https://www.dushevoi.ru/products/mebel-dlja-vannoj/rasprodazha/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z


 


От Женевы и озера со знаменитым фонтаном, а также окрестностей города у меня остались незабываемые впечатления. Ухоженность всех улиц Женевы, а также чистота и красота набережной Женевского озера просто поражают. Пейзажи необычайной красоты, открывающиеся с дороги, ведущей от Женевы в горы, радуют глаз. Разглядывая панораму, постоянно меняющуюся во время езды на автомобиле, осознаешь, что все, что видишь вокруг, создавалось веками трудом многих и многих поколений. Меня особенно поразили террасы на склоне гор для выращивания винограда. Их строили еще римские рабы. Запомнилось гостеприимство в придорожных тавернах и аппетитность предлагаемых в них блюд. И, конечно же, некоторые особенности общественной жизни Швейцарии. Спокойное сосуществование этносов, владение жителей страны несколькими языками: французским, немецким и многих - английским. Во-вторых, огромная роль кооперативов в экономике и жизни швейцарских семей. В третьих, о чем нам говорил наш представитель в МОТ, - это такие явления, как широкое распространение сотрудничества населения с полицией и высокий уровень милитаризации страны. Что касается обороны, то я мог лично убедиться в том, что Швейцария хорошо подготовлена к отражению агрессии. Через определенные интервалы на горных дорогах вмонтированы выдвигающиеся в случае необходимости металлические заграждения, совершенно незаметные при движении автомобиля, так что ни один танк или бронетранспортер противника по дороге проехать не сможет. Кроме того, в скалах на каждом повороте дороги построены ДОТ?ы, из которых отлично простреливается определенный участок трассы.
Во время поездки в Прагу запомнилась вечерняя дружеская беседа с послом СССР в Чехословакии Б.Панкиным, а также экскурсия пешком по старой части города. Мы посетили и одну пивную - любимое место встреч пражан, и, конечно же, туристов. Кстати, будучи в Берлине, я убедился в том, что пивные и там выполняют такую же функцию, как у нас в Таллинне кафе.
Моя деятельность в Москве позволила осознать, как говорится, «испытать на своей шкуре», что значит московское чиновничество. Нас в Правительстве В.Павлова было четверо из республик, т.е. не москвичей. Я не знаю, как чувствовали себя они, у нас на эту тему разговоров не было. А вот я ежедневно сталкивался с сопротивлением или кознями московской бюрократии, которая не могла смириться с тем, что чужак, да еще из Эстонии, вдруг занял столь высокий пост, и делала все, чтобы «выжить» меня из своей среды. Противодействие московских чиновников проявлялось неявно, косвенно. Выражалось это в затягивании рассмотрения и визирования направляемых им для согласования проектов документов, в настороженности при встречах и обмене мнениями по тем или иным вопросам, отчужденном поведении на совещаниях, где я председательствовал и т.п. Справедливости ради, я должен отметить, что среди моих заместителей такое отношение ко мне, как к чужаку, откровенно проявлялось только у моего первого заместителя, который, видимо, в свое время рассчитывал на то, что пост Министра после ухода В.Щербакова достанется ему. Он сидел в бывшем кабинете Л.Кагановича; может быть, именно это обстоятельство инспирировало его иллюзии. Позже мне удалось в ходе реорганизации Минтруда заменить его на нового первого заместителя - порядочного и трудолюбивого В.Колосова. Были исключения в отношении ко мне и у ряда ответственных сотрудников аппарата Правительства и администрации Президента, а также среди москвичей-членов Правительства, которые искренне относились ко мне по-дружески. Наверное, в силу их интеллекта и интеллигентности.
Наше пребывание в Москве скрашивал внук Жюльен, а также приезды сына и встречи с близкими друзьями: Сашей Соловьевым, Володей Полянским. Саша Соловьев сыграл после путча роль нашего ангела-хранителя. Но обо всем по порядку.
О готовящемся путче я не знал абсолютно ничего, хотя оппозиционное настроение к политике М.Горбачева уже никого не удивляло и было очевидным. Сотрудники Минтруда по долгу службы должны были активно участвовать в подготовке документов для администрации М.Горбачева. В первую очередь это был проект экономической реформы, предложения к поездке в Лондон на встречу с лидерами G-7, а также проект нового Союзного договора, который должен был быть подписан 20 августа 1991 года. По последнему документу мы сообщили ряд своих принципиальных замечаний и, естественно, участвовали в подготовке и обсуждении проекта.
