https://www.dushevoi.ru/products/dushevie_paneli/so-smesitelem/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z


 

у Советского Союза и идеи установления Советской власти было ничуть не меньше сторонников, чем противников. Причем среди сторонников была большая часть интеллигенции Эстонии, научной и творческой, в том числе два самых знаменитых артиста, национальные кумиры Пауль Пинна и Антс Лаутер.”
Националистическими настроениями обусловлена и политика в отношении предоставления неэстонцам гражданства. Как отмечает Леэна Хистанен “ситуация, когда в стране есть неграждане, указывает на серьезные проблемы в ней…Европа верила, что Эстония выравняет свое законодательство о гражданстве с европейским…Эстония зацементировалась в общество апартеида, где изолированные национальные группы находятся в неравном положении. Ни один аналогичный пример в мире не позволяет думать, что такая ситуация с годами станет спокойней.” И такое творится в двадцать первом веке, да еще нигде-нибудь, а в Европейском Союзе!
Однако вернемся к середине 1980-х годов, к моей работе в ЦК КП Эстонии. Само собой разумеется, что все мы, сотрудники отдела, регулярно посещали партийные собрания в курируемых учреждениях, чтобы быть в курсе жизни коллективов. У нас была тесная связь с горкомами и райкомами партии, ибо они были на местах организаторами мероприятий, обеспечивающих проведение в жизнь экономических преобразований. В городах и районах находились и местные органы экономических министерств и ведомств, а также отделения банков и сберкассы. Кроме того, все мы ежемесячно выступали в трудовых коллективах в рамках единых республиканских политдней. Мы не только информировали население по тем или иным актуальным темам, но и отвечали на многочисленные вопросы, как правило, довольно острые и нелицеприятные. Разговор всегда шел откровенный, иначе в аудитории твоим словам никто не поверил бы. Я никогда не читал свои сообщения по заранее подготовленному тексту, предпочитая смотреть слушателям в глаза, наблюдая за их реакцией и меняя акценты в зависимости от поведения аудитории; однако всегда был вооружен хорошо продуманным конспектом своей речи. Я по госплановской привычке до встречи с коллективом обходил все цеха данного предприятия и знакомился как с технологией производства, так и с проблемами, узкими местами. Таким образом, связь с народом у нас была прямая и непосредственная. Все вопросы, заданные на политднях, передавались в отдел пропаганды и агитации, где они систематизировались и обобщались, а затем в сводном виде оперативно сообщались нам. Анализ вопросов позволял довольно точно выявлять
болевые точки. В них, как в зеркале, были хорошо видны все назревшие проблемы, что позволяло оперативно принимать необходимые меры по устранению выявленных недостатков, озадачивая не только партаппарат, но и государственные органы власти.
Наш отдел, выполняя свои функции, поддерживал самые тесные рабочие отношения со всеми отделами ЦК по проблемам экономики и кадровой политики. Многие документы для Бюро ЦК мы готовили совместно с отраслевыми отделами ЦК.
Заведующие отделами ЦК в обязательном порядке должны были присутствовать на заседаниях как Бюро, так и Секретариата ЦК, принимая участие в обсуждении тех вопросов, которые относились к их компетенции. Кроме того, нас в общем отделе ЦК в обязательном порядке знакомили с протоколами заседаний Политбюро и Секретариата ЦК КПСС.
Работая заместителем председателя Госплана ЭССР, я имел доступ к обширному кругу информации, однако она ограничивалась только сферой экономики. Работая же в ЦК, я стал получать значительно больше информации по всем аспектам жизни общества как в республиканском, так и в общесоюзном масштабе. О некоторых фактах я узнавал из бесед с секретарями ЦК КП Эстонии, а также сотрудниками экономического отдела ЦК КПСС. Без преувеличения могу утверждать, что мой кругозор с переходом на новую работу значительно расширился, что и позволило мне в дальнейшем написать книгу, в которой второй и третий разделы посвящены проблемам социализма (как государственного, так и демократического).
