https://www.dushevoi.ru/brands/Grohe/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


4. Новые либеральные интернационалисты. Они более осторожны в отношении способов реализации либерального гегемонизма. Их теоретические построения базируются на тезисе, что демократические государства значительно реже вступают в конфликты между собой, чем автократические и нелиберальные государства (особенно активен в отстаивании этого тезиса американец М. Дойл). Отсюда задача Соединенных Штатов: посредством свободной торговли и открытого рынка способствовать формированию среднего класса, который является движущей силой демократических преобразований. США должны не озираться в поисках возможного соперника, а укреплять в мире идеологию, автоматически делающую Америку лидером.
Как пишет Ф. Бергстен, «Соединенные Штаты должны либо приспособиться к новым условиям, либо вести длительные арьергардные действия, все более дорогостоящие и бессмысленные — подобные тем, которые осуществляла Британия на протяжении десятилетий после того, как их лидерство было поколеблено».
В воззрениях сторонников этого подхода слышны отголоски движения за вильсоновскую Лигу Наций и рузвельтовских мечтаний об ООН как ответе на насилие в мире, которое, с точки зрения либеральных националистов, уже не может никому принести позитивных результатов. Процесс глобализации делает войны бессмысленными и уж никак не прибыльными для все большего числа стран. «В начавшийся после окончания „холодной войны“ период, — пишет Ч.-У. Мейнс, — завоевания не могут принести с собой обогащения; напротив, они влекут за собой лишь огромные расходы. И нельзя заставить завоеванные народы согласиться со своей участью — они будут сражаться вплоть до своего освобождения… Германия, например, не стала бы богаче и влиятельнее, если бы снова попыталась захватить часть территории своих соседей».
Сторонники либерального мирового порядка полагают, что новые угрозы безопасности в мире являются общими для всего земного населения. Свободная мировая торговля будет благом для всех. И напротив: загрязнение атмосферы или всеобщее потепление климата будут общей бедой.
Обращаясь к проблеме гегемонии, сторонники либерального мирового порядка предпочли бы, чтобы США увеличивали не свой военный бюджет, а помощь нуждающимся, финансирование международного сотрудничества и охраны окружающей среды, помощь входящим в мировой рынок странам. Либеральные интернационалисты считают, что Америка морально обязана взять на себя ответственность за мировой порядок. В США это видится многими как осуществление национальной судьбы, как продолжение моральных обязательств нации. Как страна, более других заинтересованная в сохранении статус-кво, Америка всегда выиграет от введения и укрепления общих правил игры, общих сдерживающих механизмов. Успешное международное сотрудничество по правилам, а не самостоятельное плавание в бурном море меняющейся мировой политики могло бы обеспечить долговременность особого положения Америки в мире.
Такие теоретики, как Ч. Капчен из Совета по международным отношениям, утверждают, что в высших интересах Америки было бы заранее приготовиться к спуску с вершины. Было бы гораздо мудрее и безопаснее идти впереди «кривой линии истории», заранее создавая более безопасную комбинацию международных сил, чем однажды найти себя неспособным ответить на новые вызовы мировой эволюции. «Возникающая новая система потребует для своего создания еще одно или два десятилетия. Но курс Вашингтона может уже сейчас стать определяющим обстоятельством — возникнет ли многополярная система мирно или ворвется с соперничеством, которое так часто приводило в прошлом к войнам великих держав».
Обобщая рассмотрение четырех вышеуказанных направлений, следует отметить, что во всем спектре американских идеологических направлений происходит заметный отход от символа веры предшествующего поколения — безусловного уважения международных установлений и законов. Еще совсем недавно, в 1986 году, совершенно революционно и почти маргинально звучали мысли Ч. Краутхаммера о том, что «уважение суверенитета не является моральным императивом» и что «существуют ценности, ради достижения которых возможно ограничение суверенитета отдельных стран». После Косова и натовских доктринальных изменений эти мысли уже не смотрятся еретически революционными. «Сегодня мысли Краутхаммера, — пишет американский исследователь Ф. Закария, — кажутся самоочевидными, почти банальными». Такая «революция в мышлении» не может не породить внешний отклик.
То, к какому выводу пришла Америка в результате этих дебатов, обострившихся после актов террора сентября 2001 г., будет одним из самых важных обстоятельств, определяющих наступающий век. Скорее всего, на вопрос о форме, пределах и функциях гегемонии не будет дан кристально ясный ответ. Но большинство человечества на себе ощутит этот ответ. И трудно представить себе, что по зрелому размышлению Америка отвернется от мира. Реалистичнее предположить противоположное. Большинство американских идеологов соглашаются в том, что «в грядущие десятилетия соблазн и видимая полезность американского вмешательства в международные дела окажутся неукротимыми… Если теория гуманитарного вмешательства является продуктом двадцатого века, то уникальные обстоятельства начала двадцать первого века дадут многочисленные основания для практического приложения этих теорий».
М. Олбрайт так определила свое видение американской стратегии в мире: «Мы должны быть больше, чем просто мировая аудитория, больше, чем просто действующие лица, мы должны быть творцами мировой истории нашего времени. Американская мощь будет задействована для того, чтобы решающим образом воздействовать на пятьдесят процентов истории и законов нашего времени». Американскому избирателю дали понять, что уход коммунизма в историю, всеобщее торжество рыночных отношений и идей демократического устройства вовсе не означают окончание глобальной вахты США — напротив, новое время знаменует собои фантастические возможности для единственной сверхдержавы, обещает ей исторический бросок в будущее.
Хорошей иллюстрацией служит назначение открытого сторонника пренебрежения мировым сообществом — Дж. Болтона ответственным (в официальной должности заместителя государственного секретаря) за выработку политики в области контроля над вооружениями и разоружением. Даже сдержанные комментаторы заявили, что «лису назначили стеречь курятник». Болтон немедленно приступил к односторонним действиям, круша всю систему международных соглашений.
3. КОМПОНЕНТЫ ГЕГЕМОНИИ
Господствующее государство будет стремиться связать более слабые и второстепенные страны набором правил и организаций — запирая их в рамки определенного им поведения, — но при этом само останется свободным от пут, свободным от институциональных ограничений и обязательств.
Дж. Айкенбери, «После победы», 2000

