За границей не был.
Родственников за границей не имеет. Ни сам, ни ближайшие родственники в
плену или интернированы в период Отечественной войны не были.
Ближайшие родственники: мать, отец, жена, сын, 1 год.
В центральных, республиканских, краевых, областных, окружных, районных
партийных, советских и других выборных органах не участвовал.
Правительственных наград не имеет.
Отношение к воинской обязанности: лейтенант запаса. Военный билет No ПМ
2427183. Общественная работа: секретарь комитета комсомола второго цеха
эксплуатации "Волг".
Паспорт V СК No 876 922, выданный РОМ Истринского р-на Московской
области 15 февраля 1962 г.
Прописан постоянно: Москва, ул. Плющиха, д. 19, кв. 3. Телефона нет.
_ВЗЛЕТ И ПАДЕНИЕ ЛЕХИ ДВОЕНИНОВА_
Никанор Двоенинов возвратился с войны в деревню первым из немногих
односельчан, которые вообще вернулись. Произошло это накануне Дня Победы.
Село вывалило на улицу, когда шагал он, бренча медалями, в гору к своей
слободке, поглаживая раненое бедро. Ушел он мальчишкой, а сделался
облыселым, хотя особенно его война не повредила. Повалялся в госпитале
недолго, с легоньким ранением без опаски для жизни. То ли облыселость
настала от постоянного страха, то ли волосы сопрели под зимней шапкой,
которую три года не снимал.
Весь день допоздна из соседней деревни Падиково, где у Никанора
пол-улицы родни, шли его, живого, потрогать. Попросили показать рану.
Спустил Никанор галифе, оставшись в пропитанных потом синих трусах. И вдруг
соседская Клавка бросилась на колени, зарыдала и, обняв Никанора за ногу,
стала покрывать поцелуями рассеченное шрамом бедро. Еле Клавку оттащили и
заставили выпить ледяной родниковой воды.
Но все равно в тот же вечер Никанора, обалделого от собственной
радости, всеобщего внимания и самогона, Клавка на себе женила. В застолье
она исхитрилась оказаться с ним рядом и уж не отходила ни на ступню. То и
дело Клавдия как бы невзначай к бедру его прикасалась. Она смотрела на него
влажными преданными глазами, а стоило ему слово сказать, закатывалась от
смеха. Созрела Клавка давно и, когда возможность открывалась, гуляла в лесу
со случайными чужими. Но по абсолютному отсутствию в Аносине мужиков
последний период длительно пребывала на полной диете и потому была сильно
активная.
Никаноровские старики, дождавшись сына, на радостях померли с
интервалом в три месяца, оставив молодым гнилую хату под соломой. Никанор с
Клавкой сами сруб перебрали. А ровно через девять месяцев, день в день,
родила Клавдия сына. Как они его выходили, бледненького да рахитичного,
одному Богу известно. В колхозе не платили ни деньгой, ни картошкой,
заставляли вкалывать за электричество. Если не выйдешь с косой в поле,
срежут провода на столбе, и сиди впотьмах.
Клавка таскалась за две версты по святую воду из монастырского родника
и в ней Лешеньку купала. Сам-то Аносинский девичий монастырь свели под
колхозный гараж -- в нем заросли бурьяном две полуторки, не взятые на войну
в силу пенсионного возраста. Иконы из монастыря разворовали. Часть разбитого
иконостаса укрыла у себя в доме Клавкина мать Агафья, числившаяся до
разорения монастыря старшей в нем нищенкой.
-- Бога давно нету, -- разъяснял им Никанор. -- Газеты надо читать!
Клавдия верила только своим желаниям и мужика никогда не слушалась. Бог
ей понадобился, чтобы сына спасти, и Клавка зачастила в избу к матери, рядом
с ней на коленях молилась.
Над монастырскими воротами, неподалеку от двоениновского дома, поверх
надвратной иконы Богоматери прибит был подковными гвоздями выцветший портрет
генералиссимуса в обрамлении кладбищенских бумажных цветов. Старики в
Аносине уверяли, что это для конспирации, и продолжали перед воротами
молиться. Клавка тоже, если Никанор не видел, осеняла себя крестом, чтобы
Господь не забывал про ее Алешеньку.
Вырос Алеха, хотя и хиловатым, но почти что здоровым да радостным,
наперекор голоду и нищете, будто жили в Аносине так, как показывают в
кинофильмах, которые крутят в клубе -- бывшей монастырской гостинице. Соков
своих родители и бабка Агафья для него не пожалели: один-единственный он у
них так и остался. Никанор, правда, еще хотел изготовить детей: картошку
огород давал, прокормили бы. В Германии, рассказывал он, у всех без
исключения родителей заделано по трое. Но Клавка заболела каким-то женским
изъяном, и врач в больнице в Павловской Слободе сказал Никанору, что у нее
вообще не может быть детей. Как она изловчилась сродить -- это для медицины
остается загадочным явлением. Что уж там доктор у Клавдии выглядел, Никанор
не уразумел, а только она действительно больше не забеременела, видно, вся в
первый раз выложилась.
