https://www.dushevoi.ru/products/unitazy/sidenya/Gustavsberg/nordic/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z


 

п.
В Эстонии после реставрации капитализма численность населения в результате естественных процессов (без учета иммиграции и эмиграции) неуклонно сокращается. Это - самый верный индикатор неблагополучия в обществе, его серьезной болезни. Коэффициент естественного воспроизводства является как бы своеобразным термометром, коказывающем уровень заболеваемости общества. Чем ниже его показатель, тем хуже обстоят дела. А ведь в советское время коэффициент естественного воспроизводства не только всего населения, но и коренного - эстонцев - был положительным. В то же время (только за восемь лет нового столетия, т.е. за 2000-2007 гг., численность эстонцев уменьшилась на 15 тысяч человек). Такова цена расплаты за возврат в прошлое - в капиталистическую Европу. А в действительности эта цена еще больше, если принять во внимание появление хронической безработицы, пауперизма, ребятишек, которые не ходят в школу, а попали в лапы криминального сообщества (включая девочек, ставшими проститутками) и т.д. А чего стоят потери в области морали! В обществе пропагандируется эгоизм и индивидуализм, исчезают привычки коллективизма даже среди тех, кто рос и воспитывался в советское время. Исчезает уважение к старшим.
В отношении репресий, проводившихся при И.Сталине, Эстония не была исключением. Отправляли в ГУЛАГ всех: и русских, и украинцев, и грузин, и эстонцев - представителей всех национальностей, без исключения. И делать на основе этих репрессий вывод о направленном геноциде именно эстонского народа - это искажение исторической правды.
В составе СССР Эстония была равноправной республикой и мы, госплановцы, никогда не испытывали чувства ущемления наших прав и достоинства, работая в Госплане СССР над очередным проектом, не испытыввали отношения к Эстонии, как к оккупированной территории, как к колонии. Наоборот, в Госплане СССР все относились к нам с уважением и, как правило, “срезали” фонды у старшего брата, т.е. у России, чтобы подкинуть их нам. Более того, нам нередко приходилось отбиваться от предложений союзных и союзно-республиканских министерств осуществлять инвестиции на нашей территории из-за высокого уровня нашей производственной культуры и удобного для кооперации географического расположения республики. Мы выступали, как правило, против, ибо знали, что у нас ресурсы рабочей силы исчерпаны, а завозить ее из-за пределов Эстонии мы не хотели, учитывая нагрузку на соцциальную инфраструктуру, а также имея в виду социальный и национальный аспекты. В этом вопросе нас поддерживали и ЦК, и Совете Министров республики. Да, мы в свое время согласились со строительством Муугаского морского порта. Ну и что плохого в том, что мы разгрузили Таллинн от огромного потока грузоперевозок и получили современный комплекс с элеватором и складами-холодильниками? А сколько в свое время я наслушался упреков в том, что прислуживаю Москве! Но это было позже, когда я уже стал председателем Госплана ЭССР, о чем несколько ниже.
И все-таки феномен противостояния эстонцев русским и представителям других национальностей существовал и существует до сих пор. И дело не только в национализме. Свою роль сыграло и историческое прошлое, а именно то, что эстонцы входили на протяжении двух веков в состав Российской империи, которая, по образному выражению В.Ленина, была “тюрьмой народов”. И сталинские репрессии, которые многими воспринимались как проявления геноцида, однако по существу своему, повторяю, носили политический характер. И национализация предприятий, а также земли. И различия в языках, культуре, традициях и обычаях эстонского и неэстонского населения, которые становятся нередко поводом для конфликтов или взаимной отчужденности на бытовом уровне (исходя из принципа “свой” - “чужой”).
Однако вернемся к процедуре согласования проекта плана в Москве. После рассмотрения его в отраслевых отделах (а информацию о результатх согласования проекта плана наше управление собирало ежедневно, докладывая ее Г.Тынспоэгу), наступала очередь сводного отдела территориального планирования Госплана СССР, где и проходил первый раунд обсуждения оставшихся разногласий, по которым не удалось найти компромиссных решений ни нашим специалистам, ни начальникам отделов, ни заместителям председателя Госплана республики. Рассмотрение этих разногласий проходило у М.Первухина с участием работников подотдела, который курировал Белоруссию и Прибалтику, а также отраслевых отделов Госплана СССР. С нашей стороны в совещании принимала участие представительная делегация во главе с председателем Госплана республики. Часть разногласий на этой стадии удавалось “снять” благодаря, в частности, авторитету М.Первухина и нашей настойчивости.
