https://www.dushevoi.ru/products/vanny/iz-kamnya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Наверное, смелое, потому что лондонские цензоры туда еще не добрались. Генрих пристегнул двуручный меч и вскочил на быстрого коня. Первые двадцать миль он проскакал, но последние десять пришлось идти пешком, и он шагал, превозмогая боль в ноге и забыв о тяжести меча на бедре. Генрих шагал всю ночь и в деревню попал только к рассвету, но представление там еще продолжалось. Конечно, одет он был так, чтобы его нельзя было узнать, но когда увидел себя на сцене, открылся. Игравший его актер, «срубающий головы церковникам», привел короля в неописуемый восторг. Генрих снял маску, чтобы «самому позабавиться и подбодрить людей». Возможно, для многих в Европе английский король действительно был чудовищем, но для горстки протестантов, собравшихся там в ту летнюю ночь, он был героем.
ГЛАВА 14
О девы! Пусть служит примером для вас
Печальная доля моя
Другая пусть сердце свое не отдаст
Легко и беспечно, как я,
Иль боль обмана разделит со мной —
И, мне подобно, умрет молодой.

После казней 1535 года Мария поняла, что спастись не удастся. В ту неделю, когда казнили картезианцев, леди Шелтон «постоянно напоминала ей, уже, наверное, в сотый раз», что она всем мешает и давно приговорила себя к смерти. Слуга посла Шапюи, посетивший Марию в те дни, сообщил хозяину, что «леди Мария день и ночь думает о том, как бы сбежать, и ни о чем больше; и желание это у нее с каждым днем усиливается».
Мысль о бегстве Марии была не новой. Шапюи весь последний год обсуждал различные варианты мятежа против Генриха. При этом обязательно предполагалось похищение Марии и Екатерины. Их надлежало перевезти в безопасное место, где они должны были ждать развязки событий. Во время болезни Марии в феврале посол составлял очередной план ее бегства во Фландрию, исправляя его каждый раз в зависимости от изменяющихся обстоятельств. Пока что получалось так, что прежде чем план бегства Марии полностью созревал, кризис в ее положении ослаблялся, но никакой гарантии на будущее, разумеется, не было. Весной 1535 года Мария была в отчаянии. Она послала записку Шапюи «с настойчивой просьбой, вернее мольбой, обдумать вопрос (о ее бегстве), иначе она будет считать, что все потеряно, потому что ее определенно хотят убить». В этот период она жила в Элтеме, приходя в себя после тяжелой болезни. В середине апреля ей вновь стало плохо, но она, лежа больная в постели, говорила с посланцем Шапюи долго, настойчиво и с такой мукой, что это произвело на него огромное впечатление. В письме к первому министру Карла V, Граивеле, Шапюи писал: «Если бы я пересказал вам все ее слова, вы бы не смогли удержаться от слез и просили бы меня сжалиться над ней и советовать подчиниться тому плану, который я придумал».
На первый взгляд Элтем казался послу идеальным местом для бегства Марии. Замок располагался в сельском районе графства Кент, примерно в пяти милях от устья Темзы. Лучше не придумаешь: достаточно далеко от Лондона, от королевской стражи и прямо у реки. То есть до портов на берегу пролива можно будет добраться очень быстро. Мария сказала, что перелезть через стену ночью ей вряд ли удастся, но побег можно было бы организовать и в дневное время. По причине слабого здоровья Марии теперь было разрешено прогуливаться по саду и даже отправиться па соколиную охоту. Шапюи допускал, что она легко сможет отлучиться на прогулку — «чтобы развлечься» — неподалеку от Элтема. Здесь ее будут ожидать, посадят на коня и сопроводят к реке где-нибудь ниже Грейвсенда, где будет наготове весельная лодка, которая доставит Марию на борт испанского или фламандского корабля. Кораблей должно быть два. Один небольшой, но с пушками, чтобы отпугнуть преследователей, на нем всего через несколько часов Мария достигнет фламандских берегов. Конечно, при попутном ветре. Если же не повезет и ветер начнет относить их назад к берегу, сопровождающее судно задержит любой английский корабль, который пустится в погоню, на то время, пока не появится попутный ветер. Беглянку перевезут в Брюссель, где она станет дорогой гостьей при дворе своего кузена-императора, принцессой Марией в изгнании, законной наследницей английского престола.
Шапюи считал, что самое главное — добраться до пролива, а пересечь его будет уже нетрудно. По Темзе все время курсировали испанские и фламандские торговые суда, а неподалеку °т берега находились военные корабли империи. Он писал, что На небольшом расстоянии вниз по реке стоит крупный галион, а «несколько испанских кораблей» в любое время готовы принять Марию на борт. Насчет преследования тоже не стоит так уж беспокоиться. Нужно только миновать стражу замка, а дальше между Элтемом и побережьем ей будут оказывать дружескую помощь. Крестьяне, можно сказать, все поголовно были па ее стороне, а те, кого пошлют в погоню, тоже наверняка будут принцессе сочувствовать, Шашои был в этом уверен. «Они не станут торопиться, чтобы захватить Марию, а закроют на все глаза и благословят ее спасителей». С самой Марией, несмотря на то что она ослабела после болезни, должно быть все благополучно. Ее страстное желание бежать в сочетании с не раз доказанными «большой разумностью и мужеством» убедили Шашои, что свою роль она выполнит хорошо. «Конечно, это большой риск, — писал он, завершая план побега, — но зато какой нас ждет в конце триумф!»
Наиболее существенным в желании Марии бежать было тб, что, решившись на это, она в первый раз отошла от модели поведения Екатерины, которая поклялась никогда не уронить чести королевы, одновременно не противясь воле супруга и не покидая Англию. До последнего времени, то есть до 1535 года, Мария неоднократно заявляла о намерении во всем следовать примеру Екатерины, а та в своих письмах убеждала дочь ни в коем случае от этого не отказываться. И вот теперь, ничего не сказав Екатерине, Мария решила бежать. (То, что Екатерина ничего не знала о плане бегства, несомненно. В письме Генриху, написанном как раз в это время, Екатерина предлагала в залог свою собственную жизнь как гарантию того, что Мария не будет пытаться бежать, если король позволит ей переехать в Кимболтон.)
Легко предположить, что решение Марии было обусловлено простым желанием выжить, стремлением раз и навсегда избавиться от невыносимой обстановки. В конце концов она была в положении почти что узницы, под надзором безжалостных и враждебно настроенных людей. Ее здоровье, и без того слабое, подрывали постоянное нервное напряжение и страх перед возвратом болезни. К тому же у Марии было достаточно оснований опасаться Анны, по приказу которой ее в любой момент могли отравить, а отец, пославший на погибель невинных монахов, не так давно объявил ее своим злейитим врагом. Под таким давлением любой сломается и захочет бежать.
Но на решение Марии повлияла не слепая паника, пет. Это был хорошо продуманный, сознательный выбор. И этот выбор знаменовал собой отказ от многого, чему ее учили в детстве: быть беспомощной, не доверять своим суждениям, страшиться покинуть дом — и прежде всего — повиноваться отцу. Этот выбор шел вразрез с тем, что предлагали святые отцы церкви — молитвы, терпение и мученичество. Решение Марии противоречило героическому мазохизму матери. И разумеется, если бы это бегство удалось осуществить, оно бы явилось политическим событием, повлекшим за собой серьезные последствия.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179
 мебель для ванны 

 Aparici Terre