https://www.dushevoi.ru/products/aksessuari_dly_smesitelei_i_dusha/dushevaya-leika/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Уравнение всегда уравнивает. Увеличь значение одной стороны, и другая сторона автоматически увеличится. Каждый гомосексуалист — это скрытый гетеросексуалист, а под панцирем любого авторитарного полицейского скрывается анархическое либидо. Нет никакого Vernichtung, никакого Полного Уничтожения, никакого горшка с золотом на том конце радуги, и ты — не Сол Гудман, когда потерялся здесь.
Послушай: хаос, который ты испытываешь под ЛСД, вовсе не иллюзорен. Упорядоченный мир, который ты считаешь реальным в результате искусственной и вредной диеты, на которую иллюминаты посадили все цивилизованные страны, — вот настоящая иллюзия.
Я не говорю то, что ты слышишь. Единственный хороший фнорд — это мертвый фнорд. Не свисти, когда писаешь. Не замеченный никем, но очень значительный вклад в социологию и гносеологию внесла работа Малиновского «Ретроактивная реальность», напечатанная в журнале Польского ортопсихиатрического общества осенью 1959 года.
«Все утверждения в каком-то смысле истинны, в каком-то смысле ложны, в каком-то смысле бессмысленны, в каком-то смысле истинны и ложны, в каком-то смысле истинны и бессмысленны, в каком-то смысле ложны и бессмысленны, и в каком-то смысле истинны, ложны и бессмысленны». Ты успеваешь за мной?
(— В каком-то смысле, —бормочет Джо...)
— Автору, доктору Малиновскому, помогали три аспиранта:Кожибский-1, Кожибский-2 и Кожибский-3 (сиамские тройняшки, родившиеся в семье математика и потому получившие не имена, аномера). Малиновский и его аспиранты провели социологический опрос 1700 супружеских пар, беседуя в каждом случае с мужем и женой отдельно. Они задавали сто вопросов, касавшихся первой встречи опрашиваемых, их первого полового контакта, свадебной церемонии, медового месяца, финансового состояния семьи в течение первого года супружеской жизни и прочих аспектов, которые оставляют в памяти неизгладимые впечатления. Ни одна из этих1700 пар не ответила на все сто вопросов одинаково, и максимальное количество очков набрала пара, ответившая одинаково на сорок три вопроса из ста.
Это исследование наглядно демонстрирует то, что давно подозревали многие психологи: история жизни, которую большинство из нас хранит в памяти, — это больше плод нашего воображения (и больше как минимум на 57 процентов), чем точная летопись реальности. В результате чего Малиновский делает вывод: «Реальность ретроактивна, ретроспективна и иллюзорна».
В таком случае события, персонально не пережитые, а воспринятые с чужих слов, искажаются еще с большей степенью вероятности, и после того, как одну и ту же историю перескажут пять рассказчиков, она фактически превращается в самый настоящий миф; кстати, это еще один пример действия Закона Пятерок.
— Только марксисты, — закончил доктор Игги, открывая дверь и провожая Джо в часовню, — все еще верят в объективную историю. Марксисты и несколько учеников Айн Рянд.
Юнг взял у Дрейка пергаментный свиток и внимательно его рассмотрел.
— Значит, кровью расписываться не требуется? А что это за чертов символ Инь-Ян с пятиугольником и яблоком? Сдается мне, ты нас дурачишь.
Он скривил губы в презрительной усмешке.
— Что вы хотите сказать? — с трудом выдавил Джордж, у которого мгновенно пересохло во рту.
— Я хочу сказать, что ты не от иллюминатов этих сраных, — сказал Юнг. — Кто же ты тогда? Говори!
— А разве до того, как я приехал сюда, вы не знали, что я не иллюминат? — спросил Джордж. — Я никого не дурачу. Нет, честно, я думал, что вы знаете людей, которые меня прислали. И я ведь не говорил, что я от иллюминатов.
Малдонадо кивнул, и его лицо оживила едва заметная улыбка.
— Я знаю, кто он. Это люди Старой Стреги. Сивиллы из Сивилл.Да здравствует Дискордия, малыш. Правильно?
— Слава Эриде, — отозвался Джордж с чувством облегчения. Дрейк нахмурился.
— По-моему, нас тянут в разные стороны. С нами связались — по почте, потом по телефону, затем через посланников — люди, которые вполне ясно дали понять, что всё знают о нашем бизнесе с иллюминатами. Так вот, насколько мне известно — возможно, дон Федерико знает об этом больше, — есть лишь одна организация в мире, которой может быть что-то известно о ДВИБ, и это сами ДВИБ.
Джордж чувствовал, что он лжет. Малдонадо предостерегающе поднял руку.
— Минутку. Все встаем. И в ванную. Дрейк вздохнул.