Вообще борьба сторон вокруг оставшихся разногласий по узловым проблемам плана - это столкновение воль, интеллекта, эрудиции, авторитета, умения вести дискуссию и находить “убойные” аргументы. Словом, противостояние не только интересов, но и субъективных факторов (см. подробнее в моей книге “На перекрестке четырех дорог. Прогноз судьбы человечества”, глава 4).
Однако на этом дебаты вокруг разногласий не завершались. Впереди был очень важный, решающий второй раунд - рассмотрение проекта плана у председателя Госплана СССР. Обычно, в окончательном варианте числилось не более 10-15 проблем, которые не удавалось решить ни в отделах, ни у зампредов председателя Госплана СССР, ни у М.Первухина. Это были, как правило, наиболее острые вопросы, касающиеся выделения республике комбикормов (точнее зерна и белковых добавок), объема поставок Эстонией животноводческих продуктов в общесоюзный фонд, выделения лимитов капитальных вложений на развитие хозяйства, непосредственно подведомственного правительству республики. К этому раунду переговоров мы готовились особенно тщательно, обдумывая всевозможные варианты, собирая дополнительную информацию для более основательной аргументации наших предложений. От Эстонии в состав делегации входили четыре человека: Председатель Совета Министров В.Клаусон, председатель Госплана республики Г.Тынспоэг, начальник управления нархозплана (в 1974 -1983 гг. им бы я) и постоянный представитель Эстонии в Москве (в те годы - И.Тооме, а затем А.Трегубов). Обычно второй раунд проходил в августе, а согласование проекта плана длилось около 3-х месяцев. И все это время в Москве находился либо я, либо один из моих замов.
Третий раунд рассмотрения разногласий по проекту плана проходил в сентябре на заседании Совета Министров СССР. В нем принимали участие Председатель Совета Министров ЭССР, председатель Госплана республики и наш постпред. Как правило, на заседании Правительства Союза шел разговор о содержании согласованных в Госплане СССР показателей проекта плана. К этому времени основные проблемы уже находили свое решение у Н.Байбакова, а позже у сменившего его Н.Талызина, о чем и докладывалось на заседании. Редко, когда республика поднимала ту или иную неразрешенную проблему. В этом случае к делегации республики подключался и К.Вайно.
В течение многих лет мне повезло работать с В.Клаусоном. Хотелось бы отметить его трудолюбие, старательность, стремление глубоко вникнуть в суть рассматриваемой проблемы. Он всегда тщательно готовился к рассмотрению разногласий у Н.Байбакова и благодаря этому результаты для республики были во многих случаях положительными. Мы с премьером сидели сутками, отрабатывая нашу позицию на предстоящих переговорах. Во время многочасовых дебатов у Н.Байбакова от имени нашей небольшой делегации, естественно, выступал В.Клаусон. Мы с Г.Тынспоэгом помогали ему советами, справками, а также вступая в полемику с начальниками отделов и замами Н.Байбакова (последние в полном составе присутствовали на рассмотрении разногласий). Хотя обычно разговор шел неторопливый, без спешки, обстоятельный и дружелюбный, однако это совсем не означало, что при обсуждении тех или иных острых вопросов обстановка не накалялась, иной раз до точки кипения. Я вспоминаю такой эпизод. В.Клаусон, не сдержавшись, как-то сказал что-то язвительное и весьма резкое в адрес одного из замов Н.Байбакова, примерно в таком духе, что тому следовало бы глубже вникать в суть обсуждаемой проблемы. Наступила тишина. В.Клаусон сидел багровый от напряжения - сдали нервы. Надо сказать, что В.Клаусон и на заседаниях правительства и на совещаниях в узком составе умел резко осадить или одернуть кого-то, в большинстве случаев, вполне заслуженно. Юмор у него был иной раз грубоватый. Как-то он сказал Г.Тынспоэгу, который пытался навязать ему свою точку зрения по какому-то вопросу, причем тоном, скажу прямо, довольно безаппеляционным: “Что ты лезешь ко мне под юбку!” Г.Тынспоэг, обидевшись, вышел из кабинета, и мы с В.Клаусоном, оставшись вдвоем, продолжали обсуждение довольно непростой темы. Он готов был выслушать любое возражение, но сказанное спокойно и без гонора. Терпеть не мог высокомерия в том или ином человеке. Однако вернемся к вышеописываемому эпизоду. Мертвую тишину прервал Н.