https://www.dushevoi.ru/products/aksessuari_dly_smesitelei_i_dusha/derzhateli-dlya-dusha/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

187-188. (В Истории вечности Борхес не идет дальше и,
по-видимому, понимает лабиринт как круговой и цикличный.) Среди комментаторов
стоической мысли именно Виктор Голдшмидт проанализировал эти два понятия
времени: во-первых, понятие изменчивых настоящих, во-вторых, понятие
бесконечного подразделения на прошлое и будущее (Le Systeme stoicien el I'idie
de temps, Paris, Vrin, 1953, pp.36-40.). Также он показывает, что у стоиков есть
два метода и две моральные позиции. Но не ясно, соответствуют ли эти две позиции
рассматриваемым двум временам: согласно комментариям автора кажется, что нет.
Более того, вопрос о двух крайне различных вечных возвращениях, которые сами
соответствуют этим двум временам, не появляется (по крайней мере
непосредственно) в стоической мысли. Мы еще вернемся к этому пункту.
92
ИДЕАЛЬНАЯ ИГРА
"потому что простирается немножко направо... немножко налево... и немножко
назад". Это -- бестелесный Эон, который развернулся, стал автономным,
освободившись от собственной материи, ускользая в двух смыслах-направлениях
сразу -- в прошлое и будущее. Согласно гипотезе из Сильвии и Бруно, здесь даже
дождь падает горизонтально. Этот Эон -- будучи прямой линией и пустой формой --
представляет собой время событий-эффектов. Если настоящее измеряет временное
осуществление события, то есть его вселение в глубину действующих тел и
воплощение в положении вещей, то событие как таковое -- в своей бесстрастности и
световодозвуконепроницаемости -- не имеет настоящего. Скорее, оно отступает и
устремляется вперед в двух смыслах-направлениях сразу, являясь вечным объектом
двойного вопрошания: что еще случится? что уже случилось? Мучительная сторона
чистого события в том, что оно есть нечто, что только что случилось или вот-вот
произойдет; но никогда то, что происходит [вот сейчас]. X, являющийся тем, что
только что случилось, -- это тема "вести". А х, который всегда вот-вот должен
случиться, -- это тема "вымысла". Чистое событие -- это разом и весть, и
вымысел, но никогда не актуальная реальность). Именно в этом смысле события суть
знаки.
Стоики иногда говорят, что знаки -- это всегда настоящее, что они -- знаки
присутствующих вещей: о том, кого смертельно ранили, нельзя сказать что, он был
ранен и что он умрет. Можно сказать, что он есть раненый [il est ayant ete
blesse] и что он умирает [il es devant mourir]. Такое настоящее не противоречит
Эону. Напротив, именно настоящее как бытие разума подразделяется до
бесконечности на то, что только что случилось или вот-вот случится, всегда
ускользая в этих двух смыслах-направлениях одновременно. Другое настоящее --
живое настоящее -- случается и вызывает событие. Но тем не менее, событие
удерживает вечную истину в Эоне, который вечно разделяет его на только что
прошедшее прошлое и на ближайшее будущее. Эон непрестанно подразделяет событие,
отторгая от себя как то, так и другое, никогда не меняя к ним своего отношения.
Событие -- это когда никто не умирает, а всегда либо только что
93
ЛОГИКА СМЫСЛА
умер, либо вот-вот умрет в пустом настоящем Эона, -- то есть в вечности.
Описывая, как должно выглядеть убийство в пантомиме -- как чистая идеальность,
-- Малларме говорил: "Здесь движение вперед, там воспоминание, то к будущему, то
к прошлому -- в ложном облике настоящего. Именно так действует Мим, чья игра --
постоянная аллюзия, без битья зеркал"3. Каждое событие -- это мельчайший отрезок
времени, меньше минимума длящегося мыслимого времени, ведь оно разделяется на
только что прошедшее прошлое и наступающее будущее. Но оно же при этом и самый
долгий период времени, более долгий, чем максимум длящегося мыслимого времени,
потому что его непрестанно дробит Эон, уравнивая со своей безграничной линией.
