И все это разгоняется до шестидесяти миль менее чем за пять секунд.
Гейдж усадил меня в свой автомобиль с низкой посадкой и пристегнул на мне ремень безопасности. Я с наслаждением откинулась на сиденье, вдыхая запах гладкой кожи и разглядывая приборную доску, напоминавшую панель управления небольшого самолета. «Майбах» мягко заурчал, и мы тронулись.
Одной рукой управляясь с рулем, другой Гейдж взял с центральной панели какой-то предмет, оказавшийся сотовым телефоном, и оглянулся на меня:
- Ничего, если я сделаю один короткий звонок?
- Конечно.
Мы выехали из центральных ворот. Я смотрела на проплывающие мимо особняки, на ярко-желтые прямоугольники окон, на пару, прогуливавшуюся с собакой вдоль улицы. У кого-то обычный вечер... а у кого-то творятся невероятные вещи.
Нажав на кнопку, Гейдж быстро набрал уже введенный в память телефона номер. Ему ответили, и он без предисловий заговорил в трубку:
- Пап, я два часа назад вернулся из Нью-Йорка. Еще даже вещи не распаковал. Возможно, тебя это поразит, но я не всегда действую в соответствии с твоими желаниями.
Черчилль что-то ответил.
- Да, - сказал Гейдж, - я это понял. Но предупреждаю - впредь устраивай свою личную жизнь, черт тебя дери, а в мою не вмешивайся. - Он со щелчком захлопнул телефон. - Старый черт, - пробормотал он.
- Всюду сует свой нос, - поддакнула я. У меня дух захватило от того, что я, оказывается, часть его личной жизни. - Он таким образом проявляет свою любовь.
Гейдж бросил на меня насмешливый взгляд:
- Это правда.
Тут меня осенило.
- А он был в курсе, что ты собираешься порвать с Донелл?
- Да, я ему доложился.
Выходит, Черчилль все знал и не сказал мне ни слова. Убить его мало!
- Так вот почему он стал таким благодушным после телефонного разговора с тобой, - сказала я. - Видно, не очень-то он жаловал Донелл.
- Вряд ли ему вообще было до нее дело. А вот тебя он очень любит.
Я не могла сдержать восторга, как невозможно унести в охапке сыплющиеся из рук тяжелые плоды.
- Черчилль многих любит, - тотчас парировала я.
- Вообще то нет. Он почти со всеми довольно сдержан. Я в этом смысле пошел в него.
Мне грозила опасность, которая заключалась в моей готовности говорить с ним о чем угодно, чувствовать себя с ним свободно. Но очень уж роскошным темным коконом была машина, а я буквально таяла, ощущая близость с человеком, которого едва знала.
- Все годы, что я с ним знакома, он постоянно рассказывал о тебе, - проговорила я. - О твоих братьях и сестре тоже. Всякий раз, являясь в салон, он предоставлял мне отчет о своих близких. У меня складывалось впечатление, будто ты с ним постоянно ведешь какой-то нескончаемый спор. Но при этом было видно, что он гордится тобой больше, чем другими. Даже его жалобы на тебя и сетования звучали как хвастовство.
Губы Гейджа слегка растянулись в улыбке.
- Он обычно не слишком разговорчив.
- За маникюрным столом люди говорят такое, что тебе и не снилось.
Гейдж, не отрывая глаз от дороги, покачал головой:
- Вот уж не ожидал, что отец будет делать маникюр. Когда я впервые об этом услышал, то задумался, что ж это за женщина, которая смогла подбить его на такое. Как ты можешь догадаться, в семье это обсуждалось со всех сторон.
Мне было очень важно, что думал обо мне Гейдж.
- Я никогда ни о чем его не просила, - заволновалась я. - И никогда не рассматривала его как... ну, как какого-то сладкого папочку... он мне никогда не делал никаких подарков, ничего не...
- Либерти, - мягко остановил меня Гейдж, - все в порядке, успокойся. Я это уже понял.
- Ох, - протяжно вздохнула я. - Представляю, как все это выглядело.