Байбаков, у которого еще сильнее затряслась голова. Негромко зазвучали его слова, сказанные им с расстановкой: “Уважаемый Председатель Совета Министров Эстонской Советской Социалистической Республики Вальтер Иванович Клаусон! Я прошу вернуть наш разговор в нормальное русло!” Такое подчеркнуто официальное и уважительное отношение помогло успокоить страсти спорщиков, дав понять и заму, что он имеет дело с высоким должностным лицом республики и следует отдавать себе отчет в сказанном и быть в споре более корректным, выбирая выражения и не выплескивая свои эмоции. Деловой характер обсуждения был восстановлен. Повторяю, мы с Г.Тынспоэгом часто вступали в полемику с приглашенными на совещание к Н.Байбакову начальниками отделов, которые обычно покидали кабинет председателя после завершения обсуждения касающегося их вопроса. За нашими дискуссиями с начальниками отделов и замами председателя Госплана СССР Н.Байбаков и В.Клаусон внимательно следили. Но когда наступала их очередь вступать в обсуждение , то это означало, что решение данной проблемы переходит в решающую фазу и они обычно ставили точку над i. И после этого никто из присутствующих не смог уже возражать, хотя далеко не всем нравилось принятое ими решение.
В 1983 году меня с поста заместителя председателя Госплана ЭССР перевели во вновь образованный экономический отдел ЦК КП Эстонии. Никакой инициативы я при этом не проявлял и, как говорят, “женили против моей воли”. В мае 1987 года меня вернули в Госплан уже в качестве его председателя, а Г.Тынспоэга назначили Председателем Комитета народного контроля, кооптировав его в состав Бюро ЦК КП Эстонии. Мне трудно сказать, был ли он доволен таким перемещением, но мне думается, что не очень, хотя ему теперь приходилось приходить ко мне в кабинет заведующего отделом ЦК, который курировал все экономические учреждения республики, включая и Госплан. Эти визиты по долгу службы, как мне казалось, уязвляли его самолюбие, поскольку я многие годы был его подчиненным. Однако, забегая вперед, замечу, что Г.Тынспоэг недолго возглавлял Комитет народного контроля, так как в сентябре 1988 года его назначили Председателем Государственного агропромышленного комитета ЭССР.
Здесь необходимо сделать одно важное, на мой взгляд, отступление. Я выше писал, что меня назначили на ответственную должность в Госплан против моей воли и даже не спросив моего согласия. Перевод в экономический отдела ЦК, а затем обратно в Госплан и все дальнейшие перемещения вплоть до назначеия министром союзного правительства происходили не по моей инициативе. Я никогда в жизни не делал карьеры и не стремился повысить свой статут в социальной иерархии общества. Я просто работал. Делал это добросовестно. За мной наблюдали в соответствующих инстанциях и делали выбор из нескольких кандидатур. Например, я позже узнал, что на должность министра труда и социальных вопросов в правительстве СССР претендовало шесть человек.
Мое пребывание на посту председателя Госплана ЭССР, который одновременно по положению являлся заместителем премьера, длилось почти два года, которые до краев были насыщены многочисленными драматическими событиями, вызванными горбачевской перестройкой. Как известно, в Эстонии она обернулась победой сепаратистских, прокапиталистических сил. Наша работа проходила под нарастающим давлением политических процессов, что не могло не усложнять решения насущных задач развития экономики Эстонии в Госплане СССР и в других общесоюзных органах власти. Мы оказались между молотом и наковальней.
Трудно погружаться в глубины своей памяти, воспроизводить без искажения чувства и мысли тех дней. К счастью, у меня сохранились служебные дневники за 1988 год. Записи в них представляют интерес спустя и два десятилетия, давая представление об основных направлениях работы, о тех проблемах, которым уделялось наибольшее внимание и той атмосфере, которая царила тогда в республике и в Союзе.
Дневник открывается личным планом работы на начавшийся год. В нем несколько разделов (выполнение плана текущего года; подготовка проектов планов на 1989 год и тринадцатую пятилетку; экономическая реформа;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
 https://sdvk.ru/Mebel_dlya_vannih_komnat/Akvaton/ 

 магазины напольной плитки в москве