Когда Гарин, на секунду замолчав перед микрофоном, потя-
нулся за сигарой, дымившейся на краю стола, слуховая чашечка из эбонита,
которую он прижимал к уху, чтобы контролировать свой голос при передаче,
внезапно разлетелась вдребезги. Одновременно с этим он услышал резкий
выстрел и почувствовал короткую боль удара в левую сторону черепа. Он
сейчас же упал на бок, перевалился ничком и замер. Он слышал, как завыл
Штуфер, как зашуршали шаги убегающих людей.
"Кто - Роллинг или Шельга?" Эту загадку он решал, когда часа через
два мчался на автомобиле в Кельн. Но только сейчас, услышав разговор
двух людей на краю обрыва, разгадал. Молодчина Шельга... Но все-таки,
ай-ай, - прибегать к недозволенным приемам...
Он отсунул осколок колонны, прикрывавшей ржавую крышку люка, прос-
кользнул под землей и с электрическим фонариком поднялся по разрушенным
ступеням в "каменный мешок" - одиночку, сделанную в толще стены нор-
мандской башни. Это была глухая камера, шага по два с половиной в длину
и ширину. В стене еще сохранились бронзовые кольца и цепи. У противопо-
ложной стены на грубо сколоченных козлах стоял аппарат. Под ним лежали
четыре жестянки с динамитом. Против дула аппарата стена была продолблена
и отверстие с наружной стороны прикрыто костяком "Прикованного скелета".
Гарин погасил фонарь, отодвинул в сторону дуло и, просунув руку в от-
верстие, сбросил костяк. Череп отскочил и покатился. В отверстие были
видны огни заводов. У Гарина были зоркие глаза. Он различал даже крошеч-
ные человеческие фигуры, двигающиеся между постройками. Все тело его
дрожало. Зубы стиснуты. Он не предполагал, что так трудно будет подойти
к этой минуте. Он снова направил аппарат дулом в отверстие, приладил.
Откинул заднюю крышку, осмотрел пирамидки. Все это было приготовлено еще
неделю тому назад. Второй аппарат и старая модель лежали у него внизу, в
роще, в автомобиле.
Он захлопнул крышку и положил руку на рычажок магнето, которым авто-
матически зажигались пирамидки. Он дрожал с головы до ног. Не совесть
(какая уж там совесть после мировой войны!), не страх (он был слишком
легкомыслен), не жалость к обреченным (они были слишком далеко) обдавали
его ознобом и жаром. Он с ужасающей ясностью понял, что вот от одного
этого оборота рукоятки он становится врагом человечества. Это было чисто
эстетическое переживание важности минуты.
Он даже снял было руку с рычажка и полез в карман за папиросами. И
тогда его взволнованный мозг ответил на движение руки: "Ты медлишь, ты
наслаждаешься, это - сумасшествие..."
Гарин закрутил магнето. В аппарате вспыхнуло и зашипело пламя. Он
медленно стал поворачивать микрометрический винт.
Хлынов первый обратил внимание на странный клубочек света высоко в
небе.
- А вот еще один, - сказал он тихо. Они остановились на половине до-
роги над обрывом и глядели, подняв головы. Пониже первого, над очертани-
ями деревьев, возник второй огненный клубок и, роняя искры, как догорев-
шая ракета, стал падать...
- Это горят птицы, - прошептал Вольф, - смотрите.
Над лесом на светлой полосе неба летел торопливо, неровным полетом,
должно быть, козодой, кричавший давеча: "Сплю-сплю". Он вспыхнул, пере-
вертываясь, и упал.
- Они задевают за проволоку.
- Какую проволоку?
- Разве не видите, Вольф?
Хлынов указал на светящуюся, прямую, как игла нить. Она шла сверху,
от развалин по направлению заводов Анилиновой компании. Путь ее обозна-
чался вспыхивающими листочками, горящими клубками птиц. Теперь она све-
тилась ярко, - большой отрезок ее перерезывал черную стену сосен.
