https://www.dushevoi.ru/products/dushevye-kabiny/90x90/uglovye/s-nizkim-poddonom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Даже в отсутствие экономического роста США уже через 6 лет обязаны будут восполнять потребление импортом.
США постоянно диверсифицируют источники нефтяного импорта. Совет национальной безопасности США доложил президенту, что «Венесуэла стала первым заграничным поставщиком нефти и доля Африки увеличилась до 15 процентов импортируемой нами нефти». Специалисты предвидят нахождение еще от 200 до 1600 млрд. баррелей. При современном ритме потребления (73 млн. баррелей в день) таких запасов хватит на шестьдесят лет. Кладовые Земли грозят истощением. При ежегодном росте потребления нефти на 1, 9 процента нефть на Земле иссякнет в 2040 году. Уже в третьем десятилетии XXI века человечество начнет ощущать нехватку нефти. Кризис наступит в середине XXI века.
По мере того как старые месторождения истощаются, мировое соперничество растет. Выбор как у индустриальных, так и у развивающихся стран невелик: введение рационирования; субсидирование импорта нефти; задействование стратегических резервов. Или использование силы.
Новооткрытые месторождения ценны не только «черным золотом». Параллельно с нефтью здесь располагаются несметные, самые крупные в мире запасы газа. Они исчисляются в 665 трлн. кубических футов — одна восьмая мировых запасов. По долгосрочным международным расчетам, доля нефти в общем балансе мира сократится, но по физическому объему будет примерно такой, как сейчас. В мировом энергетическом потреблении довольно резко возрастет доля природного газа. На газ приходится 23 процента мировых запасов энергии. Газ, как было показано выше, превзошел каменный уголь как источник энергии. Перевод сжиженного газа по трубным газопроводам дал новые возможности газу.
В условиях роста влияния «зеленых» снабжение газом стало мировым фактором. Вместе с богатой газом Средней Азией (второе после России место в мире) Москва будет иметь в своих руках немыслимый по мощи рычаг. Почти нет сомнения в том, что Россия и Иран будут доминировать на рынках энергии Южной Азии. «Газпром» уже активно сотрудничает с иранскими компаниями. Стратегия «Газпрома»: Западная Европа, Северо-Восточная Азия, Восточная Азия. И действовать одновременно. Брукингский институт (Вашингтон) приходит к выводу, что, «имея систему газопроводов и прочую инфраструктуру, с помощью иностранных инвестиций, увеличения производительности Россия может ответить на растущие требования покупателей газа. Уже осуществив вторжение в Европу, она, вероятно, повторит его в Азии. В 2002 г. Россия является растущей энергетической державой. Она может стать энергетической супердержавой в следующие 20 лет».
А в Северо-Восточной Азии намереваются довести закупки энергии до трети мировых. Китай, Япония, Южная Корея с большим интересом относятся к месторождениям газа в Якутии, Восточной Сибири и на Сахалине. Огромный растущий рынок Азии дает «Газпрому» новый шанс. Напомним, что основной прирост добычи нефти в период до 2020 г. падает на Восточную Сибирь — месторождения Красноярского края, Иркутской области и Республики Саха.
Вероятие конфликтов
С полной уверенностью можно утверждать, что удовлетворяющего всех режима эксплуатации сырьевых источников создать невозможно. Почти полное исчезновение идеологических конфликтов неизбежно «выпятило» значимость мировых источников сырья. При этом увеличилась не только чисто экономическая стоимость сырьевых ресурсов, но геостратегическая значимость приобщения к драгоценным ресурсам. Возникающее их истощение ставит проблему борьбы за доступ к жизненно важным сырьевым материалам в конкретную плоскость.
Постоянное увеличение мирового спроса, уменьшение запасов сырья и усиление требований и претензий отдельных государств делают мирное распределение мировых ресурсов маловероятным. Рыночные силы создают могучий резонанс локальным конфликтам. Глухие раскаты грома из Сьерра-Леоне, Заира и Боливии — предвестье того, что глобализируется в ближайшие десятилетия. «После Второй мировой войны постоянная погоня за природными ресурсами была скрыта политическими и идеологическими требованиями американо-советского соперничества; окончание этого соперничества более реалистически осветило наличную картину».
