, которая сидела у меня на коленях, свесив голые ноги.
К нам приблизился Майк. По выражению его лица я поняла, что этот вечер навсегда останется в его памяти как свидание в аду. Ему так же отчаянно хотелось уйти, как мне - чтобы он ушел.
- Послушай, - неуклюже начал он, - ты классная девчонка, очень милая, но... Мне в жизни такого на данный момент не нужно. Мне нужна девушка без довеска. Видишь ли... я не могу помочь тебе наладить жизнь. У меня своих проблем выше крыши. Возможно, тебе этого не понять.
Я все прекрасно понимала. Майк искал девушку без проблем и без прошлого, ту, о которой с полной уверенностью можно было сказать, что она не совершит ошибок, не разочарует его и не причинит боли.
Позже мне станет жаль его. Ведь я знала, что Майка в его поисках женщины без довеска ждет в жизни множество разочарований. Но в тот момент я не чувствовала ничего, кроме раздражения. Я вспомнила, как в подобных случаях приходил на помощь Харди, как он решительно входил в комнату и брался за дело, я вспомнила, какое невероятное облегчение я испытывала, зная, что он рядом. Но Харди не было. Вместо него возле меня маячил какой-то никчемный мужчина, не удосужившийся даже предложить свою помощь.
- Ничего страшного, - как можно беспечнее отозвалась я. Хотелось швырнуть чем-нибудь в него, как в приблудную собаку, от которой никак не можешь избавиться. - Спасибо за вечер, Майк. Мы сами справимся. Ты не обидишься, если я не пойду провожать тебя до двери...
- Конечно-конечно, - поспешно сказал он. - Конечно.
И с этим испарился.
- Я умру? - с интересом и без особого беспокойства осведомилась Каррингтон.
- Только если я поймаю тебя еще раз с пенни во рту, - ответила я.
Перезвонивший нам педиатр прервал мой бурный поток эмоций:
- Мисс Джонс, как ваша сестра дышит - с присвистом или задыхается?
- Она не задыхается. - Я посмотрела Каррингтон в лицо. - Детка, дай-ка я послушаю, как ты дышишь.
Она с энтузиазмом подчинилась, тут же изо всех сил задышав, как телефонный извращенец в трубку.
- Хрипов не слышно, - сообщила я доктору и снова повернулась к сестре: - Все, Каррингтон, хватит.
В трубке послышался смешок.
- Все в порядке, Каррингтон жить будет. От вас же требуется только одно - последующие пару дней проверять ее стул, чтобы убедиться, что монета вышла. Если вы ее не обнаружите, можно будет сделать рентген, удостовериться, что она нигде не застряла. Но я почти с полной уверенностью могу вам гарантировать, что это пенни вы увидите в горшке.
- Вы можете дать мне стопроцентную гарантию? - не успокаивалась я. - «Почти» мне сегодня не годится.
Врач снова засмеялся:
- Давать стопроцентные гарантии, мисс Джонс, не в моих правилах. Но для вас я сделаю исключение. Даю вам одну большую гарантию того, что в течение сорока восьми часов пенни окажется в горшке.
Следующие два дня мне пришлось ковыряться в унитазе проволочным прутиком, всякий раз как Каррингтон рапортовала о выполнении задачи. И пенни наконец был обнаружен. Не один месяц после этого Каррингтон всем подряд сообщала, что у нее в животе побывал пенни на счастье. Теперь с нами должно случиться что-то очень хорошее, уверяла меня она, дай только срок.
Глава 14
Волосы в Хьюстоне - серьезный бизнес. Я просто диву давалась, сколько же вокруг желающих платить за услуги в салоне «Уан». Особенно большое количество денег и времени тратилось на то, чтобы быть блондинкой, и в салоне «Уан» женским волосам придавали такой цвет, о котором можно только мечтать. Салон славился тем, что там превосходно делали трехцветное колорирование на светлые волосы, и эффект получался такой впечатляющий, что женщины готовы были лететь сюда из других штатов. Лист ожидания был у каждого стилиста, но к стилисту по прическам и совладельцу салона, Зенко, лист ожидания бывал заполнен минимум на три месяца вперед.
Зенко, невысокий, по необыкновенно внушительный мужчина, обладал волнующей грацией танцовщика. Хоть Зенко родился и вырос в Кейти, обучался он в Англии. А когда вернулся, свое имя он утратил, осталась только фамилия, и говорить он стал как самый настоящий англичанин. Его выговор всем нам нравился. Нравился даже тогда, когда Зенко кричал на кого-то из нас в служебных помещениях вдали от клиентов.
А кричал Зенко много и часто. Он был перфекционистом, не говоря уж о том, что он был гением. И уж если что не по его, начинал метать громы и молнии. Но что за бизнес он построил! Его салон признавался салоном года такими журналами, как «Тексас мансли», «Эль» и «Гламур». Сам Зенко промелькнул в документальном фильме об одной знаменитой актрисе. Он распрямлял ее длинные рыжие волосы специальным утюгом, в то время как она давала интервью журналисту. Этот документальный фильм превратил карьеру Зенко, и без того уже процветавшего, в яркий блеск славы, которая выпадает на долю далеко не каждого из стилистов. Теперь он выпускал свою линию парфюмерии, все в блестящих серебряных баночках и бутылочках с крышечками в виде звезды.
Внутри салон «Уан», как мне казалось, напоминал интерьер какого-нибудь английского аристократического особняка: блестящие дубовые полы, антиквариат и расписанные вручную потолки с медальонами. Если клиентка желала кофе, его подавали в тонких фарфоровых чашечках на серебряном подносе. Если она хотела диетическую колу, ее наливали в высокие стаканы с кубиками льда из воды «Эвиан». С обычной клиентурой стилисты работали в одном просторном зале, а для знаменитостей и супербогатых людей было оборудовано несколько отдельных кабинетов. Кроме того, имелось специальное помещение, где мыли голову, там всегда горели свечи и играла классическая музыка.
Меня, как ученицу, в течение года к клиентам с ножницами не подпускали. Я смотрела и училась, выполняла поручения Зенко, подавала клиентам напитки и иногда накладывала на волосы бальзам глубокого воздействия с обертыванием горячим полотенцем и фольгой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90