- Она опускается! - крикнул Вольф. И не окончил. Оба поняли, что это
была за нить. В оцепенении они могли следить только за ее направлением.
Первый удар луча пришелся по заводской трубе, - она заколебалась, надло-
милась посредине и упала. Но это было очень далеко, и звук падения не
был слышен.
Почти сейчас же влево от трубы поднялся столб пара над крышей длинно-
го здания, порозовел, перемешался с черным дымом. Еще левее стоял пятиэ-
тажный корпус. Внезапно все окна его погасли. Сверху вниз, по всему фа-
саду, побежал огненный зигзаг, еще и еще...
Хлынов закричал, как заяц... Здание осело, рухнуло, его костяк заку-
тался облаками дыма.
Тогда только Вольф и Хлынов кинулись обратно в гору, к развалинам
замка. Пересекая извивающуюся дорогу, лезли на крутизны по орешнику и
мелколесью. Падали, соскальзывая вниз. Рычали, ругались, - один по-русс-
ки, другой по-немецки. И вот до них долетел глухой звук, точно вздохнула
земля.
Они обернулись. Теперь был виден весь завод, раскинувшийся на много
километров. Половина зданий его пылала, как картонные домики. Внизу, у
самого города, грибом поднимался серо-желтый дым. Луч гиперболоида беше-
но плясал среди этого разрушения, нащупывая самое главное - склады
взрывчатых полуфабрикатов. Зарево разливалось на полнеба. Тучи дыма,
желтые, бурые, серебряно-белые снопы искр взвивались выше гор.
- Ах, поздно! - закричал Вольф.
Было видно, как по меловым лентам дорог ползет из города какая-то жи-
вая каша. Полоса реки, отражающая весь огромный пожар, казалась рябой от
черных точек. Это спасалось население, - люди бежали на равнину.
- Поздно, поздно! - кричал Вольф. Пена и кровь текли по его подбород-
ку.
Спасаться было поздно. Травянистое поле между городом и заводом, пок-
рытое длинными рядами черепичных кровель, вдруг поднялось. Земля вспучи-
лась. Это первое, что увидели глаза. Сейчас же из-под земли сквозь щели
вырвались бешеные языки пламени. И сейчас же из пламени взвился ослепи-
тельный, никогда никем не виданной яркости столб огня и раскаленного га-
за. Небо точно улетело вверх над всей равниной. Пространства заполнились
зелено-розовым светом. Выступили в нем, точно при солнечном затмении,
каждый сучок, каждый клок травы, камень и два окаменевших белых челове-
ческих лица.
Ударило. Загрохотало. Поднялся рев разверзшейся земли. Сотряслись го-
ры. Ураган потряс и пригнул деревья. Полетели камни, головни. Тучи дыма
застлали и равнину.
Стало темно, и в темноте раздался второй, еще более страшный взрыв.
Весь дымный воздух насытился мрачно-ржавым, гнойным светом.
Ветер, осколки камней, сучьев опрокинули и увлекли под кручу Хлынова
и Вольфа.
- Капитан Янсен, я хочу высадиться на берег.
- Есть.
- Я хочу, чтобы вы поехали со мной.
Янсен покраснел от удовольствия. Через минуту шестивесельная лакиро-
ванная шлюпка легко упала с борта "Аризоны" в прозрачную воду. Три смуг-
локрасных матроса соскользнули по канату на банки, Подняли весла, замер-
ли.
Янсен ждал у трапа. Зоя медлила, - все еще глядела рассеянным взором
на зыбкие от зноя очертания Неаполя, уходящего вверх террасами, на тер-
ракотовые стены и башни древней крепости над городом, на лениво курящую-
ся вершину Везувия. Было безветренно, и море - зеркально.
