- Я снова расчесала его волосы, выискивая естественный пробор.
- Некоторым вещам мне уже поздно учиться. Клавиатуру мне уже не осилить.
- Ну так наймите секретаря на временную работу.
- Не хочу временного секретаря. Мне нужен такой человек, кого бы я знал и кому мог бы доверять.
Наши взгляды встретились в зеркале, и я догадалась, к чему он ведет. «Господи, Боже мой!» - ахнула я про себя. Мой лоб прорезала напряженная складка, придав лицу хмурое выражение. Я опустилась на корточки, определяя правильные углы, точными движениями ножниц отщипывая волосы.
- Я стилист по прическам, - сказала я, не глядя на него, - а не секретарь. Если я уйду от Зенко, его салон для меня будет закрыт навсегда. Я уже не смогу туда вернуться.
- Это не временное предложение, - возразил Черчилль мягко и без напряжения, что давало некоторое представление о его умении вести деловые переговоры. - Здесь много работы, Либерти. И большая ее часть гораздо увлекательнее, чем дуракаваляние с чужими кутикулами. Не обижайся - в твоей работе нет ничего плохого, и ты с ней отлично справляешься...
- Ну спасибо вам.
- ...но ты можешь у меня многому научиться. Мне еще далеко до пенсии, и многое нужно успеть сделать. Мне нужна помощь человека, на которого можно положиться.
Скептически рассмеявшись, я взялась за электрическую машинку.
- С чего вы взяли, что на меня можно положиться?
- Ты не из тех, кто пасует перед трудностями, - ответил он. - Ты не бросаешь начатое. Ты идешь по жизни с открытым забралом. Это намного важнее, чем умение печатать.
- Это вы сейчас так говорите. Вы еще не видели, как я печатаю.
- Научишься.
Я медленно покачала головой:
- Вы, значит, слишком старый, чтобы учиться пользоваться клавиатурой, а я нет?
- Именно.
Я раздраженно улыбнулась и включила машинку. Ее назойливое жужжание приостановило разговор.
Черчиллю определенно требовался кто-то более квалифицированный, чем я. Какие-то мелкие поручения я могу выполнять. Но делать звонки от его имени, помогать в работе над книгой, общаться, пусть даже немного, с людьми его круга. Это мне не по плечу.
Но вместе с тем я с удивлением обнаружила, что во мне заговорили амбиции. Сколько же выпускников колледжей с их шапками с кисточками и новенькими корочками дипломов глотку перегрызли бы за такой шанс. Такое бывает только раз в жизни.
Я работала над прической Черчилля, наклоняя его голову назад, старательно придавая ей форму. Наконец я выключила машинку и начала смахивать с его шеи волосы.
- А если не получится? - будто со стороны услышала я свой голос. - Я получу предварительное уведомление об увольнении за две недели?
- О чем разговор, - ответил Черчилль, - и щедрое выходное пособие. Только вот все получится.
- А как насчет медицинской страховки?
- Я обеспечу вам с Каррингтон те же страховые полисы, что и у членов моей семьи.
Вот черт возьми!
Кроме льготной вакцинации для малоимущих женщин и детей, мне приходилось оплачивать все издержки, связанные с медицинским обслуживанием моим и Каррингтон. К счастью, на здоровье мы не могли пожаловаться. Но малейший кашель, легкая простуда, отит, каждая незначительная проблема, которая могла перерасти в серьезную, всякий раз просто сводили меня с ума. Мне хотелось иметь в своем бумажнике пластиковую карточку с номером группы. И хотелось ее так сильно, что каждый раз, как я думала об этом, мои руки сжимались в кулаки.
- Напиши мне список всех своих пожеланий, - сказал Черчилль. - Я не буду мелочиться. Ты меня знаешь. Ты знаешь, что я буду справедлив. Только одно не подлежит обсуждению.
- Что именно? - Мне по-прежнему не верилось, что мы вообще ведем этот разговор.
- Я хочу, чтобы вы с Каррингтон жили здесь.
