купить зеркальный шкаф в ванную 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z


 

С вершины возвышенности (кстати, одной из самых высоких точек Эстонии) открывалась величественная панорама на многие километры окрест. Мне особенно нравилось наблюдать за наступлением грозового фронта, когда запад был весь сине-черным, а на востоке еще сияло солнце.
Волли перестроил дом по своему вкусу; рядом вырыл огромный пруд, в котором можно было даже удить карасей. Пруд не только украшал окрестности дачи, но и выполнял очень важную функцию: регулировал уровень грунтовой воды, служа накопителем талой и дождевой воды. Волли был подлинным мастером -художником. У него от природы были золотые руки и верный глазомер. Он, например, вырезал из корней деревьев и сучьев фантастические фигурки, дверные ручки, вешалки и т.п. вещи. Он сам мастерил лодки. Обладая совершенным слухом, великолепно играл на аккордеоне. Был мастером спорта по метанию блесен спиннингом, по стрельбе из пистолета. Волли был не подражаем. Движения его рук были не только выразительными, но и красивыми. Походка у Волли была особая, охотничья, сибирская. Кстати, будучи эстонцем из одной сибирской деревни (видимо, его родители попали туда во времена столыпинской реформы), был призван в формирующийся Эстонский стрелковый корпус. В конце войны служил адъютантом у моего отца. После возвращения нашей семьи из эвакуации Волли, как я уже выше писал, познакомился с Лайне и они стали жить, официально не регистрируясь в ЗАГСЕ, гражданским браком. У них родились три дочери (Элли, Нелли и Мооника).
Пользуясь гостеприимством Лайне и Волли, я старался их особенно не беспокоить. Спал на сеновале, хотя в моем распоряжении была отдельная комната на втором этаже. Я днями пропадал на озере, принося вечером домой свой улов (лещей, окуней и плотвичек). Волли, Лайне и их младшая дочь Мооника также были страстными рыбаками и мы иной раз выезжали в выходные дни на озеро на двух лодках. Если Лайне любила удить (как правило, мы сидели с ней в одной лодке), то Волли и Мооника были заядлыми спиннингистами, охотясь на судака, щуку и окуня. Между прочим, Мооника долгое время была, несмотря на свою молодость, председателем Тартуского клуба рыбаков.
Однажды мы вдвоем с сыном за день наловили 23 леща и свыше ста плотвиц. Весь этот улов, который мы еле-еле затащили на горку, был закопчен и подан к столу на мой день рождения. Приезжал я отдыхать на Воллину дачу и с дочерью после того, как она успешно сдала вступительные экзамены на экономический факультет МГУ.Это - не описка. Потенциальные посланцы от республики сдавали экзамены у себя на родине, выбирая в случае успешной их сдачи, тот вуз в других республиках, где они желали учиться. Как правило, это были вузы Москвы и Ленинграда.
Однако вернемся в тот поворотный день августа 1974 года. Мой отпуск был как раз в зените, когда, сидя в лодке, я заметил на берегу Лайне, которая изо всех сил махала руками, чтобы привлечь мое внимание, показывая жестами, что я должен плыть к ней. Вся ее фигура выражала озабоченность. Я в волнении поднял якорь и поспешил к берегу, выгребая против ветра, что было сил. Голова была полна тревожных мыслей. Неужели что-то стряслось в Таллинне с семьей или родителями? Когда я наконец-то причалил к берегу, Лайне объявила, что я должен срочно позвонить в Таллинн. Номер, который она записала на клочке бумаги, был мне незнаком. Она ничего толкового о том, кто звонил и по какому поводу, сказать не могла. Мол, женский голос попросил, чтобы я срочно позвонил по данному номеру. Вот и все. Моя тревога возросла еще больше. До хутора-дачи надо было подниматься вверх по крутому склону примерно с километр. Наконец я добрался до дома и набрал переданный мне Лайне номер телефона. В ответ услышал голос женщины, которая сказала, что соединяет меня с Г.Тынспоэгом - председателем Госплана республики. В трубке послышался голос Г.Тынспоэга, который, как само собой разумеющееся, сообщил, что я решением ЦК переведен с поста заместителя начальника ЦСУ на должность начальника отдела народнохозяйственного плана - члена коллегии Госплана ЭССР. В первый миг я потерял дар речи, сраженный не только самой новостью, сворачивающей мою жизнь на другую колею, но в большей мере самоуверенностью Г.Тынспоега.