Когда подоспел призывной возраст и забрил военкомат ее Лешеньку,
Клавдия убивалась, плакала под веселые марши духового оркестра, будто
предчувствовала.
Из-за военной малой рождаемости в 64-м в армию был недобор, и здоровье
у всех призывников от послевоенного голода слабое. Но поскольку, как
объяснял Никанор, срочное развитие реактивной авиации и атомного подводного
флота для защиты от американского империализма требовало кадров, медицинские
комиссии строгость временно сбавили. Так что Алексей оказался здоровяком
экстра-класса, сильно годным, и попал в авиационное училище летчиков для
сверхзвуковых МИГов.
Леша Двоенинов приспел к воинской службе в эпоху, когда людей уже
перестали считать винтиками. И они стали просто самыми передовыми и самыми
сознательными в мире советскими людьми. Взлеты их и падения, поступки и
проступки, победы и поражения, их прямые, параболы и эллипсы, то есть вся
геометрия их жизни зависела от Родины, которая вычерчивала Лешину кривую и
орбиты всех других леш. Гагарина вывели на орбиту, на орбите его приняли в
КПСС, и он прилетел и был встречен со славой. Но его могли не принять и не
встретить, или не сообщать ничего, или не сделать его героем, -- все решала
Родина, у которой, согласно песне, все леши вечно в долгу.
Двоенинов об этом не задумывался и принимал судьбу как данность. Хотя в
училище была дисциплина тугая, как натянутая тетива, ему даже нравилось, что
за все его решения отвечали другие. Жизнь твоя принадлежит не тебе, а
советской Родине. Леша этим гордился. Ему нравилось летать, но видел он
только побеленные баки для горючего на военных аэродромах да склады бомб за
колючей проволокой, а остальное скрывали облака. Такой он представлял себе
Советскую страну: взлетно-посадочные полосы, склады бомб да еще деревня
Аносино и двоениновскоий дом-пятистенка на бугре возле самой чистой в мире
реки Истры.Однако либо недодумали чего конструкторы Микоян и Гуревич, либо
схалтурили работяги на авиазаводе -- почтовом ящике 4134, а только вскоре
после прибытия для прохождения службы в Прибалтийский военный округ у
лейтенанта Двоенинова произошел сбой. В полете вдруг резко упали обороты
двигателя. Алексей -- в соответствии с инструкцией -- немедленно сообщил об
этом на командно-диспетчерский пункт.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151
Родственников за границей не имеет. Ни сам, ни ближайшие родственники в
плену или интернированы в период Отечественной войны не были.
Ближайшие родственники: мать, отец, жена, сын, 1 год.
В центральных, республиканских, краевых, областных, окружных, районных
партийных, советских и других выборных органах не участвовал.
Правительственных наград не имеет.
Отношение к воинской обязанности: лейтенант запаса. Военный билет No ПМ
2427183. Общественная работа: секретарь комитета комсомола второго цеха
эксплуатации "Волг".
Паспорт V СК No 876 922, выданный РОМ Истринского р-на Московской
области 15 февраля 1962 г.
Прописан постоянно: Москва, ул. Плющиха, д. 19, кв. 3. Телефона нет.
_ВЗЛЕТ И ПАДЕНИЕ ЛЕХИ ДВОЕНИНОВА_
Никанор Двоенинов возвратился с войны в деревню первым из немногих
односельчан, которые вообще вернулись. Произошло это накануне Дня Победы.
Село вывалило на улицу, когда шагал он, бренча медалями, в гору к своей
слободке, поглаживая раненое бедро. Ушел он мальчишкой, а сделался
облыселым, хотя особенно его война не повредила. Повалялся в госпитале
недолго, с легоньким ранением без опаски для жизни. То ли облыселость
настала от постоянного страха, то ли волосы сопрели под зимней шапкой,
которую три года не снимал.
Весь день допоздна из соседней деревни Падиково, где у Никанора
пол-улицы родни, шли его, живого, потрогать. Попросили показать рану.
Спустил Никанор галифе, оставшись в пропитанных потом синих трусах. И вдруг
соседская Клавка бросилась на колени, зарыдала и, обняв Никанора за ногу,
стала покрывать поцелуями рассеченное шрамом бедро. Еле Клавку оттащили и
заставили выпить ледяной родниковой воды.
Но все равно в тот же вечер Никанора, обалделого от собственной
радости, всеобщего внимания и самогона, Клавка на себе женила. В застолье
она исхитрилась оказаться с ним рядом и уж не отходила ни на ступню. То и
дело Клавдия как бы невзначай к бедру его прикасалась. Она смотрела на него
влажными преданными глазами, а стоило ему слово сказать, закатывалась от
смеха. Созрела Клавка давно и, когда возможность открывалась, гуляла в лесу
со случайными чужими. Но по абсолютному отсутствию в Аносине мужиков
последний период длительно пребывала на полной диете и потому была сильно
активная.