Х.Мери в упомянутой выше книге пишет о том, что с переходом в ЦК со мной произошла ужасная метаморфоза. Он вспоминает какой-то случай, когда я пригласил его и секретаря парторганизации Госплана ЭССР Э.Ээро к себе и учинил им разнос по поводу развития предприятий союзного подчинения. Он де был в шоке от моего поведения. Со стороны, конечно, видней; любые самооценки грешат преувеличением собственных достоинств и преуменьшением недостатков. Однако, положа руку на сердце, могу лишь утверждать, что, работая заведующим отделом ЦК, я, наоборот, стал в отношениях с людьми более осторожен и деликатен, наверное, в силу большей ответственности и информированности, а также опыта, полученного от общения с большим количеством самых разных людей. Уверен, зная своих инструкторов, что и они не грешили самодурством, наоборот, были предельно внимательны к людям и скромными в поведении. Кстати, такими они и остались в дальнейшем, уже уйдя из ЦК, ибо скромность была заложена в их характере. Да, я иной раз бывал слишком горяч и эмоционален в споре с тем или иным собеседником, даже если он был выше меня по рангу. Но никогда за собой не замечал высокомерия и неуважения к мнению собеседника. А если говорить по существу нашей беседы с Э.Ээро и Х.Мери, то мое отношение к развитию предприятий союзного подчинения было сугубо прагматичным и дифференцированным; все зависело от профиля предприятия, его вклада в развитие народнохозяйственного комплекса республики и предлагаемых министерствами проектов. Я поддерживал проекты, связанные с реализацией нашего республиканского научно-технического потенциала в области биологии, физики, информатики, однако отрицательно относился к расширению материалоемкого, энергоемкого и трудоемкого производства на предприятиях союзного подчинения. Например, мне не удалось реализовать идею строительства в Тарту завода по производству лазерных установок на основе разработок наших физиков. Кстати, и сам Х.Мери не мог в нашей с ним беседе незадолго до его преждевременной смерти вспомнить, о чем конкретно шел тогда разговор, а его обобщающий вывод в отношении метаморфозы, происшедшей со мной, носил скорее конъюнктурный, чем объективный характер. Мне пришлось за последние годы много читать о себе в самых различных публикациях тех или иных политических деятелей. И могу сказать, что в них высказывались диаметрально противоположные оценки моего характера. Некоторые считали, что я был мягкотелым, другие же приписывают мне качества самодура. Думаю, эти оценки всегда имели под собой ту или иную политическую подоплеку.
Как я уже выше отметил, в ЦК я попал в 1983 году, а в Госплан вернулся в 1987 году. Правление же М.Горбачева началось весной 1985 года, т.е. почти в середине моей партийной карьеры. Я здесь не собираюсь давать обстоятельного анализа его деятельности на посту Генсека, сгубившей первую в истории страну социализма; он содержится в уже упомянутой моей книге в главе пятой.
Здесь же остановлюсь на некоторых своих размышлениях, которые в 1985-1987 годах возникали в связи с действиями М.Горбачева. Его первые выступления, которые шокировали советскую общественность, особенно его речь, произнесенная им, кажется, в мае месяце 1985 года в Ленинграде, были встречены с восторгом. Однако на меня они не произвели никакого впечатления, точнее - даже вызвали разочарование. Я ожидал, что М.Горбачев скажет что-то новое, необходимое для реформирования социализма. Вместо этого он добросовестно пересказывал суть мало кому известного совершенно секретного доклада СОПС?a, содержавшего весьма поверхностный анализ ситуации в стране, а также довольно общие и робкие предложения ученых по перестройке ее экономики. Этот доклад и был той планкой, выше которой ему не дано было прыгнуть. Он не высказал ни одной собственной, оригинальной мысли. М.Горбачев не был на это способен. Он, проработав достаточное количество лет на ответственных должностях в комсомольском и партийном аппарате, привык зачитывать то, что готовили ему его помощники. Однако подавляющему большинству людей в стране ограниченность М.Горбачева была поначалу еще не видна. Он многих поражал своей раскованностью в критике существующих недостатков и рисовал многообещающую панораму предстоящих преобразований, которые были названы им перестройкой. Все это не могло не нравиться его слушателям.
