На краешке стула сидела миниатюрная старушка лет
восьмидесяти. Лицо -- сморщенный кулачок с глазами-бусинками. Она
часто-часто моргала, загипнотизированно поворачивая голову следом за
бродящим взад-вперед Яковом Марковичем.
-- Садитесь, Ивлев, -- Раппопорт сделал широкий жест рукой.
-- Степанида Никитична, не могли бы вы повторить?
-- Сначала?
-- А что? Этот наш сотрудник тоже обязан послушать.
И, обратившись к Ивлеву, Тавров прибавил:
-- Степанида Никитична -- постоянная подписчица нашей газеты, бывшая
учительница, любит искусство, в частности музыку и живопись. Она давно на
пенсии, общественница ЖЭКа. Кроме того, она человек с принципами.
-- Ах, не в этом дело, Яков Маркыч! А в том, что я живу на втором
этаже.
-- Запомните, Ивлев, на втором!
-- А на первом, подо мной, милиция. Точнее, как я выяснила, КПЗ... Я
живу одна, у меня всегда тихо. Телевизор я пре-зи-раю! И ночью из-за
бессонницы слышу каждый шорох. Я слышу, как внизу отпирают и запирают двери,
что кричат. И удары, когда в КПЗ бьют кого-то, тоже замечательно слышу.
Между прочим, они бьют каждую ночь, но обычно пьяных, хулиганов и тому
подобную публику. У них там такой педагогический метод. А позапрошлой ночью
я приняла две таблетки димедрола и уснула, потому что ездила к своей сестре
в Загорск и очень устала. Но среди ночи проснулась: удары были такие, что
дом вздрагивал.
-- Внимание, Ивлев! -- вставил Раппопорт.
-- Человек, которого били, пытался объяснить, что его фамилия Какабадзе
и что он из "Трудовой правды". Естественно, я не поверила, что может
хулиганить человек, облеченный столь высоким общественным положением. Что-то
тут не так! Я встала, пошла к телефону, позвонила 02 -- в милицию и сказала
дежурному по городу, что у меня терпение иссякло. Где это видано, чтобы в
советской милиции пытали человека? А на что тогда вышестоящие органы? Я
сказала, что если они не примут мер, завтра добьюсь приема у министра МВД.
-- И помогло? -- спросил Ивлев, до этого молчавший.
-- Представьте, помогло! -- гордо сказала Степанида Никитична. -- Минут
через пятнадцать приехал автобус с автоматчиками, и они ворвались в милицию.
Я у окна стояла, видела. Что уж они там делали, не знаю, только внизу стало
тихо. А немного спустя вывели несколько милиционеров в наручниках и увезли.
-- Теперь, Степанида Никитична, -- оборвал ее Раппопорт, -- расскажите
главное.
-- Главное, что я после заснула. А утром проснулась оттого, что мне в
дверь звонили. Вошел молодой человек, очень элегантный, в красивой форме, я
даже сперва подумала, генерал. Но представился он майором милиции. Очень
воспитанный молодой человек, лет пятидесяти, не больше. Вошел в комнату,
ноги предварительно вытер и, представьте, даже фуражку снял.
-- У Степаниды Никитичны, -- вставил Раппопорт, -- развито чувство
юмора.
-- А вы как думали? Я еще и не то сказануть могу! Так вот этот генерал,
то есть майор, красивый, как генерал, мне говорит: "Извините за то, что
помешали вам спать. По вашему сигналу все меры приняты, больше никого
тревожить не надо. Кто заслужил, понесет наказание, ни о чем не
беспокойтесь". "Как же, -- говорю, -- не беспокоиться? А что с тем молодым
человеком, которого били до полусмерти?" "До какой, -- говорит, --
полусмерти, -- когда он живой и здоровый! Это матерый хулиган, и он понесет
наказание в соответствии с законом". Тогда я ему говорю: "Знаете, я каждую
ночь слышу, каких бьют людей. И у меня подозрение, потому что я знаю кто
это!" "Лучше, -- говорит, -- мамаша, не вмешивайтесь. А то вас привлекут к
ответственности за разглашение".