Множество лодок лениво двигалось по заливу. В одной стоя греб кормо-
вым веслом высокий старик, похожий на рисунки Микеланджело. Седая борода
падала на изодранный, в заплатках, темный плащ, короной взлохмачены се-
дые кудри.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74
нулся за сигарой, дымившейся на краю стола, слуховая чашечка из эбонита,
которую он прижимал к уху, чтобы контролировать свой голос при передаче,
внезапно разлетелась вдребезги. Одновременно с этим он услышал резкий
выстрел и почувствовал короткую боль удара в левую сторону черепа. Он
сейчас же упал на бок, перевалился ничком и замер. Он слышал, как завыл
Штуфер, как зашуршали шаги убегающих людей.
"Кто - Роллинг или Шельга?" Эту загадку он решал, когда часа через
два мчался на автомобиле в Кельн. Но только сейчас, услышав разговор
двух людей на краю обрыва, разгадал. Молодчина Шельга... Но все-таки,
ай-ай, - прибегать к недозволенным приемам...
Он отсунул осколок колонны, прикрывавшей ржавую крышку люка, прос-
кользнул под землей и с электрическим фонариком поднялся по разрушенным
ступеням в "каменный мешок" - одиночку, сделанную в толще стены нор-
мандской башни. Это была глухая камера, шага по два с половиной в длину
и ширину. В стене еще сохранились бронзовые кольца и цепи. У противопо-
ложной стены на грубо сколоченных козлах стоял аппарат. Под ним лежали
четыре жестянки с динамитом. Против дула аппарата стена была продолблена
и отверстие с наружной стороны прикрыто костяком "Прикованного скелета".
Гарин погасил фонарь, отодвинул в сторону дуло и, просунув руку в от-
верстие, сбросил костяк. Череп отскочил и покатился. В отверстие были
видны огни заводов. У Гарина были зоркие глаза. Он различал даже крошеч-
ные человеческие фигуры, двигающиеся между постройками. Все тело его
дрожало. Зубы стиснуты. Он не предполагал, что так трудно будет подойти
к этой минуте. Он снова направил аппарат дулом в отверстие, приладил.
Откинул заднюю крышку, осмотрел пирамидки. Все это было приготовлено еще
неделю тому назад. Второй аппарат и старая модель лежали у него внизу, в
роще, в автомобиле.
Он захлопнул крышку и положил руку на рычажок магнето, которым авто-
матически зажигались пирамидки. Он дрожал с головы до ног. Не совесть
(какая уж там совесть после мировой войны!), не страх (он был слишком
легкомыслен), не жалость к обреченным (они были слишком далеко) обдавали
его ознобом и жаром. Он с ужасающей ясностью понял, что вот от одного
этого оборота рукоятки он становится врагом человечества. Это было чисто
эстетическое переживание важности минуты.
Он даже снял было руку с рычажка и полез в карман за папиросами. И
тогда его взволнованный мозг ответил на движение руки: "Ты медлишь, ты
наслаждаешься, это - сумасшествие..."
Гарин закрутил магнето. В аппарате вспыхнуло и зашипело пламя. Он
медленно стал поворачивать микрометрический винт.
Хлынов первый обратил внимание на странный клубочек света высоко в
небе.
- А вот еще один, - сказал он тихо. Они остановились на половине до-
роги над обрывом и глядели, подняв головы. Пониже первого, над очертани-
ями деревьев, возник второй огненный клубок и, роняя искры, как догорев-
шая ракета, стал падать...
- Это горят птицы, - прошептал Вольф, - смотрите.
Над лесом на светлой полосе неба летел торопливо, неровным полетом,
должно быть, козодой, кричавший давеча: "Сплю-сплю". Он вспыхнул, пере-
вертываясь, и упал.
- Они задевают за проволоку.
- Какую проволоку?
- Разве не видите, Вольф?
Хлынов указал на светящуюся, прямую, как игла нить. Она шла сверху,
от развалин по направлению заводов Анилиновой компании. Путь ее обозна-
чался вспыхивающими листочками, горящими клубками птиц. Теперь она све-
тилась ярко, - большой отрезок ее перерезывал черную стену сосен.
