https://www.dushevoi.ru/products/smesiteli/dlya-dushevoj-kabiny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z


 

И напрасно меня критикует Х.Мери за передачу трудоемкой работы по вычислениям, проверке, размножению проекта плана Вычислительному центру. По мере углубления этого проекта, передачи все большего количества работ Вычислительному центру нагрузка на наше управление и на отраслевые отделы в части рутинной технической работы значительно уменьшилась и повысилось одновременно качество проекта плана. Энтузиастом внедрения электронной обработки информации и оптимизационных расчетов, вне всякого сомнения, в Госплане был начальник отдела транспорта и связи Ю. Ребане, который стал координатором этой работы по своей отрасли в целом по СССР.
В Москве работу над проектом плана организовывал сводный отдел территориального планирования Госплана СССР, который в то время возглавлял известный государственный деятель, попавший в опалу при Н.Хрущеве, М.Первухин ( на июньском Пленуме ЦК КПСС в 1957 году он был переведен из членов Президиума ЦК в кандидаты в связи с рассмотрением на этом Пленуме антипартийной позиции т.н. группы В.Молотова, Г.Маленкова и Л Кагановича).
Отдел сводного территориального планирования состоял из подразделений, курировавших отдельные регионы СССР. Нашу республику курировал подотдел Белоруссии и Прибалтики, а непосредственным куратором Эстонии все годы, пока я работал в госплановской системе, был А.Чистяков. Он часто посещал нашу республику, знал ее экономику, проблемы и болевые точки. Он стремился помочь нам в разрешении важнейших вопросов развития народного хозяйства. Это не значит, что он был “нашим человеком в Мадриде”. Он просто с пониманием и доброжелательно относился к нуждам Эстонии, помогая нам в работе с отраслевыми отделами Госплана СССР, которым он и направлял соответствующие разделы проекта плана для согласования. В те годы в ходу была поговорка, что все основные вопросы решает “Марья Ивановна”, а не начальство. Так символически назывался рядовой экономист Госплана СССР, который непосредственно отвечал за конкретный участок объекта планирования. Все расчетные таблицы были именно у “Марьи Ивановны” и, учитывая мизерные масштабы нашей республики на общесоюзном фоне, от ее воли зависело, где поставить запятую в том или ином дробном числе. Величина многих ресурсов для Эстонии обычно составляла какую-то десятую или сотую долю процента от общесоюзной суммы. И иной раз такие вопросы решал как раз А.Чистяков вместе с “Марьей Ивановной”, не обращаясь к начальству. Конечно, выделение дефицитных ресурсов и больших объемов инвестиций зависело уже от начальства и далеко не всегда на уровне начальника отдела Госплана СССР; требовалась уже санкция зампреда или даже председателя Госплана СССР. По мере рассмотрения проекта плана в отраслевых отделах с участием наших сотрудников А.Чистяков собирал воедино все возражения и замечания отраслевых отделов, их предложения, обобщал собранный материал, подготавливая сводную справку для дальнейшего обсуждения определившихся разногласий у начальства. Мы, естественно, не занимали выжидательной, пассивной позиции, а стремились убедить А.Чистякова в правоте наших аргументов с тем, чтобы в спорах перетянуть его на нашу сторону. От того, как он отражал в докладе начальству позицию нашу и отделов Госплана СССР, разумеется, многое зависело. Ведь одну и ту же информацию можно подать по разному, придав ей тот или иной ракурс.
За годы совместной работы мы с ним близко познакомились, я неоднократно бывал у него дома, так же как и он у меня. Назвать это дружбой было бы преувеличением, но близкими отношениями они действительно были. Мы нередко спорили, обсуждая те или иные проблемы, стремясь совместно найти верные решения. А.Чистяков был порядочным человеком, скромным, честным, умел держать свое слово, не заносился в начальственном угаре. А ведь были и такие. А.Чистяков гордился успехами республики, в чем, вне всякого сомнения, была и его толика труда. Любая процедура государственного управления - это не только технология, но и личные отношения людей, т.е. субъективный фактор в принятии решений занимает отнюдь не последнее место. Так было всегда, так всегда и будет, ибо дело делают люди, а не вычислительная техника, инструкции и методические указания, в которых все расписано до мельчайших деталей. А.Чистяков прекрасно понимал ту простую истину, что если республика будет на хорошем счету, то и его личное положение, его авторитет в отделе будет на должной высоте. Повезло нам и с начальником подотдела Белоруссии и Прибалтики Л.Куроповым, который ко всем нашим проблемам относился с предельным вниманием и помогал в их решении. Думаю, что одна из причин такого доброжелательного отношения была разумность и солидная обоснованность наших заявок на ресурсы, особенно в сравнении с Белоруссией, начальство которой, мне думается, было более амбициозным, чем руководство Эстонской ССР. В.Клаусон и К.Вайно были людьми тактичными и не устрашали своих собеседников регалиями, званиями и количеством правительственных наград, которыми белорусское начальство украшало свои пиджаки.