— Послушайте, дон Федерико. Эта ваша секретность... Если в моем доме не безопасно, все мы уже и сейчас все равно что трупы. И если ДВИБ так могущественны, как о них говорят, то вряд ли открытый кран помешает им нас прослушивать. Ради Бога, давайте обсуждать проблему как цивилизованные люди, а не толпиться в моей душевой.
— Бывают ситуации, когда гордость самоубийственна, — вымолвил Малдонадо. Он пожал плечами. — Впрочем, я уступаю. Если вы ошибаетесь, я с вами разберусь в аду.
— Я по-прежнему ничего не понимаю, — произнес Ричард Юнг. — Я не знаю ни кто это парень, ни кого он представляет.
— Послушай, китаец, — сказал Малдонадо. — Ты ведь знаешь, кто такие Древние Видящие Иллюминаты Баварии, верно? Ну вот, а каждому действию есть противодействие, верно? Так и с иллюминатами. Противодействующая организация, во всем похожая на них. Идеология, магия, вся эта жуть. Только ей совершенно не интересна наша джентльменская цель в жизни — деньги. Она играет в игры покруче. Сечешь?
Лицо Юнга выражало скептицизм.
— Это можно сказать и про Коммунистическую партию, ЦРУ или Ватикан.
— Мелкота, — пренебрежительно отмел Малдонадо. — Куда им до ДВИБ! Понимаешь, баварские иллюминаты — на самом деле вовсе не баварцы. Это лишь современное название и внешнее проявление их ордена. Как иллюминаты, так и их противники, которых представляет вот этот парень, существовали задолго до Москвы, Вашингтона или Рима. Чтобы понять это, требуется немного воображения, китаец.
— Если иллюминатов представить как Ян, — услужливо пояснил Джордж, — то мы — Инь. Единственное решение — это Иньская Революция. Дошло?
— Я закончил юридический факультет Гарварда, — высокомерно произнес Юнг, — но до меня не дошло. Кто вы, сборище хиппи?
— Мы никогда не имели дела с ихней компашкой, — заметил Малдонадо. — Им раньше было нечего нам предложить.
Роберт Патни Дрейк сказал:
— Да, но разве вы не хотели бы, дон Федерико? Разве вы еще несыты по горло всеми остальными? Лично меня уже тошнит. Теперь я понял, откуда ты, Джордж. И вы, ребятки, в последние десятилетия добились огромных успехов. Меня не удивляет, что вы уже способны нас искушать. Если мы предадим иллюминатов, это может стоить нам жизни, а ведь считается, что мы защищены надежнее всех в США. Но я понимаю, что вы предлагаете нам статуи из Атлантиды. Должно быть, их уже распаковали. И там, где вы их раздобыли, есть еще. Правда, Джордж?
Хагбард ничего об этом не говорил, но Джордж слишком беспокоился за свою жизнь, чтобы увиливать от прямого ответа.
— Да, — ответил он. — Там есть еще.
— Захотим ли мы рисковать жизнью, — произнес Дрейк, — работая с людьми, которых ты представляешь, будет зависеть от того, что покажут результаты экспертизы предложенных вами objets d'art. Дон Федерико — весьма квалифицированный эксперт по антиквариату, особенно по тем памятникам древности, которые тщательно оберегают от внимания традиционных археологов, и он выскажет нам свое мнение о ценности того, что ты привез. Как сицилиец, прекрасно разбирающийся в своем культурном наследии, дон Федерико знаком с артефактами из Атлантиды. Пожалуй, сицилийцы — это единственный оставшийся народ, который знает правду об Атлантиде. Еще не все понимают, что сицилийцы создали самую древнюю из сохранившихся поныне цивилизаций. При всем уважении к китайцам. Дрейк церемонно поклонился в сторону Юнга.
— Я считаю себя американцем, — сказал Юнг. — Хотя моей семье известны такие вещи о Тибете, которые вас бы удивили.
— Не сомневаюсь, — согласился Дрейк. — Но сицилийская культура возникла за тысячи лет до Рима, и их знание об Атлантиде столь же древнее. На берега Северной Африки выносило волной какие-то вещицы, и кое-что находили ныряльщики. Этого оказалось достаточно для возникновения традиции. Если бы открылся музей атлантического искусства, то дон Федерико вполне мог бы быть его директором.
— Другими словами, — сказал Малдонадо, зловеще улыбаясь, — лучше, чтобы эти статуи оказались подлинниками, малыш. Потому что я увижу, если это подделки.
— Это подлинники, — заверил Джордж. — Я сам видел, как их поднимали с океанского дна.
— Это невозможно, — сказал Юнг.
— Давайте посмотрим, — поторопил Дрейк.