- Мне сразу же стало ясно, что ничего такого между вами нет. Я исходил из того, что любой мужчина, который спал с тобой, никогда бы не выпустил тебя из своей постели.
Молчание.
Это намеренно провокационное замечание разбило ход моих мыслей надвое. С одной стороны, я испытывала желание, с другой - глубокую неуверенность в себе. Я не помню, чтобы так хотела кого-то (если такое вообше случалось), как хотела Гейджа. Но я его не устроила бы в постели. Я была неопытна, ничего не умела. Во время секса я слишком легко отвлекалась и никогда не могла блокировать свое причудливое сознание, заставлявшее меня вдруг прямо во время процесса обеспокоиться: «Подписала ли я Каррингтон разрешение на экскурсию?» или: «Интересно, выведут ли в химчистке кофейное пятно с моей белой блузки?» Короче говоря, как любовница я никуда не годилась. И мне не хотелось, чтобы этот мужчина знал об этом.
- Так будем обсуждать это? - спросил Гейдж, и я сообразила, что он имеет в виду поцелуй.
- Что? - тем не менее спросила я.
Он тихо рассмеялся.
- Значит, нет. - Сжалившись надо мной, он сменил тему, поинтересовавшись успехами Каррингтон в школе. И я, испытав облегчение, рассказала ему о проблемах сестры с математикой, затем разговор плавно перешел на наши школьные воспоминания, и вскоре Гейдж уже развлекал меня рассказами о всяких историях, в которые он со своими братьями попадал в детстве.
Я и не заметила, как мы оказались у ресторана. Пока швейцар в форменной одежде помог мне выбраться из машины, другой взял у Гейджа ключи.
- Если хочешь, можем пойти куда-нибудь в другое место, - сказал Гейдж, беря меня под локоть. - Если тебе здесь не нравится, только скажи.
- По-моему, здесь чудесно.
Это был современный французский ресторан со светлыми стенами и столиками, покрытыми белыми скатертями, где музыкант играл на пианино. Когда Гейдж объяснил женщине-метрдотелю, что количество персон для застолья, заказанного на имя Тревисов, сократилось с девяти человек до двух, она подвела нас к одному из маленьких столиков в углу, частично скрытому ширмой в виде занавеса, создающей уединение.
Пока Гейдж просматривал карту вин толщиной с телефонный справочник, услужливый официант налил нам в бокалы воды и постелил мне на колени салфетку. Гейдж выбрал вино, мы заказали суп из артишоков с кусочками карамелизированного омара из штата Мэн, по порции калифорнийского морского ушка и жареного палтуса из Дувра с горячим салатом из новозеландских баклажанов и перца.
- Мой ужин путешествовал больше, чем я за всю жизнь, - сказала я.
Гейдж улыбнулся:
- Куда бы ты отправилась, если б имела выбор?
Я оживилась. Я всегда мечтала побывать в тех местах, которые видела только на страницах журналов да в кино.
- Ой, даже не знаю... ну, прежде всего в Париж, наверное. Или в Лондон, а может, во Флоренцию. К тому времени, как Каррингтон немножко подрастет, я скоплю достаточную сумму, чтобы нам с ней отправиться в автобусный тур по Европе..
- Не стоит знакомиться с Европой из окна автобуса, - сказал Гейдж.
- Вот как?
- Да, не стоит. И ехать нужно с кем-то, кто все там знает. - Он вытащил телефон и раскрыл его. - Так куда?
Я улыбнулась и растерянно покачала головой:
- Что значит куда?
- Ну, в Париж или в Лондон? Я могу заказать самолет, и он будет готов через два часа.
Я решила поддержать игру:
- Что берем? «Гольфстрим» или «сайтейшн»?
- В Европу, конечно же, «Гольфстрим».
Тут я поняла, что он не шутит.
- У меня и чемодана-то нет, - сказала я остолбенело.
- Я куплю тебе все необходимое на месте.
- Ты же сказал, что устал от путешествий.