У меня отнялся язык. Я молчала и ошарашенно смотрела на Черчилля.
- Нам с Гретхен нужно, чтобы кто-то был в доме, - объяснил он. - Я в кресле-каталке, и даже когда встану с него, передвигаться мне будет сложно. У Гретхен же в последнее время кое-какие проблемы, в том числе и склероз. Она все говорит, что собирается вернуться к себе, но на самом деле она здесь навсегда. Мне нужен кто-то, кто бы следил за ее и за моим расписаниями. Не хочу, чтобы этим занимался посторонний человек. - Глаза Черчилля пронизывали меня насквозь, голос звучал легко и непринужденно. - Вы можете приезжать и уезжать, когда вздумается, словом, чувствовать себя здесь совершенно свободно - как дома. Каррингтон пойдет в начальную школу Ривер-Оукс. Здесь наверху восемь свободных комнат для гостей, выбирайте любую по свому вкусу.
- Но я не могу вот так просто сорвать Каррингтон с места... новый дом, новая школа... тогда как еще не известно, выйдет из этого что-нибудь или нет.
- Ты просишь у меня гарантий, я не могу их дать. Могу обещать только одно: мы сделаем все возможное.
- Ей ведь нет еще и десяти. Вы понимаете, с чем будет сопряжено ее появление здесь? Маленькие девочки - шумный народ. От них сплошной беспорядок. Они...
- Я вырастил четверых детей, - перебил Черчилль, - в том числе и одну дочь. Я знаю, какие они бывают в восемь лет. - Хорошо рассчитанная пауза. - Я тебе вот что скажу: мы наймем преподавателя языка, который будет приходить сюда дважды в неделю. Возможно, Каррингтон захочет учиться играть на фортепиано. У нас внизу стоит «Стейнвей», к которому никто не притрагивается. Она любит купаться?.. Я велю установить в бассейне горку. Устроим ей на день рождения праздник в бассейне.
- Черчилль, - пробормотала я, - что, черт возьми, вы делаете?
- Пытаюсь сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
Я боялась, что именно этим и кончится дело.
- Ну соглашайся же, - подталкивал он меня, - и всем будет хорошо.
- А если я откажусь?
- Наша дружба сохранится. И предложение останется в силе. - Он слабо пожал плечами и, взмахнув руками, указал на кресло-каталку: - Куда ж я теперь денусь?
- Я... - Язапустила пальцы в свои волосы. - Мне нужно подумать.
- Конечно, сколько угодно. - Он дружелюбно улыбнулся. - Почему бы тебе, прежде чем ты примешь решение, не привезти сюда Каррингтон, чтобы она осмотрелась?
- Когда? - оцепенев, спросила я.
- Сегодня вечером к ужину. Забери ее из школы и привози сюда. Приедут Гейдж с Джеком. Тебе нужно с ними познакомиться.
Мысль о том, что мне нужно познакомиться с детьми Черчилля, меня никогда не посещала. Его жизнь всегда была строго изолирована от моей, и смешение их составляющих вызывало во мне чувство дискомфорта. В какой-то момент своей жизни я твердо усвоила, что одним место на стоянке жилых трейлеров, а другим в роскошных особняках. Восхождение по социальной лестнице, в моем представлении, имело свои пределы.
Но желала ли я, чтобы эти ограничения коснулись Каррингтон? Что будет, если перед ней откроются двери в жизнь, абсолютно не похожую на ее предыдущую? Это все равно что привезти Золушку на бал в карете, а назад отправить в тыкве. Золушку это не очень-то обескуражило. Однако вряд ли, подумала я, Каррингтон окажется такой же смиренницей. И если честно, то я вовсе не хотела, чтобы она такой была.
Глава 16
Как я и опасалась, Каррингтон в этот день извозилась как никогда. Джинсы на коленях были в зеленых пятнах от травы, а футболка на животе заляпана гуашью. Встретив ее возле класса, я тут же завела ее в ближайший туалет, где в спешке протерла ей бумажными полотенцами лицо и уши и расчесала спутанный хвост.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90
- Некоторым вещам мне уже поздно учиться. Клавиатуру мне уже не осилить.