Очень существенно то, что изменились параметры стратегического могущества. Еще несколько лет тому назад ядерная стратегическая мощь и могучие союзники были главным мерилом значимости государства в мире. После 1991 г., после глобализационного вихря масштаб экономики вкупе со способностью к технологической инновации стали определяющими параметрами влияния государства в мире. Осуществлять руководство мировым сообществом отныне может лишь динамичная экономика, способная обойти конкурентов в области экономического роста и обновления, в завладении мировым рынком высокотехнологичных товаров, в их мировом экспорте. Даже министерство обороны США пришло к выводу, что «национальная безопасность зависит от успешного вторжения в глобальную экономику».
Велик потенциал споров по поводу богатств прибрежного морского дна. Яркий пример — Южно-Китайское море, где в битве за ресурсы дна столкнулись семь государств — Китай, Индонезия, Филиппины, Тайвань, Малайзия, Вьетнам и Бруней.
«Конфликт, — пишет американский исследователь М. Клер, — может возникнуть между государствами, имеющими доступ к жизненно важному сырью или запасам этого сырья, равно как и внутри государств по вопросу о распределении ограниченных доступных ресурсов. По мере того как будут расти цены, конкурирующие группы и элиты в богатых ресурсами странах получат мощный стимул для захвата и удержания контроля над ценными шахтами, нефтяными месторождениями и лесными угодьями. Результатом станет неизбежный конфликт по поводу критически важных ресурсов».
Возможность конфликта увеличивается в свете того факта, что, как бы ни старался Запад диверсифицировать источники своего нефтяного импорта, Венесуэла и Нигерия по многим причинам (в частности, из-за внутренней нестабильности в этих странах) пока не могут найти подлинной замены феноменально богатому нефтью Персидскому заливу. Из этого следует, что стремление доминировать в этом регионе будет лишь расти. Учитывая, что четверть мировых запасов этого драгоценного сырья находится под юрисдикцией Саудовской Аравии, а еще 11 процентов в Кувейте, немудрено, что американцы не имеют желания покидать военные базы, созданные на территории Саудовской Аравии и в Кувейте в 1990 г. — в ходе войны в Персидском заливе.
Стремительно растет важность тех проливов, через которые проходят огромные танкеры с нефтью. Министерство энергетики США выделило шесть «важнейших точек нефтяного транзита», через которые в день провозится примерно 30 млн. баррелей нефти, что составляет примерно 40 процентов потребляемой в мире нефти в целом. Первый — Ормузский пролив, выход из Персидского залива в Индийский океан — 15, 4 млн. баррелей в день (мбд). Второй по важности пролив — Малаккский (между Малайзией и индонезийским островом Суматра), соединяющий Индийский океан и Южно-Китайское море (9, 5 мбд). Третий стратегически важный пролив — Баб-эль-Мандеб (между Йеменом и Эритреей) у входа в Красное море (3, 3 мбд). Четвертый — Суэцкий канал, соединяющий Красное море со Средиземноморским (3, 1 мбд). Пятый — Босфор, соединяющий Черное море со Средиземноморским (1, 7 мбд). Шестой — Панамский канал, связывающий Атлантический и Тихий океаны (0, 6 млн. баррелей в день). (Для Японии наиболее важен район Южно-Китайского моря; для Западной Европы — Суэц.)
Стратегия Вашингтона
Недавно раскрытые документы Совета национальной безопасности США показывают, какую невероятно большую роль сыграло стремление администрации Г. Трумэна контролировать нефтяные богатства Персидского залива в начале «холодной войны». Американцы — документ NSC 26/2 за 1949 г. — планировали даже применение на Ближнем Востоке «радиологического» оружия.
В долгие годы «холодной войны» вопрос о доступе к главным (для экономики) ресурсам планеты был волею логики борьбы отодвинут на второй план. И лишь теперь, когда Америка осталась единственной сверхдержавой, подлинным гегемоном мирового развития, проблема конечных земных ресурсов заняла первое место в списке приоритетов американского руководства. Внешнеполитическая и военная машина США всей своей мощью развернулась к сырьевым источникам, питающим могучую экономику Запада.