В понедельник, 19 августа, в первый день путча, как обычно, утром рано за мной приехал шофер и сказал, что радио передает какое-то важное заявление. Я попросил его включить радио. Вскоре начали вновь зачитывать заявление ГКЧП, из которого я узнал, что образован Государственный Комитет по Чрезвычайным Ситуациям, который из-за болезни М.Горбачева берет на себя полномочия высшей власти в стране и руководителем которого является Г.Янаев.
«Вот те да!» - подумал я про себя. - «Хрен редьки не слаще». М.Горбачев поражал меня своим бескультурьем. Видимо, привычка свободно выражаться, используя нетрадиционную лексику, сохранилась у него с тех дней, когда он работал комбайнером. И никакое МГУ не смогло стереть ее из памяти.
А вот Г.Янаев поразил меня другим феноменом. Я должен был сопровождать бельгийского министра труда в Кремль для беседы с ним. Вошли мы в огромный кабинет. Вице-президент почему-то сидел в конце длинного стола для заседаний, а не за своим рабочим столом. Г.Янаев поднялся, поздоровался с нами и предложил сесть. Я устроился по левую руку от Вице-президента, а министр Бельгии - по правую. В ходе беседы я вскоре пришел к выводу, что руки Г.Янаева дрожат неспроста. Заметил это, видимо, и бельгиец. Откровенно скажу, мне было стыдно за свою страну, в которой такой больной человек является вторым лицом в государстве.
И вдруг такая новость!
По трассе обычного нашего маршрута в Москве уже стояли танки и бронетранспортеры. «Значит, ГКЧП - дело нешуточное!» - подумал я.
Сразу же после приезда на работу ко мне стали подходить заместители с вопросом, что происходит? Я только пожимал плечами. Попытки что-либо выяснить по телефону в КМ успехом не увенчались. Мой управляющий делами с явным удовольствием снял со стены моего кабинета портрет М.Горбачева. Прибежал секретарь парторганизации с предложением провести партсобрание и выступить с заявлением в поддержку ГКЧП. Я ему запретил это делать, сказав, что Министерство - государственное учреждение и мы подчиняемся Правительству. Пока же мы никаких указаний от него не получали. Работа в Министерстве должна идти в прежнем режиме и по плану.
Уже во второй половине дня из аппарата КМ сообщили, что В.Павлов собирает внеочередное заседание КМ в 18.00.
Когда мы собрались в здании КМ в «предбаннике», я подошел к В.Щербакову и спросил его, что происходит и что все это значит. Он крепко ругнулся и сказал, что сам толком ничего не понимает. В.Щербаков не кривил душой. Он говорил правду. Вот некоторые выдержки из его отчета Верховному Совету СССР, которые подтверждают искренность его слов: «Я узнал о происходящем 19.08.91 утром, примерно в 8-15, от председателя Госстроя СССР т. Серова В.М., позвонившего мне на дачу и сказавшего, что по телевидению передают исключительно важное сообщение руководства СССР к народу.
Примерно в 8-20 это обращение было вновь повторено и я имел возможность полностью прослушать текст.
Прибыв в здание Кабинета Министров СССР на Пушкинской улице, пытался связаться с Премьер-министром СССР т.Павловым В.С., однако сделать это не удалось. Мне объяснили, что он болен и не может со мной говорить. Мы с т.т. Величко В.М., Сенько Ф.И. собрались в кабинете т.Величко В.М., переговорили с другими членами КМ СССР. Никто дополнительной информацией не располагал<…>Таким образом, не только я, как член КМ, ничего не ведал 19 августа утром о ГКЧП, но в таком же положении было все руководство КМ, кроме Премьер-министра.»
Далее В.Щербаков пишет о том, что он переговорил с Вице- президентом СССР Г.Янаевым с просьбой ответить на три вопроса (далее вновь цитирую отчет В.Щербакова):
«1.Имеются ли достоверные доказательства тому, что Президент СССР М.С.Горбачев действительно по состоянию здоровья не способен исполнять свои обязанности.
2.Что все указы Вице-президента, обращение советского руководства и решения ГКЧП, обнародованные по телевидению, действительно достоверны, их текст не искажен и что они полностью согласованы с Лукьяновым А.И.
3.Что ситуация руководством страны всесторонне осмыслена и действительно не найдено иных возможностей удержать страну от хаоса и массовых беспорядков, кроме как путем введения чрезвычайного положения.
На все три вопроса был дан однозначный утвердительный ответ».
Г.Янаев также сказал, что мотивы принятых ГКЧП решений «не телефонный разговор», а их должен пояснить В.Щербакову В.Павлов «как только оклемается».