- Ну так наймите секретаря на временную работу.
- Не хочу временного секретаря. Мне нужен такой человек, кого бы я знал и кому мог бы доверять.
Наши взгляды встретились в зеркале, и я догадалась, к чему он ведет. «Господи, Боже мой!» - ахнула я про себя. Мой лоб прорезала напряженная складка, придав лицу хмурое выражение. Я опустилась на корточки, определяя правильные углы, точными движениями ножниц отщипывая волосы.
- Я стилист по прическам, - сказала я, не глядя на него, - а не секретарь. Если я уйду от Зенко, его салон для меня будет закрыт навсегда. Я уже не смогу туда вернуться.
- Это не временное предложение, - возразил Черчилль мягко и без напряжения, что давало некоторое представление о его умении вести деловые переговоры. - Здесь много работы, Либерти. И большая ее часть гораздо увлекательнее, чем дуракаваляние с чужими кутикулами. Не обижайся - в твоей работе нет ничего плохого, и ты с ней отлично справляешься...
- Ну спасибо вам.
- ...но ты можешь у меня многому научиться. Мне еще далеко до пенсии, и многое нужно успеть сделать. Мне нужна помощь человека, на которого можно положиться.
Скептически рассмеявшись, я взялась за электрическую машинку.
- С чего вы взяли, что на меня можно положиться?
- Ты не из тех, кто пасует перед трудностями, - ответил он. - Ты не бросаешь начатое. Ты идешь по жизни с открытым забралом. Это намного важнее, чем умение печатать.
- Это вы сейчас так говорите. Вы еще не видели, как я печатаю.
- Научишься.
Я медленно покачала головой:
- Вы, значит, слишком старый, чтобы учиться пользоваться клавиатурой, а я нет?
- Именно.
Я раздраженно улыбнулась и включила машинку. Ее назойливое жужжание приостановило разговор.
Черчиллю определенно требовался кто-то более квалифицированный, чем я. Какие-то мелкие поручения я могу выполнять. Но делать звонки от его имени, помогать в работе над книгой, общаться, пусть даже немного, с людьми его круга. Это мне не по плечу.
Но вместе с тем я с удивлением обнаружила, что во мне заговорили амбиции. Сколько же выпускников колледжей с их шапками с кисточками и новенькими корочками дипломов глотку перегрызли бы за такой шанс. Такое бывает только раз в жизни.
Я работала над прической Черчилля, наклоняя его голову назад, старательно придавая ей форму. Наконец я выключила машинку и начала смахивать с его шеи волосы.
- А если не получится? - будто со стороны услышала я свой голос. - Я получу предварительное уведомление об увольнении за две недели?
- О чем разговор, - ответил Черчилль, - и щедрое выходное пособие. Только вот все получится.
- А как насчет медицинской страховки?
- Я обеспечу вам с Каррингтон те же страховые полисы, что и у членов моей семьи.
Вот черт возьми!
Кроме льготной вакцинации для малоимущих женщин и детей, мне приходилось оплачивать все издержки, связанные с медицинским обслуживанием моим и Каррингтон. К счастью, на здоровье мы не могли пожаловаться. Но малейший кашель, легкая простуда, отит, каждая незначительная проблема, которая могла перерасти в серьезную, всякий раз просто сводили меня с ума. Мне хотелось иметь в своем бумажнике пластиковую карточку с номером группы. И хотелось ее так сильно, что каждый раз, как я думала об этом, мои руки сжимались в кулаки.
- Напиши мне список всех своих пожеланий, - сказал Черчилль. - Я не буду мелочиться. Ты меня знаешь. Ты знаешь, что я буду справедлив. Только одно не подлежит обсуждению.
- Что именно? - Мне по-прежнему не верилось, что мы вообще ведем этот разговор.
- Я хочу, чтобы вы с Каррингтон жили здесь.
У меня отнялся язык. Я молчала и ошарашенно смотрела на Черчилля.