-Как Вы посмели принять решение, даже не спросив моего согласия?! Я категорически против и не имею никакого желания уходить из статистики , - возразил я.
-А Вас никто и не должен спрашивать. Это не мое решение, а решение Бюро ЦК, - безапелляционно заявил он. - Завтра же Вы должны быть у меня на работе, так как вскоре предстоит защита проекта плана в Москве и работы очень много.
На этом разговор с Г.Тынспоэгом прервался. Вот это номер! В свое время я отказал в предложении перейти в Госплан предшественнику Г.Тынспоэга уважаемому мною Х.Аллику - умнейшему и мудрейшему человеку, старому коммунисту, сидевшему в тюрьме многие годы в буржуазной Эстонии, отбывавшему свой срок и в сталинских лагерях из-за протеста против передачи части территории Эстонии за рекой Нарвой Ленинградской области (ныне Кингисеппский район). Х.Аллик долго не мог простить мне моего отказа, перестав даже здороваться при встречах в здании Совета Министров.
А здесь такая бесцеремонность!
Вот она разница в этике поведения у старых большевиков, прошедших тюрьмы и войну, и у новых руководителей (я имею в виду Х.Аллика и Г.Тынспоэга), занимавших посты председателя Госплана республики! Разве Х.Аллик, имевший огромный авторитет и влияние в республике, не имел возможности силком перетащить меня на работу в свое ведомство? Безусловно, имел. Однако он этого не сделал, руководствуясь нравственным принципом, - не идти против воли и желания человека выбирать себе место работы.
Какой резон мне было уходить из статистики, которой я отдал столько лет? Мне было интересно работать с информацией, которая была нужна для исследовательской работы. Тем более, что к этому времени я защитил кандидатскую диссертацию и приступил к работе над докторской по политэкономии социализма. Вчерне уже были написаны четыре главы.
И вдруг - уходить на незнакомую мне работу, бросив начатые проекты в ЦСУ!
Однако делать было нечего. Я не мог пойти против ЦК, ибо это означало крах всех моих планов, а также потерю позиций и в статистике. Пришлось смириться. В тот же день я выехал в столицу.
Сдав дела в ЦСУ, я направился в Госплан. Встретили меня хорошо. Многих сотрудников этого ведомства я знал по совместной работе, ибо они были активными потребителями статистической информации. Особенно тесные контакты у меня еще со времени переписи населения установились с начальником отдела труда и заработной платы Б.Пассовым -интеллигентнейшим человеком.
Было еще одно обстоятельство, способствовавшее близкому знакомству со всеми ведущими работниками Госплана. Дело в том, что Х.Аллик перед тем, как пригласить меня на работу в его ведомство, учинил мне своеобразный “экзамен”. Во-первых, по его просьбе я прочитал всему коллективу Госплана курс лекций по макроэкономическим показателям и ситуации в экономике республике. А, во-вторых, он попросил меня провести официальную экспертизу первого планового баланса народного хозяйства.
На новом месте работы у меня сразу же сложились хорошие рабочие отношения с руководящими работниками отдела народнохозяйственого плана (ведущего подразделения в Госплане), начальником которого я был назначен. Я имею в виду в первую очередь К.Кристина, Х.Мери и Э.Терно, которые с готовностью и тактично посвящали меня в тайны плановой работы. Каждый из них, без преувеличения, был выдающейся личностью. Их всех отличала не только высокая этическая и интеллектуальная культура, огромная эрудиция, но и живой ум, твердый характер, а также отличное знание экономики республики, не говоря уже об опыте плановой деятельности.