На первой стадии рассмотрения проекта плана в отделах Госплана СССР наиболее острыми вопросами всегда были объемы выделяемых инвестиций, а также материальных ресурсов, особенно импортных. На этой фазе в бою были специалисты отделов Госплана республики во главе со своими начальниками отделов. Им помогали заместители председателя Госплана ЭССР, которые подключались для решения острых вопросов, особенно на уровне своих коллег в Госплане СССР. Иной раз приходилось выходить на сцену и самому Г.Тынспоэгу, а позднее (с 1987 года) и мне, когда рассмотрение той или иной проблемы выходило на уровень начальства ( но пока еще не у председателя Госплана СССР). Например, я помог отделу культуры и просвещения “пробить” вопрос о выделении лимита капитальных вложений для строительства здания Национальной библиотеки. А мой первый заместитель Л. Таммевяли добился “покрытия” этой стройки импортными материалами и оборудованием. И когда сегодня я прихожу в эту библиотеку на Тынисмяги и вижу табличку, на которой выбиты имена лиц, причастных к ее строительству, и не вижу ни одной фамилии работников Госплана, особенно из отделов культуры, управления капитального строительства и управления материально-технического строительства, то возникает одна и та же мысль - насколько же политизирована наша жизнь в “демократическом” обществе! Я всегда поражаюсь примитивности мышления и аргументов тех, кто на все лады распространяет миф об оккупации Эстонии, о том, что Россия грабила ее национальные богатства. Хоть побоялись бы Бога, построив музей оккупации рядом с церковью! Кстати, когда решался вопрос о выделении инвестиций на строительство национальной библиотеки, начальник отдела культуры Госплана СССР Трошев сказал мне, что у него нехватает лимитов капитальных вложений для реконструкции Ленинки (главной библиотеки страны), библиотеки им. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде и Большого театра. И тем не менее он все-таки нашел возможность выделить из своих скромных ресурсов инвестиции для Эстонии. Вот вам и отношение оккупантов к нашей республике!
А если разговор уже зашел о правде, то следует кое-кому знать, что ЦЭМИ на основе данных ЦСУ и Министерства финансов СССР составил баланс материально-финансовых потоков, существовавших между Эстонией и остальной частью СССР, который свидетельствует, что наша республика была дотационной, получая миллиарды рублей из общесоюзных финансовых источников. И тем господам, которые, сидя в Вашингтоне, распространяли небылицы про грабеж Эстонии, про то, как маленькая республика с полуторамиллионным населением кормила весь советский народ, а сама чуть не умирала с голоду, следовало бы задуматься хотя бы над такими простыми, даже детям понятными фактами, как и из каких источников осуществлялось строительство двух крупнейших в мире электростанций, работающих на сланце, или же Муугаского морского порта, не говоря уже о всей громадной производственной и социальной инфраструктуре, созданной у нас в послевоенные годы. Разве Эстония могла бы все это построить за счет своего национального дохода, своего производственного и научно-технического потенциала? Даже такая богатая страна, как США, до сих пор не решила технологической задачи эффективного сжигания сланцев в целях производства электро-и теплоэнергии. Недаром американцы хотели приватизировать обе сланцевые электростанции, осуществляя нажим и по дипломатическим каналам, но у правительства Эстонии хватило мужества и мудрости оставить их в собственности республики. Да и после 1991 года Эстония существует, только заимствуя за рубежом кредиты и получая финансовую подпитку из бюджета Европейского Союза. И до сих пор импорт превышает экспорт, определяя отрицательную величину сальдо текущего счета и неуклонно растущее сальдо консолидированного долга Эстонии. Коэффициент внешней зависимости экономики Эстонии (отношение экспорта и импорта к ВВП) один из самых высоких в мире.
