- Что думаете делать?
Ханна ответила за нас обеих:
- Я хочу, чтобы Либерти подружилась с питбулями мисс Марвы, но она боится.
- Ничего не боюсь, - возразила я, слукавив, но уж очень мне не хотелось выставлять себя перед Харди трусихой.
- Ты же только что расписывала, к чему может привести собачий укус, - заметила Ханна.
- Это еще не значит, что я боюсь, - защищалась я. - Это значит, что я просто хорошо информирована.
Харди предостерегающе посмотрел на сестру:
- Ханна, нельзя принуждать человека к такому делу, пока он не готов. Пусть Либерти сама решит, когда сделать это.
- Я хочу сейчас, - настаивала я, в угоду собственной гордости игнорируя всякий здравый смысл.
Харди отошел в сторону завернуть кран шланга, затем снял с располагавшейся рядом вешалки для белья белую футболку и натянул се на себя.
- Я с вами. Мисс Марва тут все ходила за мной, упрашивала, чтобы я отвез кое-какие ее работы в картинную галерею.
- Она художница? - поинтересовалась я.
- О да, - ответила Ханна. - Мисс Марва рисует люпины. У нее здорово получается, правда, Харди?
- Да, - подтвердил он, тихонько дернув сестру за одну из косичек.
Я наблюдала за Харди и ощущала все ту же непонятную тоску, что и раньше при встрече с ним. Хотелось стать к нему поближе, почувствовать запах его кожи под выцветшей джинсовой тканью.
Когда Харди заговорил со мной, его голос, как мне показалось, чуть изменился.
- Как твои коленки, Либерти? Болят?
Я молча отрицательно помотала головой, в ответ на проявленный им интерес чуть не задрожав, словно потревоженная гитарная струна.
Он протянул ко мне руку и, помедлив мгновение, снял с моего обращенного к нему лица очки в коричневой оправе. Линзы, как всегда, были грязные и залапанные.
- Как ты через них что-то еще видишь? - удивился он. Я пожала плечами и улыбнулась, глядя на притягательное расплывчатое пятно его лица надо мной.
Харди протер стекла краем своей футболки и, прежде чем вернуть мне, придирчиво осмотрел их.
- Ну, пойдемте, провожу вас к мисс Марве. Интересно посмотреть, как она встретит Либерти.
- Она добрая? - Я двинулась по правую сторону от него, а Ханна - по левую.
- Добрая, если ты ей нравишься, - ответил Харди.
- А старая? - спросила я, вспоминая злобную тетку у нас в Хьюстоне, которая гонялась за мной с палкой, если моя нога наступала на ее тщательно возделываемый палисадник. Не очень-то я любила стариков. Те немногие, которых я знала, были либо вредные и неповоротливые, либо хлебом не корми обожали поговорить о своих болячках.
Вопрос рассмешил Харди.
- Точно не знаю. Сколько ее помню, ей все пятьдесят девять.
Пройдя четверть мили по дороге, мы подошли к трейлеру мисс Марвы, который я узнала бы и без посторонней помощи: с заднего двора за оградой из рабицы доносился лай двух дьявольских отродий. Они чуяли, что я иду. Мне тут же сделалось не по себе, по спине пробежал холодок, тело покрылось испариной, а сердце так оглушительно стучало, что я ощущала его биение даже в своих покрытых ссадинами коленках.
Я остановилась как вкопанная, и Харди, задержавшись, насмешливо улыбнулся:
- Либерти, не из-за тебя ли собаки так разошлись?
- Они не могут учуять страх, - ответила я, прикованная взглядом к углу обнесенного оградой двора, где рвались и метались с пеной у рта питбули.
- Ты же вроде говорила, что не боишься собак, - сказала Ханна.
- Обычных - не боюсь. Но злые бешеные питбули - совсем другое.
Харди рассмеялся. Он положил свою теплую руку мне на шею сзади и, успокаивая, сжал ее.
- Пойдем к мисс Марве. Она тебе понравится. - Харди снял солнечные очки и обратил на меня улыбающиеся голубые глаза. - Обещаю.