- Нам с Гретхен нужно, чтобы кто-то был в доме, - объяснил он. - Я в кресле-каталке, и даже когда встану с него, передвигаться мне будет сложно. У Гретхен же в последнее время кое-какие проблемы, в том числе и склероз. Она все говорит, что собирается вернуться к себе, но на самом деле она здесь навсегда. Мне нужен кто-то, кто бы следил за ее и за моим расписаниями. Не хочу, чтобы этим занимался посторонний человек. - Глаза Черчилля пронизывали меня насквозь, голос звучал легко и непринужденно. - Вы можете приезжать и уезжать, когда вздумается, словом, чувствовать себя здесь совершенно свободно - как дома. Каррингтон пойдет в начальную школу Ривер-Оукс. Здесь наверху восемь свободных комнат для гостей, выбирайте любую по свому вкусу.
- Но я не могу вот так просто сорвать Каррингтон с места... новый дом, новая школа... тогда как еще не известно, выйдет из этого что-нибудь или нет.
- Ты просишь у меня гарантий, я не могу их дать. Могу обещать только одно: мы сделаем все возможное.
- Ей ведь нет еще и десяти. Вы понимаете, с чем будет сопряжено ее появление здесь? Маленькие девочки - шумный народ. От них сплошной беспорядок. Они...
- Я вырастил четверых детей, - перебил Черчилль, - в том числе и одну дочь. Я знаю, какие они бывают в восемь лет. - Хорошо рассчитанная пауза. - Я тебе вот что скажу: мы наймем преподавателя языка, который будет приходить сюда дважды в неделю. Возможно, Каррингтон захочет учиться играть на фортепиано. У нас внизу стоит «Стейнвей», к которому никто не притрагивается. Она любит купаться?.. Я велю установить в бассейне горку. Устроим ей на день рождения праздник в бассейне.
- Черчилль, - пробормотала я, - что, черт возьми, вы делаете?
- Пытаюсь сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
Я боялась, что именно этим и кончится дело.
- Ну соглашайся же, - подталкивал он меня, - и всем будет хорошо.
- А если я откажусь?
- Наша дружба сохранится. И предложение останется в силе. - Он слабо пожал плечами и, взмахнув руками, указал на кресло-каталку: - Куда ж я теперь денусь?
- Я... - Язапустила пальцы в свои волосы. - Мне нужно подумать.
- Конечно, сколько угодно. - Он дружелюбно улыбнулся. - Почему бы тебе, прежде чем ты примешь решение, не привезти сюда Каррингтон, чтобы она осмотрелась?
- Когда? - оцепенев, спросила я.
- Сегодня вечером к ужину. Забери ее из школы и привози сюда. Приедут Гейдж с Джеком. Тебе нужно с ними познакомиться.
Мысль о том, что мне нужно познакомиться с детьми Черчилля, меня никогда не посещала. Его жизнь всегда была строго изолирована от моей, и смешение их составляющих вызывало во мне чувство дискомфорта. В какой-то момент своей жизни я твердо усвоила, что одним место на стоянке жилых трейлеров, а другим в роскошных особняках. Восхождение по социальной лестнице, в моем представлении, имело свои пределы.
Но желала ли я, чтобы эти ограничения коснулись Каррингтон? Что будет, если перед ней откроются двери в жизнь, абсолютно не похожую на ее предыдущую? Это все равно что привезти Золушку на бал в карете, а назад отправить в тыкве. Золушку это не очень-то обескуражило. Однако вряд ли, подумала я, Каррингтон окажется такой же смиренницей. И если честно, то я вовсе не хотела, чтобы она такой была.
Глава 16
Как я и опасалась, Каррингтон в этот день извозилась как никогда. Джинсы на коленях были в зеленых пятнах от травы, а футболка на животе заляпана гуашью. Встретив ее возле класса, я тут же завела ее в ближайший туалет, где в спешке протерла ей бумажными полотенцами лицо и уши и расчесала спутанный хвост.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90