- Я говорил о деловых командировках. И потом, я хочу увидеть Париж с человеком, который никогда его прежде не видел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90
Гейдж усадил меня в свой автомобиль с низкой посадкой и пристегнул на мне ремень безопасности. Я с наслаждением откинулась на сиденье, вдыхая запах гладкой кожи и разглядывая приборную доску, напоминавшую панель управления небольшого самолета. «Майбах» мягко заурчал, и мы тронулись.
Одной рукой управляясь с рулем, другой Гейдж взял с центральной панели какой-то предмет, оказавшийся сотовым телефоном, и оглянулся на меня:
- Ничего, если я сделаю один короткий звонок?
- Конечно.
Мы выехали из центральных ворот. Я смотрела на проплывающие мимо особняки, на ярко-желтые прямоугольники окон, на пару, прогуливавшуюся с собакой вдоль улицы. У кого-то обычный вечер... а у кого-то творятся невероятные вещи.
Нажав на кнопку, Гейдж быстро набрал уже введенный в память телефона номер. Ему ответили, и он без предисловий заговорил в трубку:
- Пап, я два часа назад вернулся из Нью-Йорка. Еще даже вещи не распаковал. Возможно, тебя это поразит, но я не всегда действую в соответствии с твоими желаниями.
Черчилль что-то ответил.
- Да, - сказал Гейдж, - я это понял. Но предупреждаю - впредь устраивай свою личную жизнь, черт тебя дери, а в мою не вмешивайся. - Он со щелчком захлопнул телефон. - Старый черт, - пробормотал он.
- Всюду сует свой нос, - поддакнула я. У меня дух захватило от того, что я, оказывается, часть его личной жизни. - Он таким образом проявляет свою любовь.
Гейдж бросил на меня насмешливый взгляд:
- Это правда.
Тут меня осенило.
- А он был в курсе, что ты собираешься порвать с Донелл?
- Да, я ему доложился.
Выходит, Черчилль все знал и не сказал мне ни слова. Убить его мало!
- Так вот почему он стал таким благодушным после телефонного разговора с тобой, - сказала я. - Видно, не очень-то он жаловал Донелл.
- Вряд ли ему вообще было до нее дело. А вот тебя он очень любит.
Я не могла сдержать восторга, как невозможно унести в охапке сыплющиеся из рук тяжелые плоды.
- Черчилль многих любит, - тотчас парировала я.
- Вообще то нет. Он почти со всеми довольно сдержан. Я в этом смысле пошел в него.
Мне грозила опасность, которая заключалась в моей готовности говорить с ним о чем угодно, чувствовать себя с ним свободно. Но очень уж роскошным темным коконом была машина, а я буквально таяла, ощущая близость с человеком, которого едва знала.
- Все годы, что я с ним знакома, он постоянно рассказывал о тебе, - проговорила я. - О твоих братьях и сестре тоже. Всякий раз, являясь в салон, он предоставлял мне отчет о своих близких. У меня складывалось впечатление, будто ты с ним постоянно ведешь какой-то нескончаемый спор. Но при этом было видно, что он гордится тобой больше, чем другими. Даже его жалобы на тебя и сетования звучали как хвастовство.
Губы Гейджа слегка растянулись в улыбке.
- Он обычно не слишком разговорчив.
- За маникюрным столом люди говорят такое, что тебе и не снилось.
Гейдж, не отрывая глаз от дороги, покачал головой:
- Вот уж не ожидал, что отец будет делать маникюр. Когда я впервые об этом услышал, то задумался, что ж это за женщина, которая смогла подбить его на такое. Как ты можешь догадаться, в семье это обсуждалось со всех сторон.
Мне было очень важно, что думал обо мне Гейдж.
- Я никогда ни о чем его не просила, - заволновалась я. - И никогда не рассматривала его как... ну, как какого-то сладкого папочку... он мне никогда не делал никаких подарков, ничего не...
- Либерти, - мягко остановил меня Гейдж, - все в порядке, успокойся. Я это уже понял.
- Ох, - протяжно вздохнула я. - Представляю, как все это выглядело.