В фургоне сильно пахло табачным дымом, цветочной водой и еще чем-то вкусным из духовки. Казалось, каждого квадратного дюйма жилища коснулась рука художника. Расписанные вручную вентиляторы в крыше, сплетенные из акриловой пряжи крышки матерчатых коробок, рождественские узоры, вязаные коврики и всех размеров и форм холсты без рам с изображениями люпинов.
Посреди всего этого хаоса стояла полная маленькая женщина с начесом-муравейником идеальной формы. Волосы были выкрашены в какой-то красноватый цвет, аналогов которого я никогда не встречала в природе. Лицо женщины покрывала сетка мелких и глубоких морщин, которые находились в постоянном движении, подстраиваясь под ее оживленную мимику. Взгляд был живой и настороженный, как у ястреба. Мисс Марва, может, и была старой, но уж неповоротливой ее точно не назовешь.
- Харди Кейтс, - проскрежетала она огрубевшим от никотина голосом, - я ждала, что ты заберешь мои картины два дня назад.
- Да, мэм, - кротко сказал Харди.
- Ну, мальчик мой, и что ты скажешь в свое оправдание?
- Я был очень занят.
- Если уж заявляешься с опозданием, Харди, то потрудись хотя бы изобрести нестандартное объяснение. - Ее внимание переключилось на нас с Ханной. - Ханна, что это за девочка с тобой?
- Это Либерти Джонс, мисс Марва. Они с мамой только что въехали в новый трейлер внутри новой дороги.
- Вы с мамой вдвоём? - спросила мисс Марва, поджав рот, словно только что проглотила горсть жареных пикулей.
- Нет, мэм. С нами еще мамин друг. - Поощряемая расспросами мисс Марвы, я рассказала все о Флипе, о том, что он вечно переключает телевизор с одного канала на другой, о том, что мама овдовела, и о том, что я пришла заключить мир с питбулями после того, как они, убежав из-за ворот, до смерти напугали меня.
- Негодники, - без выражения проговорила мисс Марва. - От них больше беспокойства, чем толку. Но они нужны мне для компании.
- А чем вас не устраивают кошки? - спросила я.
Мисс Марва решительно покачала головой:
- Я давно отказалась от кошек. Кошки привязываются к месту, собаки - к людям.
Мисс Марва, слегка подталкивая, повела нас троих в кухню и перед каждым поставила тарелку с большущим куском торта «Красный бархат». Харди с набитым ртом сообщил мне, что мисс Марва готовит лучше всех в Уэлкоме. По его словам, торты и пирожные мисс Марвы каждый год выигрывали трехцветную ленточку на выставке в округе, пока руководство не попросило ее отказаться от участия, чтобы дать другим шанс на победу.
Такого вкусного торта «Красный бархат», как у мисс Марвы, я никогда не пробовала. На пахте, с какао и добавлением красных пищевых красителей, он горел, как красный светофор, а сверху был покрыт слоем крема толщиной с дюйм.
Мы поглощали этот торт, как голодные волки, и, подбирая крошки, так яростно скоблили вилками желтые тарелки, что чуть не сковырнули с них слой. Я еще чувствовала во рту сладкий вкус крема, когда мисс Марва подвела меня к банке с собачьими печеньями, стоявшей на краю кухонной стойки.
- Отнеси пару печений собакам, - проинструктировала меня она, - и скорми их им через ограду. Покормишь их - они мигом к тебе проникнутся.
Я с трудом сглотнула. Торт в желудке разом превратился в кирпич. Видя выражение моего лица, Харди тихо сказал:
- Не бойся.
Перспектива оказаться лицом к лицу с питбулями не очень-то вдохновляла, но если это обещало еще несколько минут рядом с Харди, то я и к стаду разбушевавшихся лонгхорнов вышла бы. Запустив руку в банку, я взяла два печенья в форме косточки, которые в моей влажной ладони сразу же стали липкими. Ханна осталась в прицепе помочь мисс Марве сложить ее работы в коробку, принесенную из винного магазина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90
Ханна ответила за нас обеих:
- Я хочу, чтобы Либерти подружилась с питбулями мисс Марвы, но она боится.
