https://www.dushevoi.ru/products/dushevye-kabiny/90x90/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он и жил в соответствии с данной идеей, а термин «ассасин», то есть «убийца», — это его искаженное имя. Кстати...
— Что-то еще?
— Да, я тут кое-что вспомнила. Саббах познакомил западный мир с индийской марихуаной. Слово «гашиш» тоже происходит от его имени.
— Тяжелый случай, — вздохнул Сол. — Слава богу, я уже могу выйти из телефонной кабины, не шокируя полицейских в холле. Пойду работать. Только не возбуждай меня больше, я тебя умоляю!
— Не буду. Я просто лягу в постель голая и...
— Пока.
— Пока, — сказала она, смеясь.
Сол хмуро повесил трубку. Так и есть, шутили эти ребята из Беркли или нет, но иллюминаты действительно существуют. Другие детективы называли это «интуицией Гудмана». Может быть, если считать интуицией способность мыслить за и между фактами, чувствуя ситуацию в целом и буквально осязая взаимосвязи между событиями №1 и №2, даже если на первый взгляд между ними вроде бы нет ничего общего.
Он вышел из состояния глубокой задумчивости и осознал, где находится. Только сейчас он заметил на двери телефонной кабинки наклейку с надписью:
ЭТА КАБИНА ЗАРЕЗЕРВИРОВАНА ЗА КЛАРКОМ КЕНТОМ.
Сол хмыкнул: шуточка в духе интеллектуалов. Возможно, как раз кто-то из этого журнала.
Возвращаясь, он обдумывал фразу: «ничто не истинно и все разрешено». С такой доктриной люди способны на... Сол поежился, представив себе лица узников Освенцима и Бухенвальда, тех евреев, одним из которых мог быть он сам...
Когда он вошел в кафетерий, Питер Джексон поднял на него глаза. Интеллигентное, любознательное лицо. Малдун был бесстрастным, как президенты, высеченные в горе Рашмор.
Мэд— Дог, штат Техас. Город, в котором, по мнению Малика, находится штаб-квартира этих... убийц, -сказал Малдун. — Именно туда он направил своего сотрудника.
— Как зовут сотрудника? — спросил Сол.
— Джордж Дорн, — ответил Малдун. — Этот молодой парень раньше состоял в СДО. А еще он был довольно тесно связан с фракцией Уэзермена.
Вычислительный центр Хагбарда Челине, БАРДАК (Большой Автономный Радикального Действия Анализирующий Компьютер), был, в сущности, самой обычной, хотя и передовой для своего времени, самопрограммирующейся логической машиной, а назывался так лишь по прихоти хозяина. Пожалуй, действительно уникальной особенностью БАРДАКа был программируемый стохастический процесс, в результате которого «выпадала» та или иная гексаграмма И-цзина>: случайный незамкнутый цикл интерпретировался как прерывистая черта (Инь), а замкнутый — как сплошная черта (Ян), и так до получения шести позиций. Обращение к банкам памяти, в которых хранилась вся многовековая традиция толкования И-цзина, и сопоставление этой информации с данными о текущих политических, экономических, метеорологических, астрологических, астрономических и технологических событиях позволяло «прочесть» полученную гексаграмму. По мнению Хагбарда, такое толкование сочетало в себе все лучшее из научных и оккультных методов и позволяло выявить зарождавшиеся тенденции. 13 марта стохастический процесс спонтанно сгенерировал гексаграмму 23, которая называется «Раздирание». Вот как истолковал ее БАРДАК:
Этот знак, традиционно считающийся несчастливым, был получен учеными-жрецами Атлантиды незадолго до гибели их континента. «Раздирание» обычно связывают со смертью от воды, иногда с землетрясениями, торнадо и тому подобными бедствиями, а также с болезнями, упадком и разложением.
Гексаграмма 23 коррелирует с дисбалансом между технологическим прогрессом и политическим регрессом, который усиливался на планете после 1914 и особенно после 1964 года. По существу, «Раздирание» — это шизоидная ментальная фуга, исполняемая юристами и политиками, которые пытаются управлять всемирными технологиями. Неспособные из-за недостатка образования понять механизмы и динамику этого процесса, они уничтожают его целостность, раздирая технологии по национальным государствам, устаревшим еще в эпоху Ренессанса.
Третья мировая война, по-видимому, неизбежна. Учитывая прогресс в области химико-биологического оружия и болезненные вибрации гексаграммы 23, вероятность распространения чумы или применения нервно-паралитического газа равна вероятности использования термоядерного оружия.
Общий прогноз: смерть многих миллионов.
Существует надежда избежать надвигающейся катастрофы, если безотлагательно предпринять правильные действия. Вероятность такого исхода оценивается как 0,17 ± 0,05.