Никаноровские старики, дождавшись сына, на радостях померли с
интервалом в три месяца, оставив молодым гнилую хату под соломой. Никанор с
Клавкой сами сруб перебрали. А ровно через девять месяцев, день в день,
родила Клавдия сына. Как они его выходили, бледненького да рахитичного,
одному Богу известно. В колхозе не платили ни деньгой, ни картошкой,
заставляли вкалывать за электричество. Если не выйдешь с косой в поле,
срежут провода на столбе, и сиди впотьмах.
Клавка таскалась за две версты по святую воду из монастырского родника
и в ней Лешеньку купала. Сам-то Аносинский девичий монастырь свели под
колхозный гараж -- в нем заросли бурьяном две полуторки, не взятые на войну
в силу пенсионного возраста. Иконы из монастыря разворовали. Часть разбитого
иконостаса укрыла у себя в доме Клавкина мать Агафья, числившаяся до
разорения монастыря старшей в нем нищенкой.
-- Бога давно нету, -- разъяснял им Никанор. -- Газеты надо читать!
Клавдия верила только своим желаниям и мужика никогда не слушалась. Бог
ей понадобился, чтобы сына спасти, и Клавка зачастила в избу к матери, рядом
с ней на коленях молилась.
Над монастырскими воротами, неподалеку от двоениновского дома, поверх
надвратной иконы Богоматери прибит был подковными гвоздями выцветший портрет
генералиссимуса в обрамлении кладбищенских бумажных цветов. Старики в
Аносине уверяли, что это для конспирации, и продолжали перед воротами
молиться. Клавка тоже, если Никанор не видел, осеняла себя крестом, чтобы
Господь не забывал про ее Алешеньку.
Вырос Алеха, хотя и хиловатым, но почти что здоровым да радостным,
наперекор голоду и нищете, будто жили в Аносине так, как показывают в
кинофильмах, которые крутят в клубе -- бывшей монастырской гостинице. Соков
своих родители и бабка Агафья для него не пожалели: один-единственный он у
них так и остался. Никанор, правда, еще хотел изготовить детей: картошку
огород давал, прокормили бы. В Германии, рассказывал он, у всех без
исключения родителей заделано по трое. Но Клавка заболела каким-то женским
изъяном, и врач в больнице в Павловской Слободе сказал Никанору, что у нее
вообще не может быть детей. Как она изловчилась сродить -- это для медицины
остается загадочным явлением. Что уж там доктор у Клавдии выглядел, Никанор
не уразумел, а только она действительно больше не забеременела, видно, вся в
первый раз выложилась.
Когда подоспел призывной возраст и забрил военкомат ее Лешеньку,
Клавдия убивалась, плакала под веселые марши духового оркестра, будто
предчувствовала.
Из-за военной малой рождаемости в 64-м в армию был недобор, и здоровье
у всех призывников от послевоенного голода слабое. Но поскольку, как
объяснял Никанор, срочное развитие реактивной авиации и атомного подводного
флота для защиты от американского империализма требовало кадров, медицинские
комиссии строгость временно сбавили. Так что Алексей оказался здоровяком
экстра-класса, сильно годным, и попал в авиационное училище летчиков для
сверхзвуковых МИГов.
Леша Двоенинов приспел к воинской службе в эпоху, когда людей уже
перестали считать винтиками. И они стали просто самыми передовыми и самыми
сознательными в мире советскими людьми. Взлеты их и падения, поступки и
проступки, победы и поражения, их прямые, параболы и эллипсы, то есть вся
геометрия их жизни зависела от Родины, которая вычерчивала Лешину кривую и
орбиты всех других леш. Гагарина вывели на орбиту, на орбите его приняли в
КПСС, и он прилетел и был встречен со славой. Но его могли не принять и не
встретить, или не сообщать ничего, или не сделать его героем, -- все решала
Родина, у которой, согласно песне, все леши вечно в долгу.
Двоенинов об этом не задумывался и принимал судьбу как данность. Хотя в
училище была дисциплина тугая, как натянутая тетива, ему даже нравилось, что
за все его решения отвечали другие. Жизнь твоя принадлежит не тебе, а
советской Родине. Леша этим гордился. Ему нравилось летать, но видел он
только побеленные баки для горючего на военных аэродромах да склады бомб за
колючей проволокой, а остальное скрывали облака. Такой он представлял себе
Советскую страну: взлетно-посадочные полосы, склады бомб да еще деревня
Аносино и двоениновскоий дом-пятистенка на бугре возле самой чистой в мире
реки Истры.Однако либо недодумали чего конструкторы Микоян и Гуревич, либо
схалтурили работяги на авиазаводе -- почтовом ящике 4134, а только вскоре
после прибытия для прохождения службы в Прибалтийский военный округ у
лейтенанта Двоенинова произошел сбой. В полете вдруг резко упали обороты
двигателя. Алексей -- в соответствии с инструкцией -- немедленно сообщил об
этом на командно-диспетчерский пункт.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151