Сомнений в американских возможностях не испытывает никто. Даже самые хладнокровные среди американских идеологов приходят к выводу, что «Соединенные Штаты занимают позицию превосходства — первые среди неравных — практически во всех сферах, включая военную, экономическую и дипломатическую. Ни одна страна не может сравниться с США во всех сферах могущества, и лишь некоторые страны могут конкурировать хотя бы в одной сфере».
Становление Американской империи все больше видится не как проблема физических возможностей, а как вопрос национальной психологии. Вопрос заключается не в том, сможет ли Америка нести «глобальное бремя», а захочет ли она его нести. Это бремя тяжело и весьма весомо, но и возможности американские колоссальны. Пресловутое имперское перенапряжение если и наступит, то не скоро. Мир Кеннеди и Джонсона — мир Вьетнама требовал от США военных расходов, доходивших до 9 процентов национального валового продукта. Рост военных расходов при президенте Рейгане довел бюджет Пентагона до 6 процентов американского ВНП. В 2000 г. эти расходы равнялись 3 процентам колоссального американского ВНП, а военные расходы президента Дж. Буша-мл. грозят довести военные расходы Америки до 4 процентов ВНП (до 379 или даже до 476 млрд. долл.). И это не создает для американской экономики невыносимого напряжения. Основанием однополюсного мира имперской гегемонии являются «три кита» — экономическое доминирование; военная сила; культурная привлекательность.
Экономика
У США в начале третьего тысячелетия не только самая мощная, но и самая эффективная экономика мира. Начавшийся в 1992 г. десятилетний подъем закрепил лидирующее положение американской экономики в мировом взаимообмене, в мировых финансовых учреждениях, в осуществлении международной экономической помощи. Между 1990 и 2001 годами американская экономика выросла на 27%, тогда как западноевропейская — на 15%, а японская — лишь на 9%. Доля США в мировом валовом продукте (составляющем в 2002 г. 31, 4 трлн. долл.) увеличилась между 1996 и 2002 годами с 25, 9 до 31, 2%. На пороге нового века уровень безработицы упал до фантастически низких 4%. Не будем заблуждаться, говорит президент одной из крупнейших коммуникационных компаний мира англичанин М. Соррел, «мир не глобализируется, он американизируется. Во многих отраслях индустрии на Соединенные Штаты приходится почти 50% мирового рынка. Что еще более важно, более половины всей деловой активности контролируется — или находится под влиянием — Соединенных Штатов. В области рекламы и маркетинга эта доля доходит до 2/3. В сфере инвестиций доминируют огромные американские компании: Меррил Линч, Морган Стенли Дин Уиттер, Голдмен Сакс, Соломон Смит Барни и Дж.-П. Морган». Индустриальная и финансовая активность мировой экономики в той или иной степени находится под воздействием этих гигантов американского делового мира.
Абсолютная и относительная мощь Америки достигла невиданных высот, о чем свидетельствует таблица 1.
Таблица 1. ВВП ведущих стран мира в 2002 г. в трлн. долл.