Он встал и коснулся ладонью дубовой панели. Та мгновенно отодвинулась, открывая металлическую винтовую лестницу. Дрейк шел впереди. Все четверо спустились на пять, как показалось Джорджу, этажей ниже, и подошли к двери с секретным замком. Дрейк открыл дверь. Миновав ряд служебных помещений, они вошли в огромный подземный гараж. Там стоял грузовик «Гольд amp; Эппель», а рядом с ним — четыре распакованные статуи. В гараже никого не было.
— А где все? — спросил Юнг.
— Они сицилийцы, — сказал Дрейк. — Увидели статуи и испугались. Распаковали ящики и сразу же ушли.
На лицах Дрейка и Малдонадо проявилось благоговение. На скуластом лице Юнга — раздражение и недоумение.
— Я начинаю понимать, что от меня кое-что скрывали, — сказал он.
— Потом, — сказал Малдонадо. — Он вынул из кармана ювелирную лупу и подошел к первой статуе. — Вот откуда пошла идея о великом боге Пане, — изрек он. — Но, как видите, двадцать тысяч лет назад это представление было намного сложнее, чем две тысячи лет назад.
Вставив лупу в глаз, он начал внимательно рассматривать сверкающее копыто.
За час Малдонадо с помощью лестницы исследовал все четыре статуи вдоль и поперек, проявив фанатичную скрупулезность эксперта. Попутно он выспросил у Джорджа все, что тот знал об истории этих статуй. Он спрятал лупу, повернулся к Дрейку и кивнул.
— Ты получил четыре самых ценных произведения искусства в мире.
Дрейк кивнул.
— Я так и думал. Стоит дороже всего золота испанских кораблей за всю историю мореплавания.
— Если меня не накачали наркотиками, — сказал Ричард Юнг, — и если я правильно все понимаю, вы утверждаете, что эти статуи попали к нам из Атлантиды. Вы уверяете, что они отлиты из золота, а это значит, что здесь много золота.
— Ценность материала не стоит и десятитысячной ценности формы, — сказал Дрейк.
— Тогда я не понимаю, — запротестовал Юнг. — В чем ценность атлантического искусства, если ни один авторитетный специалист в мире не верит в Атлантиду?
Малдонадо улыбнулся.
— Есть несколько человек в мире, которые знают о существовании Атлантиды и шедевров искусства атлантов. И поверь мне, Ричард, у них достаточно денег, чтобы не остаться в долгу перед человеком, к которому попал поднятый с морского дна шедевр. На любую из этих статуй можно купить страну средних размеров.
Дрейк с важным видом хлопнул в ладоши.
— Если дон Федерико удовлетворен, я тоже удовлетворен. За них и еще четыре такие же статуи — или же их эквивалент, если таковых просто не существует, — я готов объединить усилия с Дискордианским движением. Пойдемте наверх и подпишем бумаги — чернилами. А потом, Джордж, приглашаем тебя на обед.
Джордж не знал, имеет ли он право обещать еще четыре статуи, но был уверен, что единственной правильной тактикой при общении с этими людьми будет полная открытость. Пока они поднимались по лестнице, он сказал Дрейку, который находился над ним:
— Я не уполномочен человеком, который меня сюда отправил, обещать что-то еще. И я не уверен, что на данный момент у него есть еще такие статуи. Я знаю, что эти четыре статуи были единственными трофеями, которые он захватил в последнем плавании.
Дрейк тихонько пукнул, что показалось Джорджу самым невероятным поступком, который мог совершить глава всей организованной преступности в США.
— Извините, — сказал Дрейк. — Эти ступеньки меня просто доконали. Я с удовольствием установил бы лифт, но это не совсем безопасно. В один прекрасный день у меня остановится сердце из-заэтих постоянных подъемов и спусков.
Джорджа удивило то, что деятель такого масштаба, как Дрейк, признался в том, что он испортил воздух. Возможно, такая своеобразная прямота была одной из составляющих дрейковского успеха. Вот Малдонадо — этот вряд ли признался бы. Дон не походил на обычных грубоватых латинян: худой как щепка и бледный как мел, он скорее напоминал эдакого тосканского аристократа с подпорченной родословной.
Они вернулись в кабинет Дрейка, и Дрейк с Малдонадо по очереди подписали пергаментный свиток. После фразы «в качестве компенсации за полученные ценности» Дрейк добавил слова «и будущие не менее ценные поступления». Он улыбнулся Джорджу.
— Поскольку ты не можешь гарантировать дополнительное поступление ценностей, я надеюсь, что твой босс свяжется со мной втечение суток после того, как ты отсюда уедешь. Судьба всей этой сделки зависит от дополнительной оплаты с вашей стороны.
Услышав от Дрейка, что ему разрешено будет покинуть цитадель Синдиката, Джордж почувствовал себя немного лучше.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57
 https://sdvk.ru/Chugunnie_vanni/170cm/ 

 купить настенную плитку для кухни