- Ничего не боюсь, - возразила я, слукавив, но уж очень мне не хотелось выставлять себя перед Харди трусихой.
- Ты же только что расписывала, к чему может привести собачий укус, - заметила Ханна.
- Это еще не значит, что я боюсь, - защищалась я. - Это значит, что я просто хорошо информирована.
Харди предостерегающе посмотрел на сестру:
- Ханна, нельзя принуждать человека к такому делу, пока он не готов. Пусть Либерти сама решит, когда сделать это.
- Я хочу сейчас, - настаивала я, в угоду собственной гордости игнорируя всякий здравый смысл.
Харди отошел в сторону завернуть кран шланга, затем снял с располагавшейся рядом вешалки для белья белую футболку и натянул се на себя.
- Я с вами. Мисс Марва тут все ходила за мной, упрашивала, чтобы я отвез кое-какие ее работы в картинную галерею.
- Она художница? - поинтересовалась я.
- О да, - ответила Ханна. - Мисс Марва рисует люпины. У нее здорово получается, правда, Харди?
- Да, - подтвердил он, тихонько дернув сестру за одну из косичек.
Я наблюдала за Харди и ощущала все ту же непонятную тоску, что и раньше при встрече с ним. Хотелось стать к нему поближе, почувствовать запах его кожи под выцветшей джинсовой тканью.
Когда Харди заговорил со мной, его голос, как мне показалось, чуть изменился.
- Как твои коленки, Либерти? Болят?
Я молча отрицательно помотала головой, в ответ на проявленный им интерес чуть не задрожав, словно потревоженная гитарная струна.
Он протянул ко мне руку и, помедлив мгновение, снял с моего обращенного к нему лица очки в коричневой оправе. Линзы, как всегда, были грязные и залапанные.
- Как ты через них что-то еще видишь? - удивился он. Я пожала плечами и улыбнулась, глядя на притягательное расплывчатое пятно его лица надо мной.
Харди протер стекла краем своей футболки и, прежде чем вернуть мне, придирчиво осмотрел их.
- Ну, пойдемте, провожу вас к мисс Марве. Интересно посмотреть, как она встретит Либерти.
- Она добрая? - Я двинулась по правую сторону от него, а Ханна - по левую.
- Добрая, если ты ей нравишься, - ответил Харди.
- А старая? - спросила я, вспоминая злобную тетку у нас в Хьюстоне, которая гонялась за мной с палкой, если моя нога наступала на ее тщательно возделываемый палисадник. Не очень-то я любила стариков. Те немногие, которых я знала, были либо вредные и неповоротливые, либо хлебом не корми обожали поговорить о своих болячках.
Вопрос рассмешил Харди.
- Точно не знаю. Сколько ее помню, ей все пятьдесят девять.
Пройдя четверть мили по дороге, мы подошли к трейлеру мисс Марвы, который я узнала бы и без посторонней помощи: с заднего двора за оградой из рабицы доносился лай двух дьявольских отродий. Они чуяли, что я иду. Мне тут же сделалось не по себе, по спине пробежал холодок, тело покрылось испариной, а сердце так оглушительно стучало, что я ощущала его биение даже в своих покрытых ссадинами коленках.
Я остановилась как вкопанная, и Харди, задержавшись, насмешливо улыбнулся:
- Либерти, не из-за тебя ли собаки так разошлись?
- Они не могут учуять страх, - ответила я, прикованная взглядом к углу обнесенного оградой двора, где рвались и метались с пеной у рта питбули.
- Ты же вроде говорила, что не боишься собак, - сказала Ханна.
- Обычных - не боюсь. Но злые бешеные питбули - совсем другое.
Харди рассмеялся. Он положил свою теплую руку мне на шею сзади и, успокаивая, сжал ее.
- Пойдем к мисс Марве. Она тебе понравится. - Харди снял солнечные очки и обратил на меня улыбающиеся голубые глаза. - Обещаю.
