И в кухню заходил лишь затем, чтобы налить себе кофе. Он искренне не понимал мужчин, которые проявляли интерес к фарфоровой посуде, ели пророщенную люцерну или размышляли иногда над женскими проявлениями своей сущности. В Черчилле ничего женского не было, и он ополчился бы на любого, дерзнувшего предположить обратное.
Когда Черчилль впервые появился в салоне «Уан», я только начинала там работать. В один прекрасный день, нарушив чинную атмосферу, по салону прокатилась волна оживления: стилисты переговаривались вполголоса, клиенты крутили головами. Мне удалось мельком его увидеть, когда его вели к Зенко в один из VIP-залов: шапка густых волос стального цвета, темно-серый костюм. Черчилль задержался в дверях, кинул взгляд через весь зал. У него были темные глаза - того карего цвета, когда радужная оболочка почти сливается со зрачками. Это был довольно красивый старикан, однако что-то все же отличало его от других, чувствовалась в нем какая-то эксцентричность.
Наши взгляды встретились. Он неподвижно замер, внимательно разглядывая меня из-под прищуренных век. И тут мной овладело какое-то чудное ощущение, которое почти невозможно объяснить... где-то глубоко в груди, там, куда не проникают слова, возникло приятное удовлетворение, как от удачного обретения. Я ощутила покой и свободу и замерла в ожидании. Я почти чувствовала, как оттаивают мельчайше мышцы у меня на лбу и челюстях. Захотелось улыбнуться ему, но я не успела - Черчилль с Зенко ушел в другой зал.
- Кто это? - спросила я у Энджи, которая стояла рядом.
- Папик высшей категории, - ответила она с благоговением в голосе. - Только не говори, будто ты никогда не слышала о Черчилле Тревисе.
- Я слышала о Тревисах, - сказала я. - Что-то вроде Бассов из Далласа, верно? Такие же богачи?
- Черчилль Тревис в мире капитала - как Элвис в мире музыки, дорогуша. Он не сходит с телеэкранов, все время маячит на Си-эн-эн. Автор книг. Ему принадлежит половина Хьюстона, он владелец яхт, самолетов, поместий...
Даже учитываясклонность Энджи к преувеличению, сказанное произвело на меня впечатление.
- И что самое ценное, он вдовец, - закончила Энджи. - Его жена умерла недавно. Ох, я все-таки найду способ проникнуть в тот зал, где они с Зенко. Я должна познакомиться с ним! Видела, как он только что смотрел на меня!
Ее слова заставили меня смущенно улыбнуться. Я-то думала, он смотрел на меня, а на самом деле на Энджи. Да, пожалуй, так оно и было: ведь это она сексуальная блондинка, которую все мужчины обожают.
- Да, видела, - сказала я. - Ты что, на самом деле за ним пойдешь? А я думала, тебе и с Джорджем хорошо. - Джордж - это сладкий папочка Энджи на тот момент, недавно подаривший ей «кадиллак-эскалейд». Машина была взята напрокат, но Джордж сказал Энджи, что она может ездить на нем сколько пожелает.
- Знаешь, Либерти, умная сладкая девочка никогда не упустит шанса повысить свой статус. - Энджи поспешила к зеркалу, чтобы подправить макияж, заново подвести глаза и подкрасить губы перед встречей с Черчиллем Тревисом.
Я пошла в подсобку и достала щетку, собираясь подмести с пола волосы. Только я принялась за дело, как ко мне подбежал стилист по имени Алан. Он пытался сохранять спокойствие, но глаза у него были круглыми, как серебряные доллары.
- Либерти, - настойчиво обратился он ко мне вполголоса, - Зенко хочет, чтобы ты принесла мистеру Тревису стакан холодного чаю. Крепкого, льда побольше, без лимона, два пакетика заменителя сахара. Голубые пакетики. Подай на подносе. Только ничего не напутай, а не то Зенко нам всем покажет.
Я переполошилась:
- Почему я? Пусть бы Энджи принесла. Он на нее смотрел. Она хочет, точно. Она...
