https://www.dushevoi.ru/products/mebel-dlja-vannoj/komplektuishie/zerkala/s-podogrevom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Раскол в обоих регионах. Не меньшее разделяющее значение имеет фактор образования и в Западной Европе, и в Соединенных Штатах ситуации «двух наций». Будущее принесет новую значимость этому процессу.
Не будет преувеличением сказать, что внутри главных западноевропейских стран создается весьма отчетливая ситуация, когда главенствующая (пока) нация будет год за годом становиться все более старой, приверженной ценностям «среднего класса» и идеологии консюмеризма; тяжело работающее мусульманское меньшинство будет расти и молодеть, накапливая жесткое отношение к правящему слою. Что самое важное: огромный исламский анклав в главных западноевропейских странах будет не частью западноевропейского населения, Европейского союза (и привилегированного региона американской империи), а частью мировой исламской уммы. Как предсказывает Дж. Курт, живущая в Западной Европе мусульманская часть мирового ислама «обретет характер заселенного инородного анклава, и, образовавшиеся в одном и том же регионе, две нации будут смотреть друг на друга с растущим взаимным презрением; в новой растущей антиевропейской нации будет расти ярость, а в среде старой европейской нации распространится величайший страх. Это создаст самые благоприятные условия для эндемического исламского терроризма, направленного против запуганного — некогда имперского населения».
В результате постимперская иммиграция — бумеранг западноевропейского имперского прошлого — расколет западноевропейский регион, являющийся ныне главным союзником единственной сверхдержавы. Не может быть сомнения в том, что это ослабит Североатлантический союз и отразится на межкультурных и экономических связях. Менее пяти процентов мирового населения — население Соединенных Штатов — вольно или невольно лишится главной мировой опоры. Разумеется, это будет многолетним процессом, но альтернативы ему на настоящий момент не видно.
Важнейшие процессы будут иметь место в самих США. Величайшее иммигрантское общество в современной Америке — латиноговорящие (37 млн. человек) — неизбежно будет стремиться к тому, чтобы создать политическую компоненту своего растущего экономического и социального влияния в Соединенных Штатах. Не видно альтернативы формированию и внутри Соединенных Штатов двух наций. Первая будет включать в себя евро-англичан, говорящих по-английски представителей потомков европейских народов. Это будет богатая, но старая и слабая нация. Вторая нация включит в себя представителей латинской расы, выходцев и посланцев латиноамериканских народов. Эта нация будет бедной, но молодой и энергичной. Неизбежны взаимные, подозрения, доходящие до презрения и ярости. Не будет изменой реализму предсказать латинский терроризм, в ходе которого молодые latinos смогут многому научиться у своих невольных исламских партнеров в Европе. Характерной чертой Америки станут закрытые цепями и стенами богатые белые пригороды, ощетинившиеся против экстремистов «бронзовой расы». Такие стены уже стоят в юго-западных штатах Америки. Именно это обстоятельство станет главным в национальной жизни современной «единственной метрополии». Пример Северной Ирландии стоит перед глазами.
Новая силовая ситуация
Главная проблема Америки в начале XXI века — проблема распространения средств массового поражения. Государства, которые овладеют такими средствами, как бы выходят за рамки полной зависимости. Будущее американской безопасности зависит от действий, предпринимаемых сегодня по предотвращению распространения завтра ядерного и биологического оружия. Усилия по достижению успеха в данном случае зависят от степени договоренности, согласия и слаженности действий основных независимых военных и индустриальных действующих лиц на мировой арене. «Достижение действенного сотрудничества (в данной сфере) является главной задачей в обеспечении американской национальной безопасности».
Даже ближайшие союзники США (даже Британия) склонны выступить против расширения географии конфликта. «Ясно, что курс, предполагающий наказание вплоть до свержения правительств в Ираке, Сирии и Иране ради искоренения международного терроризма, — пишет американский историк П. Шредер, — является курсом, который не поддержат даже ближайшие американские союзники и который способен взорвать антитеррористическую коалицию». Известный обозреватель У. Пфафф указывает, что «благодаря позиции администрации Буша неконтролируемый палестино-израильский конфликт наносит колоссальный ущерб позициям США на Ближнем Востоке и во всем мире».