Для полноты характеристики моего появления в Госплане (взгляд со стороны) приведу выдержку в переводе с эстонского из книги Х.Мери “Tagasivaated veerevast vagunist” («Взгляд в прошлое из бегущего вагона»): «Осенью 1974 года Густав Тынспоэг позвал на работу в Госплан на должность начальника сводного отдела Валерия Паульмана вместо отправленного на пенсию Петра Лукка. Кандидат экономических наук Паульман работал до этого первым заместителем начальника ЦСУ. В то время он был 37-летним энергичным, старательным, талантливым государственным служащим. Он происходил из семьи военного, отец был полковником в отставке, а дяди занимали высокие посты - один был генералом, второй прокурором. (Генералом был Эльмар Иванович, а прокурором - Роберт Иванович. Всего у отца было четыре брата, все его младше. Двое из них погибли во время Великой Отечественной войны, вероятно, под Великими Луками -В.П.). Валерий Паульман был несколько беспокойным человеком, иногда у него нехватало чувства равновесия, так как он часто поддавался эмоциям, а не трезвому рассудку. Он был человеком, который предпочитал руководить начальством и редко мирился с тем, что кто-то им управляет. Еще до начала рабочего дня или в первые его минуты он уже настраивал председателя, что нужно делать то-то и так-то, проводить именно такие совещания, рассмотреть такие-то вопросы и таким образом и т.д. В отделе он создал подходящий микроклимат, так как предпочитал больше хвалить подчиненных, чем их ругать. Паульман был начальником, который считал своим долгом заботиться о подчиненных и делал это настойчиво: повысилась заработная плата работников, многие получили квартиры. Он добился реорганизации отдела в управление, были созданы новые подотделы, что также способствовало росту заработной платы. Его организационные способности были на зависть большими. Вне все всякого сомнения, он в нашем ведомстве был лучшим знатоком русского языка. Наша совместная работа протекала замечательно. В основных проблемах у нас с ним не было разногласий, за исключением проблемы создания автоматизированной системы плановых расчетов, в части которой я не разделял его оптимизма и идеалистических взглядов. Вместе мы ругали начальство вместе с партийным руководством, царящую в Советском Союзе бюрократию и повседневные глупости. При посещении Москвы мы посещали общих знакомых и вели дискуссии на экономические темы. Изредка вместе ездили по грибы, был знаком с его семьей, но семьями мы не дружили. Но дальнейшая карьера Паульмана сильно изменила его как человека, но об этом позже» (стр. 327-328 цит. изд.).
В первый же день моей работы в Госплане я установил, что вопросов для рассмотрения в Госплане СССР в ходе согласования проекта годового плана (на 1975 год) накопилось приличное количество. Они касались практически всех его разделов. За две недели мне пришлось «перелопатить» весь проект плана, познакомиться ближе с начальниками отделов и ведущими специалистами нашего учреждения. Работали мы допоздна, как говорится «до упаду». Но все, что положено, успели сделать и представили в установленный срок в Госплан СССР наши т.н. «разногласия» с соответствующими обоснованиями по каждому вопросу. Скажу без излишней скромности, что если бы я не работал со статистической информацией почти два десятка лет и не знал бы во всех деталях положения дел в народном хозяйстве, то со столь ответственной и громадной по объему работой в столь короткий срок не справился бы.
Кстати, помимо содержания самих проблем мне пришлось на ходу осваивать специфику профессионального языка плановиков. Ведь у каждой профессиональной группы есть свой жаргон, или набор слов, который они применяют в своей повседневной практике. Например, слово «говорилка». Оно означало справку или, проще говоря, шпаргалку, по которой начальство устно докладывает суть вопроса и излагает аргументы в защиту нашей позиции, т.е. своеобразная домашняя «заготовка». От качества ее составления и подбора весомых аргументов во многом зависел успех переговоров. Содержание «говорилки» держалось в строгом секрете от партнеров по переговорам, ибо в ней излагались различные варианты компромиссных решений той или иной проблемы. На составление «говорилок» всегда затрачивалось много времени, что, как правило, окупалось лихвой в случае успешного решения вопроса в нашу пользу.
А вообще если говорить о процедуре согласования проекта плана республики с Госпланом СССР, то вкратце она выглядела следующим образом.
После того как проект плана (годового или пятилетнего) был разработан Госпланом республики, рассмотрен Советом Министров и ЦК КП Эстонии его окончательный вариант, оформленный по унифицированным формам, направлялся в Госплан СССР вместе с объяснительной запиской, в которой излагалась позиция республики по основным параметрам развития ее народного хозяйства. Проект плана был весьма солидным документом на нескольких тысячах страницах, который еле-еле помещался в купе пассажирского вагона. На вокзалах в Таллинне и в Москве нам приходилось перевозить его на двух тележках. За трудоемкую техническую сторону подготовки проекта плана (сбор материалов от отделов, размножение, брошюровку, транспортировку) отвечала у нас в управлении Х.Аннельяс - чрезвычайно ответственная и аккуратная работница, которая в «горячие» дни иной раз ночевала в Госплане, чтобы только обеспечить своевременную отправку документа в Москву.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
 магазин сантехники королев 

 Artistica Due Naturalia