-- Так и сказал? -- ухмыльнулся Ивлев.
-- Меня не то задело, что он запугать хотел, а то, что мамашей назвал.
Я считаю, что отдел коммунистического воспитания просто обязан вмешаться!
Старушка поднялась, протянула обоим тонкую сухую ладошку и юркнула в
дверь.
-- Ну, что скажете, Ивлев? -- Яков Маркович остановился перед ним,
широко расставив ноги и сунув руки в карманы.
-- Да любая нормальная газета в мире рассыпала бы набор и на первой
полосе дала бы об этом отчет!
-- Не булькайте, Слава, вы не чайник. Подумайте лучше: если Сашу
забрала милиция, так как он виноват, почему его не было в списке?
В список, который готовит Управление внутренних дел Мосгорисполкома и
который каждое утро кладут на стол первому секретарю горкома, попадают
партийные работники, актеры, журналисты и прочая элитарная братия,
совершившая антиобщественные поступки в течение истекших суток. Если
Какабадзе попал в список, Кашину уже сообщили бы для принятия мер.
-- А что вы, Рап, предполагаете?
-- Стало быть, у них была причина не включать его в список.
-- Рыльце в пушку?
-- И тогда, если они явно виноваты и скрывают это от горкома, для
спасения Какабадзе мы можем вспомнить, что мы -- центральная газета. И, так
сказать, побороться за честь мундира. Правда, Ягубов -- слизняк. Но, может,
удастся подключить Макарцева?
-- Газета -- против МВД?
-- Во-первых, МВД -- не КГБ, а видимость законности сейчас соблюдается.
Во-вторых, это только Управление города, мы же городу не подчиняемся. Если
всплывет щекотливое дело, министерству выгоднее будет отмежеваться. Ну, что,
Слава, рискнете? Тогда с Кашиным лучше поговорить мне.
-- Почему?
-- Двоюродный брат моей покойной жены работает бухгалтером в
"Зоообъединении".
Вошел он к Кашину торжественно, как входят для поздравления.
-- Ну, Валентин, наверно, я тебя обрадую. Мальки дефицитных рыб нужны?
-- А есть канал?
-- И какой! Сможешь с черного хода получать редкие экземпляры. И
главное, без спекуляции, абсолютно законно.
-- Просто не верится! -- Кашин поднялся со стула. -- Я ваш должник,
Яков Маркыч.
-- Об этом не думай! Ну, я пошел... -- Раппопорт повернулся к двери. --
Да, Валя, кстати. Про Какабадзе не слыхал? Пропал парень, наш человек,
комсомолец... В списке его не было?
-- Я бы знал, -- обиделся Кашин. -- А что?
-- Так я и думал. Значит, не виноват.
-- А в чем?
-- Да говорят, его ни за что избили в милиции. Надо это выяснить. У
тебя в МВД есть людишки? Узнай... Мы ведь с тобой партийная газета --
сильнее их!
Валентин задумался. Выяснить, что произошло с сотрудником редакции,
было его прямой обязанностью. Он набрал номер Утерина и попросил навести
справочку насчет Какабадзе. Кашин и Тавров поговорили о рыбах, когда Утерин
перезвонил.
-- Какабадзе Александр Шалвович -- ваш? У нас! В тюремной больнице в
тяжелом состоянии. Драка по пьяной...
-- А почему в тюремной-то?
-- Стало быть, виноват! Разберутся...
-- Пока разберутся -- меня начальство вызовет. Я что -- глазами хлопать
буду?
-- Надо самим разобраться, -- вмешался Раппопорт.
-- Володя, -- продолжал Кашин в трубку, -- сделай пропуск, мы отправим
сотрудника. Идет?
Раппопорт ввалился в комнату спецкоров.
-- Кашин помог затолкать вас в МУР, Славик. Только будьте осторожны.
Они и вас в два счета подошьют к делу.
-- Я им не дамся!
-- Тогда действуйте...