На слушании по своему утверждению в ранге государственного секретаря У. Кристофер — уже после окончания «холодной войны» — заметил, что будет «продвигать дело экономической безопасности Америки с такой же энергией и стойкостью, с какой мы вели „холодную войну“ (выделено самим Кристофером). Правительство США сделало экспансию внешней торговли и инвестиций стратегической внешнеполитической целью Америки, что, в частности, сказалось в оказании давления на партнеров и потенциальных конкурентов. Кредо американского правительства: «Наши экономические интересы и интересы нашей безопасности связаны между собой неразделимо». «Современный поворот внимания к ресурсам, — пишет М. Клэр, — представляет собой более чем поворот к прошлому; более всего этот поворот отражает растущую важность индустриальной мощи и экономических компонентов безопасности».
Выраженное на государственном уровне приравнивание интересов экономики к соображениям безопасности неизбежно повысило интерес мощных американских компаний к конечным земным ресурсам, ибо без постоянного и гарантированного потока природного сырья самая могучая экономика мира рискует замедлить свой бег. Особое значение имеет поток, нефти и газа. «Процветание нашей экономики зависит от стабильности в ключевых регионах, с которыми мы торгуем, которые импортируют товары критической важности, такие, как нефть и природный газ».
После окончания «холодной войны» военно-морской флот США переориентировался на охрану морских коммуникаций страны, тех океанских путей, которые связывают экономику США с общемировой. Адмирал Мэхен снова стал релевантен, об этом заявили новые идеологи Америки.
Сразу же после событий 11 сентября 2001 г. президент Буш призвал к большей независимости Соединенных Штатов от импорта нефти — всем было ясно почему, все знают, откуда течет этот поток. Двигаясь в собственном направлении, Саудовская Аравия неофициально заявила, что американские военные больше не являются желанными на Аравийском полуострове (о чем сообщила газета «Вашингтон пост» 17 января 2001 г.). Эр-Риад открыто осудил позицию Вашингтона в палестино-израильском конфликте и начал активное давление в пользу подъема цен на свое стратегическое сырье.
Вашингтон внимательно следит за стратегическим треугольником Персидский залив — Каспийский бассейн — Южно-Китайское море. В этом треугольнике добываются 74 процента мировой нефти, и «обойти» его мировому гегемону никак нельзя. Политические амбиции, религиозные распри, стремление овладеть колоссальными нефтяными богатствами владеют этим регионом начиная с 1908 г., когда в Иране были обнаружены первые большие месторождения нефти. Ныне американские официальные лица выступают за американское военное присутствие в регионе и готовы применить силу в случае посягательств на нефтяные богатства региона.
Военная машина США весьма отчетливо воспринимает эти сигналы политического руководства. Здесь понимают, что «тогда как дипломатия и экономические санкции могут быть эффективными в реализации некоторых экономических целей, только военная мощь может обеспечить постоянный поток нефти и других критически важных материалов из отдаленных регионов планеты в случае кризиса или войны. В качестве уникального средства обеспечения экономической безопасности нации вооруженные силы (США) начали систематически увеличивать свой потенциал защиты потоков наиболее важных сырьевых материалов».
Немудрено, что американцы не имеют желания покидать военные базы, созданные на территории Саудовской Аравии в 1990 г. в ходе войны в Персидском заливе, хотя стоимость содержания американских войск здесь значительна — 60 млрд. долл. в год. Вашингтон, безусловно, хотел бы владеть долей контроля над Саудовской Аравией.
Генерал Бинфорд Пей, командующий американскими войсками в Заливе, так определил свою линию поведения в конгрессе США: «Опыт говорит нам, что враждебные нам лидеры уважают лишь военную силу». Уже в 1995 г. помощник министра обороны США Дж. Най объявил, что Америка «будет готова защищать жизненно важные американские интересы в данном регионе — односторонне, своими собственными силами, если это потребуется». А глава центрального командования США (отвечающего за Ближний Восток и Персидский залив) генерал Э. Зини сказал на слушаниях в американском конгрессе в 1999 г., что «американская жизненная заинтересованность в Персидском заливе имеет долговременный характер… Соединенные Штаты должны иметь свободный доступ в этот регион, где наличествуют 65 процентов мировых нефтяных запасов».
Американцы предполагают три типа угроз своему доминированию. 1) Ирак снова наносит удар по Кувейту и Саудовской Аравии; 2) Иран закрывает пролив Ормуз; 3) в Саудовской Аравии происходит революция. Вооруженным силам США поставлена задача в случае необходимости совладать со всеми тремя кризисами одновременно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121
 все для сантехники интернет магазин 

 керама марацци калейдоскоп