В фургоне сильно пахло табачным дымом, цветочной водой и еще чем-то вкусным из духовки. Казалось, каждого квадратного дюйма жилища коснулась рука художника. Расписанные вручную вентиляторы в крыше, сплетенные из акриловой пряжи крышки матерчатых коробок, рождественские узоры, вязаные коврики и всех размеров и форм холсты без рам с изображениями люпинов.
Посреди всего этого хаоса стояла полная маленькая женщина с начесом-муравейником идеальной формы. Волосы были выкрашены в какой-то красноватый цвет, аналогов которого я никогда не встречала в природе. Лицо женщины покрывала сетка мелких и глубоких морщин, которые находились в постоянном движении, подстраиваясь под ее оживленную мимику. Взгляд был живой и настороженный, как у ястреба. Мисс Марва, может, и была старой, но уж неповоротливой ее точно не назовешь.
- Харди Кейтс, - проскрежетала она огрубевшим от никотина голосом, - я ждала, что ты заберешь мои картины два дня назад.
- Да, мэм, - кротко сказал Харди.
- Ну, мальчик мой, и что ты скажешь в свое оправдание?
- Я был очень занят.
- Если уж заявляешься с опозданием, Харди, то потрудись хотя бы изобрести нестандартное объяснение. - Ее внимание переключилось на нас с Ханной. - Ханна, что это за девочка с тобой?
- Это Либерти Джонс, мисс Марва. Они с мамой только что въехали в новый трейлер внутри новой дороги.
- Вы с мамой вдвоём? - спросила мисс Марва, поджав рот, словно только что проглотила горсть жареных пикулей.
- Нет, мэм. С нами еще мамин друг. - Поощряемая расспросами мисс Марвы, я рассказала все о Флипе, о том, что он вечно переключает телевизор с одного канала на другой, о том, что мама овдовела, и о том, что я пришла заключить мир с питбулями после того, как они, убежав из-за ворот, до смерти напугали меня.
- Негодники, - без выражения проговорила мисс Марва. - От них больше беспокойства, чем толку. Но они нужны мне для компании.
- А чем вас не устраивают кошки? - спросила я.
Мисс Марва решительно покачала головой:
- Я давно отказалась от кошек. Кошки привязываются к месту, собаки - к людям.
Мисс Марва, слегка подталкивая, повела нас троих в кухню и перед каждым поставила тарелку с большущим куском торта «Красный бархат». Харди с набитым ртом сообщил мне, что мисс Марва готовит лучше всех в Уэлкоме. По его словам, торты и пирожные мисс Марвы каждый год выигрывали трехцветную ленточку на выставке в округе, пока руководство не попросило ее отказаться от участия, чтобы дать другим шанс на победу.
Такого вкусного торта «Красный бархат», как у мисс Марвы, я никогда не пробовала. На пахте, с какао и добавлением красных пищевых красителей, он горел, как красный светофор, а сверху был покрыт слоем крема толщиной с дюйм.
Мы поглощали этот торт, как голодные волки, и, подбирая крошки, так яростно скоблили вилками желтые тарелки, что чуть не сковырнули с них слой. Я еще чувствовала во рту сладкий вкус крема, когда мисс Марва подвела меня к банке с собачьими печеньями, стоявшей на краю кухонной стойки.
- Отнеси пару печений собакам, - проинструктировала меня она, - и скорми их им через ограду. Покормишь их - они мигом к тебе проникнутся.
Я с трудом сглотнула. Торт в желудке разом превратился в кирпич. Видя выражение моего лица, Харди тихо сказал:
- Не бойся.
Перспектива оказаться лицом к лицу с питбулями не очень-то вдохновляла, но если это обещало еще несколько минут рядом с Харди, то я и к стаду разбушевавшихся лонгхорнов вышла бы. Запустив руку в банку, я взяла два печенья в форме косточки, которые в моей влажной ладони сразу же стали липкими. Ханна осталась в прицепе помочь мисс Марве сложить ее работы в коробку, принесенную из винного магазина.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90