Нет вины.
"Вот ведь задница, нет вины!" — взбесился Хагбард. Он быстро запросил у БАРДАКа сжатые психобиографии ключевых фигур мировой политики и важнейших ученых, занимающихся разработкой химико-биологического оружия.
Первый сон приснился доктору Чарльзу Мочениго 2 февраля — за месяц до того, как БАРДАК уловил опасные вибрации. Он, как это нередко с ним бывало, осознавал, что спит, и поэтому не придавал значения тому, что неподалеку от него прогуливалась, вернее, тяжело передвигалась гигантская пирамида, которая к тому же быстро исчезла. Теперь ему казалось, что он рассматривает увеличенное изображение двойной спирали ДНК; оно было настолько четким, что он начал искать сцепленные нерегулярности через каждые двадцать три ангстрема. К его удивлению, они отсутствовали; вместо этого он обнаружил, что нерегулярности появляются через каждые семнадцать ангстремов. «Что за дьявол?...» — подумал он, и тут же опять появилась пирамида, которая сказала: «Вот именно, дьявол». Он дернулся и проснулся с новой концепцией «Антракс-лепра-мю» . Придя в себя, он начал что-то быстро писать в блокноте, лежавшем на ночном столике.
— Что это еще за чертов проект «Дверь в пустыню»? — однажды спросил Президент, внимательно изучая бюджет.
Бактериологическое оружие, — услужливо пояснил помощник. — Сначала у них был некий «Антракс-дельта», а сейчас они уже доработались до «Антракса-мю» и...
Его голос утонул в грохоте бумагорезок, уничтожавших документы в соседней комнате.
— Хватит, — сказал Президент. — Эта тема действует мнена нервы. — Он черкнул «О'кей» возле этого пункта и, перейдя к пункту «Дети-инвалиды», сразу повеселел. — А вот здесь, -сказал он, — мы можем кое-что урезать.
Он ни разу не вспомнил о проекте «Дверь в пустыню», пока не произошел переворот в Фернандо-По.
— Допустим, только допустим, — сказал он членам Объединенного комитета начальников штабов 29 марта, — что я выступлю поящику и пригрожу всеобщей термоядерной заварухой, а другая сторона и глазом не моргнет. Есть ли у нас что-нибудь такое, чем мысможем их припугнуть по-настоящему?
Начальники штабов переглянулись. Один из них неуверенно заговорил:
— Под Лас-Вегасом идет работа над проектом «Дверь в пустыню», который, кажется, позволит намного обогнать товарищей в области ББ и БХ...
— Речь идет о биолого-бактериологическом и биолого-химическом оружии, — объяснил Президент нахмурившемуся Вице-президенту. — Пневматические ружья «ББ» тут ни при чем. — Он опять повернулся к военным. — А что конкретно у нас есть, чтобы заставить иванов поджать хвост?
— Есть «Антракс-лепра-мю»... Это пострашнее любой формы сибирской язвы. Страшнее, чем бубонная чума, сибирская язва и проказа вместе взятые. В сущности, — генерал, который это говорил, мрачно усмехнулся, — по нашим оценкам, когда смерть наступает так быстро, степень психологической деморализации выживших — если таковые окажутся, — становится намного выше, чем при термоядерном взрыве с выпадением максимального количества радиоактивных осадков.
— Бог ты мой, — сказал Президент. — Бог ты мой! Мы не будем об этом говорить в открытую. В своей речи я скажу просто о Бомбе, но надо сделать для Кремля утечку информации, что у нас, дескать, на складах есть еще и эти антраксы или как их там. А потом посмотрим, как они забегают.
Он встал, решительный и непоколебимый: образ, в котором он всегда появлялся на телевидении.
— Сейчас я хочу встретиться с моими спичрайтерами. А вы тем временем организуйте повышение по службе человеку, который отвечает за этот «Антракс-пи». Как, кстати, его зовут? — спросил он через плечо, уже выходя за дверь.
— Мочениго. Доктор Чарльз Мочениго.
— Повысить доктора Мочениго, — крикнул Президент из приемной.
— Мочениго? — задумчиво спросил Вице-президент. — Он что, макаронник?
— Не смей так говорить, — заорал Президент. — Сколько раз можно повторять одно и то же? Никогда не говори «макаронник», «жид», «черномазый» и прочие такие слова.
Он был раздражен, поскольку жил в постоянном страхе, что когда-нибудь секретные записи всех бесед в Овальном кабинете, которые он хранил, станут достоянием гласности. Давным-давно он поклялся, что, если такой день когда-нибудь наступит, стенограммы записей не будут пестреть пометками «непечатное слово опущено» или «оскорбительная характеристика опущена».