- Она опускается! - крикнул Вольф. И не окончил. Оба поняли, что это
была за нить. В оцепенении они могли следить только за ее направлением.
Первый удар луча пришелся по заводской трубе, - она заколебалась, надло-
милась посредине и упала. Но это было очень далеко, и звук падения не
был слышен.
Почти сейчас же влево от трубы поднялся столб пара над крышей длинно-
го здания, порозовел, перемешался с черным дымом. Еще левее стоял пятиэ-
тажный корпус. Внезапно все окна его погасли. Сверху вниз, по всему фа-
саду, побежал огненный зигзаг, еще и еще...
Хлынов закричал, как заяц... Здание осело, рухнуло, его костяк заку-
тался облаками дыма.
Тогда только Вольф и Хлынов кинулись обратно в гору, к развалинам
замка. Пересекая извивающуюся дорогу, лезли на крутизны по орешнику и
мелколесью. Падали, соскальзывая вниз. Рычали, ругались, - один по-русс-
ки, другой по-немецки. И вот до них долетел глухой звук, точно вздохнула
земля.
Они обернулись. Теперь был виден весь завод, раскинувшийся на много
километров. Половина зданий его пылала, как картонные домики. Внизу, у
самого города, грибом поднимался серо-желтый дым. Луч гиперболоида беше-
но плясал среди этого разрушения, нащупывая самое главное - склады
взрывчатых полуфабрикатов. Зарево разливалось на полнеба. Тучи дыма,
желтые, бурые, серебряно-белые снопы искр взвивались выше гор.
- Ах, поздно! - закричал Вольф.
Было видно, как по меловым лентам дорог ползет из города какая-то жи-
вая каша. Полоса реки, отражающая весь огромный пожар, казалась рябой от
черных точек. Это спасалось население, - люди бежали на равнину.
- Поздно, поздно! - кричал Вольф. Пена и кровь текли по его подбород-
ку.
Спасаться было поздно. Травянистое поле между городом и заводом, пок-
рытое длинными рядами черепичных кровель, вдруг поднялось. Земля вспучи-
лась. Это первое, что увидели глаза. Сейчас же из-под земли сквозь щели
вырвались бешеные языки пламени. И сейчас же из пламени взвился ослепи-
тельный, никогда никем не виданной яркости столб огня и раскаленного га-
за. Небо точно улетело вверх над всей равниной. Пространства заполнились
зелено-розовым светом. Выступили в нем, точно при солнечном затмении,
каждый сучок, каждый клок травы, камень и два окаменевших белых челове-
ческих лица.
Ударило. Загрохотало. Поднялся рев разверзшейся земли. Сотряслись го-
ры. Ураган потряс и пригнул деревья. Полетели камни, головни. Тучи дыма
застлали и равнину.
Стало темно, и в темноте раздался второй, еще более страшный взрыв.
Весь дымный воздух насытился мрачно-ржавым, гнойным светом.
Ветер, осколки камней, сучьев опрокинули и увлекли под кручу Хлынова
и Вольфа.
- Капитан Янсен, я хочу высадиться на берег.
- Есть.
- Я хочу, чтобы вы поехали со мной.
Янсен покраснел от удовольствия. Через минуту шестивесельная лакиро-
ванная шлюпка легко упала с борта "Аризоны" в прозрачную воду. Три смуг-
локрасных матроса соскользнули по канату на банки, Подняли весла, замер-
ли.
Янсен ждал у трапа. Зоя медлила, - все еще глядела рассеянным взором
на зыбкие от зноя очертания Неаполя, уходящего вверх террасами, на тер-
ракотовые стены и башни древней крепости над городом, на лениво курящую-
ся вершину Везувия. Было безветренно, и море - зеркально.
Множество лодок лениво двигалось по заливу. В одной стоя греб кормо-
вым веслом высокий старик, похожий на рисунки Микеланджело. Седая борода
падала на изодранный, в заплатках, темный плащ, короной взлохмачены се-
дые кудри.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74