Источник: The World in 2003. London. The Economist Publications, pp.93 — 99.
США более чем вдвое превосходят в экономической сфере своего ближайшего конкурента Японию. Одна только отдельно взятая экономика штата Калифорния равна по валовому показателю Франции или Британии.
Никто не использует лучше других охватившую мир глобализацию. Именно в США идет более трети мировых прямых иностранных инвестиций. Между 1991 и 2003 годами общий объем мировых инвестиций составил 7 трлн. долл.; из них на американскую экономику пришлось более 20 процентов — американская экономика оказалась самой привлекательной для инвестирования (на идущий на втором месте Китай приходится 7 процентов инвестиций). На исследования и разработки в США идут суммы, превосходящие подобные расходы у семи других богатейших стран, взятых вместе.
Еще в 1990 г. опасения в отношении зарубежной конкуренции испытывали 41% американских производителей, а в начале следующего столетия страх почти исчез — лишь 10% опрошенных выразили свои тревоги. Страх в отношении объединенной Европы и неудержимой Японии ослаб. Теперь 85% лидеров американского бизнеса приветствуют европейскую конкуренцию. Годовой доход в расчете на каждого американца составил 38 тыс. долл. Американский бюджетный профицит в 2002 фин. г. составил более 100 млрд. долл.
Экономика Соединенных Штатов оставила далеко позади потенциальных соперников, и ныне, спустя более полувека после окончания Второй мировой войны, ее превосходство над поверженными тогда Германией и Японией убедительнее, чем когда бы то ни было. Восстановившие свою мощь страны не смогли приблизиться к показателям Америки, о чем свидетельствует таблица 2.
Таблица 2. Степень доминирования.
Соотношение валового внутреннего продукта гегемона и ближайших конкурентов (гегемон =100).

Источник: «Economist», June 29 — July 5 2002. A Survey of America's World Role, p. 8.
И американский гигант не останавливает своего движения. В 1980 году на научные исследования и разработки на Западе в целом расходовались 240 млрд. долл., из которых на долю министерства обороны США приходилось 40 млрд. долл. В 2000 фин. году расходы на исследования и разработки стран Запада составили 360 млрд. долл., и доля США в них составила 180 млрд. долл.. В 2002 г. из общей суммы мировых расходов на исследования и разработки в 652, 7 млрд. долл. на США приходились 40, 6 процента. Величайшая экономика мира является основным источником мирового технического прогресса — на США приходится 35, 8% мировых расходов на производство новых технологий. Америка инвестирует в высокотехнологичные области больше, чем вся Европа, взятая вместе. Общие американские расходы на исследования и внедрение равны совокупным расходам богатейших стран мира — остальных стран «большой семерки». (А «семерка» расходует на эти цели 90% общемировых расходов на исследования и разработки. На занимающую второе место Японию приходится 17, 6%, на Германию — 6, 6, Британию — 5, 7, Францию — 5, 1, Китай — 1, 6). И эти расходы дают весомые результаты: не менее половины новых технологий мира создается в начале XXI века в Америке (что детально показывает Совет по конкурентоспособности — аналитический центр американской индустрии, расположенный в Вашингтоне.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121
 https://sdvk.ru/Sanfayans/Unitazi/Podvesnye_unitazy/s-installyaciej/brand-Roca/ 

 мозаика домус