Словом, миф о колониальной зависимости и оккупации, не подтвержденный никакими фактами, служил только политической цели - вбить клин между Эстонией и СССР, между эстонцами и неэстонцами (“оккупантами”) с тем, чтобы оторвать республику от Советского Союза.
И еще один миф, который до сих пор муссируется в информационно-пропагадистской войне - о руссификации Эстонии, о политике геноцида эстонского народа.
Те, кто жил в СССР, прекрасно знали, что существовала реальность, именуемая советским народом. В рамках процесса его формирования следует различать целую гамму аспектов: экономических, социальных, идеологических, нравственных, демографических, политических. В области демографии можно отметить несколько характерных явлений, которые имели место: заключение смешанных браков, миграция трудоспособного населения, увеличение рождаемости и сокращение смертности. Никто в Эстонию русских, украинцев, белоруссов, армян, татар, евреев и представителей других этносов не гнал. Единственный организованный процесс, который сопровождал развитие экономики республики и регулировался государством, - это направление специалистов с высшим и средним специальным образованием по распределению после окончания ими учебы, так как в республике вузы и техникумы не готовили специалистов по многим техническим профессиям. И следует отметить как факт, что немало было тех, кто отработав положенный срок (три года), покидали навсегда Эстонию. А когда республика провозгласила в августе 1991 года государственную независимость, то в течение 2-3-х лет из Эстонии уехали на родину десятки тысяч высококвалифицированных специалистов.
Я сам был свидетелем острого бытового межэтнического конфликта, вспыхнувшего в троллебуйсе (это было осенью 1988 года, когда во всю разжигалась вражда между представителями различных национальностей). Один из националистов, услышав разговор двух парней на русском языке, крикнул им: “Вон из Эстонии! ” В ответ кто-то из ребят с достоинством ответил ему: “Я жду не дождусь, когда наконец-то кончится срок моего контракта, чтобы покинуть Таллинн и уехать в Новосибирск подальше от таких, как Вы! Сдалась мне Ваша Эстония!” Не знаю, представителями какой специальности были эти ребята и где они работали, может быть, были элетронщиками, программистами, лазерщиками и т.п. Но после спокойного ответа молодого человека, разговор был исчерпан и у националиста хватило ума его не продолжать. Ведь крыть-то было нечем.
Кстати, СССР воспринимался как Родина советского народа не только русскими (по данным социологического опроса, около 80 % русских воспринимали Советский Союз как свою Родину), но и эстонцами. Сергей Кара-Мурза в своей книге “Демонтаж народа” (М.: “Алгоритм”. 2007) пишет (с.382): “Восприятие территории СССР как своей земли стало стереотипом сознания даже тех, кто в 80-е годы примкнул к сепаратистам. В 1993 г. я был оппонентом на защите диссертации в Риге, встретились коллеги из трех балтийских республик, между собой они говорили по-русски. Эстонец жаловался, как тяжело переживал его сын внезапное “замыкание” Эстонии в маленьком пространстве. Он еще в школе увлекался географией и был путешественником - со сверстниками и преподавателем он объехал Сибирь и Алтай. Когда Эстония отделилась, он стал болеть - ему стало тесно жить. Хотя поездки еще можно было оформить, он отказался - это была уже не его земля.”
А что касается естественного воспроизводства населения, то я, зная демографию не по наслышке, а как специалист, могу сказать, что превышение смертности над рождаемостью приводит к сокращению численности населения (если, конечно, убыль не компенсируется положительным сальдо миграции). Низкий уровень рождаемости - показатель, обусловленный недостаточным для нормального воспроизводства населения коэффициентом фертильности (каждая женщина для нормального воспроизводства населения за время своей жизни должна в среднем родить 2,2 ребенка). А в современной Эстонии этот уровень значительно ниже. Высокий же уровень смертности обусловлен не только недостаточным развитием здравоохранения, которое сейчас находится в кризисе, но и такими распространенными социальными феноменами, как алкоголизм, наркомания, самоубийства, травматизм на производстве, ДТП и т.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
 сантехника купить Москва 

 Керабен CI Khan