Вскоре М.Горбачев организовал шумную кампанию по ускорению научно-технического прогресса. По этому случаю в Ленинграде была открыта специальная выставка. Все руководители всех рангов со всей страны должны были совершить паломничество на эту эпохальную выставку. Поехала в Ленинград и делегация от Эстонии. Кроме самой выставки мы должны были посетить еще три предприятия оборонного комплекса. С какой целью? Ради любопытства? Или же для пользы дела? Если второе, то не понятно, какое отношение имело, например, для промышленности и науки Эстонии НИИ по созданию специального аэродромного оборудования, которое по своим масштабам превышало все научные учреждения АН республики? Или НПО «Светлана», один филиал которого в Новгороде имел численность работников в 18 тысяч - больше, чем на самом крупном предприятии Эстонии «Кренгольмская мануфактура». Что это - пример для маленькой республики? Лучше бы показали какой-нибудь передовой хлебозавод или, на крайний случай, знаменитую кондитерскую фабрику. Я считаю, что создание технологии применения сланцев для производства химических продуктов и топлива, а также электроэнергии - вот это на самом деле серьезный вклад Эстонии в НТП не только в масштабах страны, но и всего мира. Или взять, к примеру, производство мебели и ДВП --это для нас тоже было важно. А тягаться со «Светланой» не только нам было не по силам, но даже какой-нибудь другой стране, к примеру, Франции или Великобритании.
Я воспользовался возможностью встретиться в Ленинграде со своим другом с университетских времен В.Бубновым. Мы посвятили целый вечер обсуждению феномена М.Горбачева и согласились в том, что ничего радикального его политика не содержит, а за острую критику недостатков, которые действительно имели место в жизни страны, он мог и поплатиться, ибо политической элите она вряд ли была по душе. Но, видимо, среди власть имущих на самой вершине пирамиды не оказалось человека, способного на решительные действия и вариант с Н.Хрущевым не состоялся. Или же М.Горбачев, как опытный аппаратчик, сумел всех переиграть, ибо он, бесспорно, обладал даром хамелеона.
Я вспоминаю приезд М.Горбачева в Таллинн, когда он заодно решил судьбу К.Вайно, заменив его на больного В.Вяльяса. Ничего особенного он не сказал собранному по случаю его визита парт-хозактиву. И уже, покидая здание ЦК, у лифта, по которому спустился с десятого этажа в фойе, он на чей-то вопрос из ожидавшей его толпы о том, что ждет партаппаратчиков, с улыбкой уверенно молвил, что никогда их в обиду не даст, все должны спокойно смотреть в будущее и работать, не покладая рук, на ниве перестройки. Он, как всегда, обманывал и делал это с удивительной легкостью. Свои истинные замыслы он обнародовал позднее. Выступая в Американском университете в Турции в 1999 году, М.Горбачев признался, что "Целью моей жизни было уничтожение коммунизма<...>Именно для достижения этой цели я использовал свое положение в партии и в стране. Когда я лично познакомился с Западом, я понял, что не могу отступать от поставленной цели. А для ее достижения я должен был заменить все руководство КПСС и СССР, а также руководство во всех социалистических странах<...>Мне удалось найти сподвижников в реализации этих целей. Среди них особое место занимают А.Яковлев и Э.Шеварднадзе, заслуги которых в нашем деле просто неоценимы".

6. Куба
Следующей, девятой поворотной точкой было решение Госплана СССР направить меня своим представителем на Кубу. Двухлетнее пребывание на острове Свободы было, безусловно, очень интересным и насыщенным впечатлениями этапом в нашей с супругой жизни. Недаром в народе говорят, что нет худа без добра. Не было бы великой смуты, именуемой перестройкой М.Горбачева, - не видать бы нам никогда Кубы, как своих собственных ушей.
После вынужденной отставки и передачи дел Р.Отсасону я оказался безработным - впервые в жизни. Ощущение, скажу честно, не совсем приятное. Подумав, я решил для начала отдохнуть от всех этих передряг и отправился к сыну, который в то время работал энергетиком в колхозе «Ахья».
У него был отдельно стоящий дом, баня, хозяйственные постройки, сад, огород и небольшой участок земли, где он выращивал картофель. Дом был расположен на опушке леса у самой дороги, соединяющей поселки Васте-Куусте и Ахья. Недалеко, примерно в двух километрах, протекала чистая, богатая рыбой река. Немного далее раскинулось озеро Кийдярв. А совсем рядом в еловом лесу находился знаменитый заповедник муравейников, может быть, единственный не только в Эстонии, но и во всей Европе и даже в мире.
Я помогал сыну по хозяйству. Рубил и складывал дрова в сарай, которые он заготовил на зиму. А их надо было иметь немало, так как в доме было две печи; точнее - кухонная плита, стенка которой выходила в соседнюю комнату - холл, и печь, отапливающая жилые комнаты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
 https://sdvk.ru/Sanfayans/Rakovini/70sm/Dreja/ 

 Alma Ceramica Бамбук