Скажется несоответствие военной системы Запада и бросаемых ему вызовов. Противник будет ждать западный ответ не в тех военных условиях, к которым новых проконсулов готовят ныне в Вест-Пойнте и Аннаполисе. Их ожидает голодная молодежь городов «третьего мира», чрезвычайно возросшая воинственность ислама и индуизма. «В результате, — пишет Р. Каплан, — поднимется новый класс воинов, более жестоких, чем когда бы то ни было, — и лучше, чем прежде, вооруженных. Этот феномен охватит армии убийственных тинэйджеров в Западной Африке; российскую и албанскую мафии; латиноамериканских наркоторговцев; самоубийц с Западного берега Иордана; соратников Бен Ладена, сообщающихся между собой по электронной почте… Это жертвы неравенства и глобализации. Ведь глобализация представляет собой социал-дарвинизм. Она означает экономическое выживание сильнейшего — тех групп и индивидуумов, которые проявили себя дисциплинированными, динамичными и изобретательными в своем стремлении к выживанию. Культуры, которые не смогут конкурировать с технологией, произведут несчитанное число воинов. Их уже можно увидеть в исламских школах пакистанских трущоб. Здешние дети не имеют моральной или патриотической идентичности, за исключением той, что им дали религиозные наставники. Век химического и биологического оружия превосходно устраивает религиозное мученичество… А будущее обещает развитие и распространение компактных примитивных ядерных устройств, химического и биологического оружия».
Как полагают сами американские специалисты, наиболее вероятной угрозой являются действия террористической группы, доставляющей ядерное или биологическое оружие на грузовике, торговом корабле, самолете или лодке — атака, похожая на опыт 1993 — 2001 гг. Противостоящая сила — многонациональная организация, имеющая свою базу и сочувствующие правительства. Против такого рода деятельности США фактически безоружны. «В реальной атаке мы должны ожидать использование агрессором обмана, ловушек, порчи работы радаров, осуществляемое при помощи радиоактивных средств ослепление радарных систем, попытки пробиться через национальную противоракетную систему. Вашингтон не знает, какие еще контрмеры могут быть предприняты против американских систем». Наиболее эффективным способом противодействия было бы тщательное разведывательное слежение, но пока этого в американской практике не видно. В течение ближайших нескольких лет в США, видимо, будут созданы ракетные системы обороны театра военных действий, одно из средств защиты. По расчетам бюджетной службы конгресса США, средних размеров такая система обойдется в 50 млрд. долл. плюс 10 млрд. долл. на сенсорные устройства в космосе. Полный спектр слежения в глобальном масштабе потребует создания дополнительных наземных станций на территории России или в Средней Азии.
Важнейшей стратегической задачей Соединенных Штатов становится создание подлинно эффективного режима нераспространения ядерного оружия. Это возможно только в случае активного и доверительного взаимодействия с Россией и Китаем. «Ради вовлечения в процесс Москвы и Пекина Вашингтон должен быть готов к компромиссам по другим вопросам». Пока этого не наблюдается. Напротив, стремление США создать НПРО реально ведет Китай к расширению своих стратегических военных программ, что не укрепляет, а ослабляет американскую безопасность.
И трезвомыслящие американцы уже сейчас отказываются верить в войну без потерь, в пули, которые обезоруживают, но не убивают. «Реализм требует признать, что война без потерь — это миф… Лесные плотные заросли встанут щитом перед электронным прослушиванием и лазером, а в тесно населенных городах боевые действия без гражданских потерь невозможны. Компьютерные сенсоры насытятся необрабатываемыми данными. В свое время количественные измерения и теория игр завели Америку Макнамары во Вьетнам». Волны, демобилизующие толпу, вызывая в ней рвотный инстинкт, могут лишь еще более мобилизовать массы противника. И они обратятся к оружию и приемам бедных — захват заложников, помещение своих складов и военных объектов под школами и больницами.