На ходу застегивая пальто, Ивлев сбежал по лестнице и остановил первую
попавшуюся машину.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151
восьмидесяти. Лицо -- сморщенный кулачок с глазами-бусинками. Она
часто-часто моргала, загипнотизированно поворачивая голову следом за
бродящим взад-вперед Яковом Марковичем.
-- Садитесь, Ивлев, -- Раппопорт сделал широкий жест рукой.
-- Степанида Никитична, не могли бы вы повторить?
-- Сначала?
-- А что? Этот наш сотрудник тоже обязан послушать.
И, обратившись к Ивлеву, Тавров прибавил:
-- Степанида Никитична -- постоянная подписчица нашей газеты, бывшая
учительница, любит искусство, в частности музыку и живопись. Она давно на
пенсии, общественница ЖЭКа. Кроме того, она человек с принципами.
-- Ах, не в этом дело, Яков Маркыч! А в том, что я живу на втором
этаже.
-- Запомните, Ивлев, на втором!
-- А на первом, подо мной, милиция. Точнее, как я выяснила, КПЗ... Я
живу одна, у меня всегда тихо. Телевизор я пре-зи-раю! И ночью из-за
бессонницы слышу каждый шорох. Я слышу, как внизу отпирают и запирают двери,
что кричат. И удары, когда в КПЗ бьют кого-то, тоже замечательно слышу.
Между прочим, они бьют каждую ночь, но обычно пьяных, хулиганов и тому
подобную публику. У них там такой педагогический метод. А позапрошлой ночью
я приняла две таблетки димедрола и уснула, потому что ездила к своей сестре
в Загорск и очень устала. Но среди ночи проснулась: удары были такие, что
дом вздрагивал.
-- Внимание, Ивлев! -- вставил Раппопорт.
-- Человек, которого били, пытался объяснить, что его фамилия Какабадзе
и что он из "Трудовой правды". Естественно, я не поверила, что может
хулиганить человек, облеченный столь высоким общественным положением. Что-то
тут не так! Я встала, пошла к телефону, позвонила 02 -- в милицию и сказала
дежурному по городу, что у меня терпение иссякло. Где это видано, чтобы в
советской милиции пытали человека? А на что тогда вышестоящие органы? Я
сказала, что если они не примут мер, завтра добьюсь приема у министра МВД.
-- И помогло? -- спросил Ивлев, до этого молчавший.
-- Представьте, помогло! -- гордо сказала Степанида Никитична. -- Минут
через пятнадцать приехал автобус с автоматчиками, и они ворвались в милицию.
Я у окна стояла, видела. Что уж они там делали, не знаю, только внизу стало
тихо. А немного спустя вывели несколько милиционеров в наручниках и увезли.
-- Теперь, Степанида Никитична, -- оборвал ее Раппопорт, -- расскажите
главное.
-- Главное, что я после заснула. А утром проснулась оттого, что мне в
дверь звонили. Вошел молодой человек, очень элегантный, в красивой форме, я
даже сперва подумала, генерал. Но представился он майором милиции. Очень
воспитанный молодой человек, лет пятидесяти, не больше. Вошел в комнату,
ноги предварительно вытер и, представьте, даже фуражку снял.
-- У Степаниды Никитичны, -- вставил Раппопорт, -- развито чувство
юмора.
-- А вы как думали? Я еще и не то сказануть могу! Так вот этот генерал,
то есть майор, красивый, как генерал, мне говорит: "Извините за то, что
помешали вам спать. По вашему сигналу все меры приняты, больше никого
тревожить не надо. Кто заслужил, понесет наказание, ни о чем не
беспокойтесь". "Как же, -- говорю, -- не беспокоиться? А что с тем молодым
человеком, которого били до полусмерти?" "До какой, -- говорит, --
полусмерти, -- когда он живой и здоровый! Это матерый хулиган, и он понесет
наказание в соответствии с законом". Тогда я ему говорю: "Знаете, я каждую
ночь слышу, каких бьют людей. И у меня подозрение, потому что я знаю кто
это!" "Лучше, -- говорит, -- мамаша, не вмешивайтесь. А то вас привлекут к
ответственности за разглашение".