- Он велел, чтобы принесла ты. Сказал: «Темноволосая маленькая девушка». Быстрее же, Либерти. Не забудь: голубые пакетики, голубые.
Я пошла готовить чай в соответствии с полученными указаниями, тщательно все перемешала, чтобы ни одного нерастворенного кристаллика заменителя сахара не осталось. Наполнила стакан до краев самыми симметричными из имевшихся кубиками льда. Когда я приблизилась к VIP-кабинету, пришлось, открывая дверь, удерживать поднос одной рукой. Кубики льда в стакане угрожающе звякнули, и я отчаянно испугалась - не пролилось ли несколько капель.
Изобразив непреклонную улыбку, я вошла в VIР-кабинет. Мистер Тревис сидел в кресле лицом к огромному зеркалу в золотой раме. Зенко описывал возможные вариации настоящей прически мистера Тревиса - стандартной стрижки делового человека. Я сообразила, что Зенко таким образом ненавязчиво намекает мистеру Тревису, что неплохо бы попробовать что-нибудь другое, как-то изменить прическу - быть может, текстурировать и нанести сверху гель, чтобы придать образу некоторую резкость.
Я подавала чай, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимание, но эти проницательные темные глаза не отпускали меня. Принимая с подноса стакан, Тревис повернулся в кресле ко мне лицом.
- А вы что скажете? - обратился он ко мне с вопросом. - Нужно ли мне, по-вашему, совершенствовать свой внешний вид?
Обдумывая ответ, я заметила, что его нижние зубы несколько кривоваты. Эта особенность, когда он улыбался, придавала ему сходство со старым свирепым львом, приглашающим львенка поиграть. Глаза излучали тепло. В его лицо с резкими чертами навсегда въелся коричневый загар. Стараясь выдержать его взгляд, я почувствовала, как от восторга в горле у меня образовался маленький комок, который я проглотила.
Я сказала ему правду. Не могла иначе.
- Думаю, черты у вас и так достаточно резкие, - проговорила я. - Еще чуть-чуть, и вас будут бояться.
Зенко побледнел. В этот момент он, без сомнения, решил меня немедленно уволить.
Хохот Тревиса напомнил грохот сотрясаемых в мешке камней.
- Я послушаюсь мнения этой молодой леди, - сказал он Зенко. - Просто уберите полдюйма сверху да подровняйте сзади и с боков. - Он по-прежнему не сводил с меня глаз. - Как вас зовут?
- Либерти Джонс.
- Откуда у вас это имя? Вы из какой области Техаса? Что вы здесь деласте? Моете головы клиентам?
Позже я узнала, что Черчилль имел обыкновение задавать вопросы по два-три сразу, и если какой-то из них забывался, он его повторял.
- Я родилась в округе Либерти, какое-то время жила в Хьюстоне, потом в Уэлкоме. Меня еще не допускают мыть головы, я только что начала здесь работать, я ученица.
- Не допускают мыть головы, - повторил Тревис, приподняв тяжелые брови, как будто услышал какую-то нелепость. - А что тогда, черт побери, делает ученица?
- Я подаю клиентам холодный чай. - Одарив его самой привлекательной улыбкой, на которую только была способна, я собралась уходить.
- Останьтесь, - скомандовал он. - Вы можете потренироваться мыть голову на мне.
В разговор вступил Зенко. Выражение его лица оставалось сверхспокойным, а британский акцент стал еще более выраженным, чем обычно, будто он только что отобедал с Камиллой и Чарлзом.
- Мистер Тревис, эта девушка еще не прошла достаточную подготовку. Она еще не может мыть голову. А у нас между тем имеются стилисты высокой квалификации, которые помогут вам сегодня, и...
- Сколько же нужно учиться, чтобы быть допущенной мыть голову? - скептически спросил Тревис. По нему было видно, что он не привык к отказам, ни к каким и ни от кого. - Вы, мисс Джонс, уж постарайтесь, а я не буду жаловаться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90