- Мне сразу же стало ясно, что ничего такого между вами нет. Я исходил из того, что любой мужчина, который спал с тобой, никогда бы не выпустил тебя из своей постели.
Молчание.
Это намеренно провокационное замечание разбило ход моих мыслей надвое. С одной стороны, я испытывала желание, с другой - глубокую неуверенность в себе. Я не помню, чтобы так хотела кого-то (если такое вообше случалось), как хотела Гейджа. Но я его не устроила бы в постели. Я была неопытна, ничего не умела. Во время секса я слишком легко отвлекалась и никогда не могла блокировать свое причудливое сознание, заставлявшее меня вдруг прямо во время процесса обеспокоиться: «Подписала ли я Каррингтон разрешение на экскурсию?» или: «Интересно, выведут ли в химчистке кофейное пятно с моей белой блузки?» Короче говоря, как любовница я никуда не годилась. И мне не хотелось, чтобы этот мужчина знал об этом.
- Так будем обсуждать это? - спросил Гейдж, и я сообразила, что он имеет в виду поцелуй.
- Что? - тем не менее спросила я.
Он тихо рассмеялся.
- Значит, нет. - Сжалившись надо мной, он сменил тему, поинтересовавшись успехами Каррингтон в школе. И я, испытав облегчение, рассказала ему о проблемах сестры с математикой, затем разговор плавно перешел на наши школьные воспоминания, и вскоре Гейдж уже развлекал меня рассказами о всяких историях, в которые он со своими братьями попадал в детстве.
Я и не заметила, как мы оказались у ресторана. Пока швейцар в форменной одежде помог мне выбраться из машины, другой взял у Гейджа ключи.
- Если хочешь, можем пойти куда-нибудь в другое место, - сказал Гейдж, беря меня под локоть. - Если тебе здесь не нравится, только скажи.
- По-моему, здесь чудесно.
Это был современный французский ресторан со светлыми стенами и столиками, покрытыми белыми скатертями, где музыкант играл на пианино. Когда Гейдж объяснил женщине-метрдотелю, что количество персон для застолья, заказанного на имя Тревисов, сократилось с девяти человек до двух, она подвела нас к одному из маленьких столиков в углу, частично скрытому ширмой в виде занавеса, создающей уединение.
Пока Гейдж просматривал карту вин толщиной с телефонный справочник, услужливый официант налил нам в бокалы воды и постелил мне на колени салфетку. Гейдж выбрал вино, мы заказали суп из артишоков с кусочками карамелизированного омара из штата Мэн, по порции калифорнийского морского ушка и жареного палтуса из Дувра с горячим салатом из новозеландских баклажанов и перца.
- Мой ужин путешествовал больше, чем я за всю жизнь, - сказала я.
Гейдж улыбнулся:
- Куда бы ты отправилась, если б имела выбор?
Я оживилась. Я всегда мечтала побывать в тех местах, которые видела только на страницах журналов да в кино.
- Ой, даже не знаю... ну, прежде всего в Париж, наверное. Или в Лондон, а может, во Флоренцию. К тому времени, как Каррингтон немножко подрастет, я скоплю достаточную сумму, чтобы нам с ней отправиться в автобусный тур по Европе..
- Не стоит знакомиться с Европой из окна автобуса, - сказал Гейдж.
- Вот как?
- Да, не стоит. И ехать нужно с кем-то, кто все там знает. - Он вытащил телефон и раскрыл его. - Так куда?
Я улыбнулась и растерянно покачала головой:
- Что значит куда?
- Ну, в Париж или в Лондон? Я могу заказать самолет, и он будет готов через два часа.
Я решила поддержать игру:
- Что берем? «Гольфстрим» или «сайтейшн»?
- В Европу, конечно же, «Гольфстрим».
Тут я поняла, что он не шутит.
- У меня и чемодана-то нет, - сказала я остолбенело.
- Я куплю тебе все необходимое на месте.
- Ты же сказал, что устал от путешествий.
- Я говорил о деловых командировках. И потом, я хочу увидеть Париж с человеком, который никогда его прежде не видел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90