-- Так и сказал? -- ухмыльнулся Ивлев.
-- Меня не то задело, что он запугать хотел, а то, что мамашей назвал.
Я считаю, что отдел коммунистического воспитания просто обязан вмешаться!
Старушка поднялась, протянула обоим тонкую сухую ладошку и юркнула в
дверь.
-- Ну, что скажете, Ивлев? -- Яков Маркович остановился перед ним,
широко расставив ноги и сунув руки в карманы.
-- Да любая нормальная газета в мире рассыпала бы набор и на первой
полосе дала бы об этом отчет!
-- Не булькайте, Слава, вы не чайник. Подумайте лучше: если Сашу
забрала милиция, так как он виноват, почему его не было в списке?
В список, который готовит Управление внутренних дел Мосгорисполкома и
который каждое утро кладут на стол первому секретарю горкома, попадают
партийные работники, актеры, журналисты и прочая элитарная братия,
совершившая антиобщественные поступки в течение истекших суток. Если
Какабадзе попал в список, Кашину уже сообщили бы для принятия мер.
-- А что вы, Рап, предполагаете?
-- Стало быть, у них была причина не включать его в список.
-- Рыльце в пушку?
-- И тогда, если они явно виноваты и скрывают это от горкома, для
спасения Какабадзе мы можем вспомнить, что мы -- центральная газета. И, так
сказать, побороться за честь мундира. Правда, Ягубов -- слизняк. Но, может,
удастся подключить Макарцева?
-- Газета -- против МВД?
-- Во-первых, МВД -- не КГБ, а видимость законности сейчас соблюдается.
Во-вторых, это только Управление города, мы же городу не подчиняемся. Если
всплывет щекотливое дело, министерству выгоднее будет отмежеваться. Ну, что,
Слава, рискнете? Тогда с Кашиным лучше поговорить мне.
-- Почему?
-- Двоюродный брат моей покойной жены работает бухгалтером в
"Зоообъединении".
Вошел он к Кашину торжественно, как входят для поздравления.
-- Ну, Валентин, наверно, я тебя обрадую. Мальки дефицитных рыб нужны?
-- А есть канал?
-- И какой! Сможешь с черного хода получать редкие экземпляры. И
главное, без спекуляции, абсолютно законно.
-- Просто не верится! -- Кашин поднялся со стула. -- Я ваш должник,
Яков Маркыч.
-- Об этом не думай! Ну, я пошел... -- Раппопорт повернулся к двери. --
Да, Валя, кстати. Про Какабадзе не слыхал? Пропал парень, наш человек,
комсомолец... В списке его не было?
-- Я бы знал, -- обиделся Кашин. -- А что?
-- Так я и думал. Значит, не виноват.
-- А в чем?
-- Да говорят, его ни за что избили в милиции. Надо это выяснить. У
тебя в МВД есть людишки? Узнай... Мы ведь с тобой партийная газета --
сильнее их!
Валентин задумался. Выяснить, что произошло с сотрудником редакции,
было его прямой обязанностью. Он набрал номер Утерина и попросил навести
справочку насчет Какабадзе. Кашин и Тавров поговорили о рыбах, когда Утерин
перезвонил.
-- Какабадзе Александр Шалвович -- ваш? У нас! В тюремной больнице в
тяжелом состоянии. Драка по пьяной...
-- А почему в тюремной-то?
-- Стало быть, виноват! Разберутся...
-- Пока разберутся -- меня начальство вызовет. Я что -- глазами хлопать
буду?
-- Надо самим разобраться, -- вмешался Раппопорт.
-- Володя, -- продолжал Кашин в трубку, -- сделай пропуск, мы отправим
сотрудника. Идет?
Раппопорт ввалился в комнату спецкоров.
-- Кашин помог затолкать вас в МУР, Славик. Только будьте осторожны.
Они и вас в два счета подошьют к делу.
-- Я им не дамся!
-- Тогда действуйте...
На ходу застегивая пальто, Ивлев сбежал по лестнице и остановил первую
попавшуюся машину.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151