Несмотря на раздражение, он говорил очень властно. В сущности, это был прекрасный образец доминантного самца нынешней эпохи. Пятидесятипятилетний, жесткий, практичный и не обремененный сложными этическими комплексами, которые приводят в затруднение интеллектуалов, он давно понял, что мир — это сучье место, в котором могут выжить только самые коварные и безжалостные. Он был настолько добр, насколько это возможно для сторонника философии крайнего дарвинизма. По крайней мере, он искренне любил детей и собак, если только они не находились на территории, которую, исходя из Национальных Интересов, следовало подвергнуть бомбардировке. Несмотря на чуть ли не небесный статус, у него по-прежнему сохранилось чувство юмора и, хотя вот уже почти десять лет со своей женой он был импотентом, ему удавалось за полторы минуты достичь оргазма во рту опытной проститутки. Он принимал амфетаминовые стимуляторы, чтобы выдержать рабочий день, который длился по двадцать четыре часа в сутки, поэтому в его мировосприятии со временем появился параноидальный уклон. Чтобы унять постоянное беспокойство, ему приходилось глотать транквилизаторы, и поэтому его отрешенность иногда граничила с шизофренией. Но основную часть времени внутренняя практичность позволяла ему цепко держаться за реальность. Короче говоря, он был очень похож на правителей России и Китая.
Белку в Центральном парке снова разбудил громкий гудок проезжавшей машины. Сердито вереща, зверек перепрыгнул на другое дерево и тут же заснул. В ночном ресторане Бикфорда, что на Семьдесят второй улице, молодой человек по имени Августейший Персонаж, сделав звонок непристойного содержания женщине из Бруклина, вышел из телефонной кабинки. Он оставил после себя одну из своих наклеек «ЭТА КАБИНА ЗАРЕЗЕРВИРОВАНА ЗА КЛАРКОМ КЕНТОМ». В Чикаго, на час раньше по часам, но в то же самое мгновение, рок-группа «Кларк Кент и его супермены» начинает возрожденный концерт «Rock Around the Clock». Лидера группы, высокого чернокожего со степенью магистра антропологии, несколько лет назад, в воинственный период его жизни, звали Эль Хадждж Старкерли Мохаммедом, хотя в свидетельстве о рождении он значится как Роберт Пирсон. Обводя взглядом публику, он замечает, что белый бородатый молодой кобель Саймон, как обычно, пришел с чернокожей женщиной. Этого Пирсон-Мохаммед-Кент понять не может и даже считает извращением, поскольку сам предпочитает белых цыпочек. На этот раз Саймон не балдеет от музыки; вместо этого он с энтузиазмом что-то объясняет девушке, рисуя на столе пирамиду и объясняя, что она означает. «Макушечная точка», — донесся до Пирсона сквозь музыку обрывок фразы. Слушая «Rock Around the Clock» десятью годами раньше, Джордж Дорн решил отращивать волосы, курить дурь и стать музыкантом. Он достиг двух из трех этих целей. Статуя Тлалока из музея антропологии в Мехико непроницаемым взглядом смотрит на звезды... и те же звезды мерцают над Карибским морем, в волнах которого резвится дельфин по имени Говард.
Кортеж автомобилей проезжает мимо техасского школьного книгохранилища и медленно движется к Тройному туннелю. Через оптический прицел каркано-манлихера из окна шестого этажа на кортеж смотрит Ли Харви Освальд. У него во рту сухо, как в пустыне. Но сердце бьется ровно, а на лбу не выступило ни единой капли пота. «Приближается мгновение, — думает он, — когда я взлечу над временем и страхом, наследственностью и средой. Это последняя проверка свободной воли, которая докажет мое право называться мужчиной. Через мгновение я нажму на курок, и тиран умрет, а вместе с ним умрет жестокая лживая эпоха. Этот миг и это знание дарят мне наивысший восторг». Но все равно у него сухо во рту, пыльно-сухо, смертельно-сухо, словно слюнные железы в одиночку восстали против убийства, которое его разум объявил необходимым и справедливым. Внимание. Он вспоминает военную формулу: вдохни, прицелься, задержи дыхание, нажми на курок. Он делает вдох, прицеливается, задерживает дыхание, начинает жать на курок, как вдруг неожиданно слышится лай собаки...
И его рот открывается от удивления, когда он слышит три выстрела, явно откуда-то со стороны Травяного холма и Тройного туннеля.
«Сукин сын!» — шепчет как молитву Ли Харви Освальд и ухмыляется.
То есть ухмыляется не тот Всемогущий, каковым он надеялся стать, а кто-то другой, неожиданный и, значит, лучший — Всезнающий.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57
 https://sdvk.ru/Mebel_dlya_vannih_komnat/Rossiya/ 

 Porcelanite Dos 8201