В 12.00 того же дня В. Щербакову удалось по телефону связаться с В.Павловым, который подтвердил, что из достоверных источников известно, что М.Горбачев действительно тяжело болен. При этом В.Щербаков отмечает в отчете, что «т. Павлов действительно находился в ненормальном физическом состоянии, говорил с трудом, в необычной манере».
Все попытки В.Щербакова в этот день связаться с А.Лукьяновым,
В.Болдиным и А.Бессмертных не увенчались успехом.
Наконец, всех собравшихся членов Правительства пригласили в пройти зал заседаний. Все расселись. Помню, что слева от меня сидел О.Сосковец, а справа, кажется, В.Геращенко. Вошел В.Павлов и открыл заседание. Им на обсуждение был поставлен вопрос об отношении КМ к происходившим событиям, к ГКЧП. Каждый из членов Правительства должен был выразить свое отношение к ГКЧП, к проекту нового Союзного договора, готового к подписанию на следующий день.
Об этом историческом заседании КМ написано многое. Первая, с позволения сказать, тенденциозная «стенограмма» появилась сначала в «Известиях», а затем в «Комсомольской правде», подготовленная Н.Воронцовым. Им, например, была приписана Хаджиеву целая речь, хотя его вовсе не было на этом заседании. Затем появилась т.н. стенограмма, написанная М.Вышинским (заместителем Министра юстиции), присутствовавшем также на заседании КМ 19 августа 1991 года. Этот вариант «стенограммы» хотя и неполно, но все-таки приблизительно отражает содержание выступлений и атмосферу этого заседания. Я не буду воспроизводить здесь этот документ. Отмечу лишь некоторые наиболее существенные моменты состоявшегося заседания КМ, как я их помню и понимаю сегодня.
Во-первых, среди выступавших были и такие, которые безусловно поддерживали ГКЧП. Но в основном говорили о наболевших проблемах, о критическом состоянии экономики страны.
Во-вторых, я решил не выступать вообще (во всяком случае по своей инициативе), ибо совершенно не понимал цели, которую преследовал ГКЧП. Если он выступил от имени М.Горбачева, то зачем нужно было вводить чрезвычайное положение? Если он выступил против М.Горбачева, то к чему все эти ссылки на его болезнь? И зачем прибегать в стране к войскам, вводить чрезвычайное положение? Можно было спокойно изложить свою позитивную программу, критически оценив ошибки М.Горбачева и поведение Б.Ельцина. Народ их понял бы и никто, кроме самых отчаянных радикалов-«демократов», не вышел бы на улицы Москвы, да и вряд ли они на это были способны. Я несколько раз сдерживал рядом сидящего О.Сосковца, который все время рвался на трибуну (Любопытно, как сложилась бы его карьера, если бы он все-таки выступил в поддержку ГКЧП? Вряд ли Б.Ельцин вознес бы его так высоко. А вообще мне сейчас жаль, что я сдерживал на заседании КМ этого карьериста).
Меня все время не покидало такое чувство, что эта затея попахивает авантюрой. Это почти интуитивное чувство подкреплялось словами В.Щербакова о том, что он ничего толком не знал о происходящем, хотя он был хорошо осведомленным человеком в руководстве Правительства. Было совершенно непонятно и поведение В.Павлова на этом заседании. Он явно нервничал, что свидетельствовало об его неуверенности в своем поведении. Человек он был умный, решительный, смелый, а тут как будто его подменили.
В последующем появилось много воспоминаний о поведении М.Горбачева в т.н. Фороском «заточении», а также в последующие месяцы, пока он не снял с себя полномочия Президента уже несуществовавшего СССР. Эти воспоминания весьма противоречивы. Однако на основе анализа всех известных мне публикаций я пришел к выводу, что ГКЧП было его бездарным изобретением, нацеленным на устранение с политической арены Б.Ельцина и его команды. Его поведение было лицемерным и лживым так же, как и во время Беловежских событий. Ему КГБ ежечасно докладывало о том, что происходит в Беловежской пуще, и он имел достаточно сил и правовых оснований для ареста трех лидеров, подписавших смертный приговор СССР. Но этого он не сделал. И не потому, что боялся, а потому, что был связан по рукам и ногам обязательствами перед США. Рано или поздно, возможно, лет через 100 правда наконец-то станет известной.
Вот как комментировал В.Павлов этот «путч»: «"Мы, члены ГКЧП, не готовили переворота.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
 https://sdvk.ru/Sanfayans/Unitazi/dachnye/ 

 плитка на пол в прихожую