Главная опасность для Америки лежит в ее импульсивном стремлении использовать свою мощь для того, чтобы «стереть зло несмотря на последствия; Дж. Кеннан называл это „слепым эгоизмом обиженной демократии“. Америка просто обязана помнить о римском правиле respice finem — никогда не забывай о цели того, что ты делаешь. Или слова Черчилля о фанатике, который, несмотря на то что потерял свою цель в тумане, удваивает свои усилия. Латентный вариант подобного поведения зреет повсюду на Западе, как и предупреждения: «В XXI веке, как и в XIX, мы будем первыми начинать боевые действия — в виде операций специальных сил, либо создавая компьютерные вирусы против командных центров противника, — и мы будем морально оправдывать все это. Моральный базис американской внешней политики будет определяться настроением нации и ее лидеров, а не некими абсолютами международного права». В теории мир определяют международные законы и право; в реальности взаимоотношения между государствами все больше придерживаются лишь кода дуэли.
Примером того, как легко может Америка стать врагом самой себе, является то, что администрация президента Дж. Буша-мл. только 7 апреля 2002 г. изменила свою тактику и вместо постоянно провозглашаемого как первоочередная цель нападения на Ирак наконец-то решила принять участие в урегулировании палестино-израильского конфликта — едва ли не в последний момент избежав двух главных опасностей: объединения против нее всего исламского мира и решительного отчуждения в этом вопросе Западной Европы, катастрофические последствия чего она ощутила бы практически немедленно.
Возможно, наилучшим курсом для Америки было бы «объявить о победе в ближайший подходящий момент и отправить домой, а не укреплять свою доминирующую роль в каждом следующем регионе». Но общественное мнение, «сконцентрированное на жалости к самому себе по поводу потерь, экзальтации по поводу собственных достоинств, задавит голоса оппозиции наступательной тактике». Политики, думающие о выборах, помимо прочего, нуждаются в триумфах. И американские войска будут стоять в турбулентных регионах, «вмешиваясь в политические процессы этих регионов, оказывая давление на местные правительства — и так до бесконечности». А местное население будет симпатизировать террористам, все более проникаясь ненавистью к западным ценностям. «Они видят в Америке главную деморализующую силу» и будут презирать сотрудничающие с американцами правительства. «Атака становится главной формой терроризма, потому что у этих людей нет более эффективного средства ответа».
В докладе специалистов ООН по разоружению и по правам человека (апрель 2002 г.) указывается, что «отказ Соединенных Штатов от подписания и пренебрежительное отношение к целому ряду международных договоров, от соглашений о запрете на ядерные испытания, о нераспространении оружия массового поражения и о запрете на инженерные мины до соглашения по проблемам изменения климата на планете и по правам женщин и детей, подрывает усилия многих государств по укреплению главенствующей роли международного права».
Не поняты многие уроки. США полны решимости строить космический щит в то время, когда их ожидает абсолютно иная угроза. Более приземленная, менее софистичная, но жертвенная и страшная в силу уязвимости современной технической (телекоммуникации, потоки органических энергоносителей, линии электропередач и пр.) цивилизации Запада. И угроза распространения оружия массового поражения никак не решена. Такое оружие в руках столь решительных людей может быстро перевернуть весь ход мировой истории. Между тем «в арабском мире в особенности население растет во взрывной проекции, а высокий уровень безработицы не пользуется вниманием неэффективных, коррумпированных и репрессивных режимов… Здесь люди не участвуют в дележе плодов современности, они получают лишь токсины индустриального мира».
8. СУБЪЕКТИВНЫЕ ФАКТОРЫ
Самая важная проблема заключается в том, что неоимпериалистический подход неприемлем и не удержится долго.
Дж. Айкенбери, сентябрь 2002 г.

Не гранитной является и воля гегемона. Образ глобального шерифа в общем и целом, вопреки пропаганде и жесткому прессу десятилетий «холодной войны», не импонирует большинству американцев. Более того, значительно изменился фокус их непосредственного внимания.
Ослабление жертвенности
Возникает подозрение, что жертвенность не является главной чертой современного поколения строителей империи. «Они полагают, что выгоды от имперского порядка перевесят бремя и ответственность… Они думают, что сохранение мира на Балканах и обеспечение опорных пунктов США в Центральной Азии — вовсе не повод для среднего американца бросаться в ближайший пункт вербовки в вооруженные силы… Если говорить откровенно, большинство американцев умирать за это не намерены».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121
 Брал здесь сайт сдвк 

 Рибесалбес Bistro