Важно понять, что каждое событие в Эоне меньше наимельчайшего отрезка в Хроносе;
но при этом же оно больше самого большого делителя Хроноса, а именно, полного
цикла. Бесконечно разделяясь в обоих смыслах-направлениях сразу, каждое событие
пробегает весь Эон и становится соразмерным его длине в обоих
смыслах-направлениях. Чувствуем ли мы теперь приближение вечного возвращения,
никак не связанного больше с циклом; чувствуем ли, что стоим перед входом в
лабиринт гораздо более ужасный, поскольку это лабиринт уникальной линии --
прямой и без толщины? Эон -- прямая линия, прочерченная случайной точкой.
Сингулярные точки каждого события распределяются на этой линии, всегда
соотносясь со случайной точкой, которая бесконечно дробит их и вынуждает
коммуницировать друг с другом, и которая распространяет, вытягивает их по всей
линии. Каждое событие адекватно всему Зону. Каждое событие коммуницирует со
всеми другими, и все вместе они формируют одно Событие -- событие Эона, где они
обладают вечной истиной. В этом тайна события: оно существует на линии Эона, но
не заполняет ее. Да и как могло бы бестелесное заполнить бестелесное, или
световодозвуконепроницае-мое заполнить световодозвуконепроницаемое? Только тела
пронизывают друг друга. Только Хронос заполняется положениями вещей и движениями
тел, которым он
_____________
3 Mallarme, "Mimique", (Euvres, Pleiads, Paris, Gallimard, p.310. 94
ИДЕАЛЬНАЯ ИГРА
дает меру. Но будучи пустой и развернутой формой времени. Эон делит до
бесконечности то, что преследует его, никогда не находя в нем пристанища --
Событие всех событий. Вот почему единство событий-эффектов так резко отличается
от единства телесных причин.
Эон -- идеальный игрок, привнесенный и разветвленный случай, уникальный бросок,
от которого качественно отличаются все другие броски. Он играет или
разыгрывается по крайней мере на двух досках или на границе двух досок. Здесь он
прочерчивает свою прямую и рассекающую линию. Эон собирает вместе и распределяет
по всей своей длине сингулярности, соответствующие обеим доскам. Эти доски-серии
относятся друг к другу подобно небу и земле, предложениям и вещам, выражениям и
поглощениям или, как сказал бы Кэррол, -- таблице умножения и обеденному столу.
Эон -- именно граница этих двух досок, прямая линия, разделяющая их. Но он в то
же время и гладкая поверхность, соединяющая их, световодозвуконепроницаемое
оконное стекло. Следовательно, Эон циркулирует по сериям, без конца отражая и
разветвляя их. Это благодаря ему одно и то же событие одновременно и выражается
в предложении, и является атрибутом вещей -- игра Малларме, иначе, "книга". У
такой книги есть свои две доски (первая и последняя страницы на одном
развороте), множество своих внутренних серий, содержащих сингулярности
(подвижные, взаимозаменяемые страницы, созвездия-проблемы), своя прямая
двусторонняя линия, отражающая и разветвляющая серии ("центральная чистота",
"равенство перед богом Янусом"), а поверх этой линии -- непрестанно
перемещающаяся случайная точка, возникающая в виде пустого места на одной
стороне и в виде сверхштатного объекта на другой (гимн и драма; "чуть-чуть
священника, чуть-чуть танцора"; и еще: лакированная мебель, сделанная из ящиков,
и шляпа без полей как архитектонические элементы книги). В четырех более или
менее обработанных фрагментах Книги Малларме встречаются мысли, в чем-то
созвучные сериям Кэррола. Один фрагмент развивает двойные серии:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207
 распродажа мебели для ванной комнаты с экспозиции 

 Mainzu Mandala