https://www.dushevoi.ru/products/tumby-s-rakovinoy/dvojnaya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


метафизика: дискурс, имеющий дело с материальностью бестелесных вещей --
фантазмов, идолов и симулякров.
Конечно же, иллюзия -- источник всех трудностей в метафизике, но не потому, что
метафизика по самой своей природе обречена на иллюзию, а потому, что в течение
очень долгого времени иллюзия преследовала ее, и потому, что из-за своего страха
перед симулякрами она была вынуждена вести охоту на иллюзорное. Метафизика не
иллюзорна -- она отнюдь не только разновид-
446
ДОПОЛНЕНИЕ
ность этого специфического рода, -- но иллюзия является метафизикой. Именно
продукт специфической метафизики обозначает разделение между симулякром, с одной
стороны, и изначальной и совершенной копией, -- с другой. Существовала критика,
чьей задачей было выявлять метафизическую иллюзию и устанавливать ее
необходимость; однако, метафизика Делеза инициирует необходимую критику
деиллюзионизации фантазмов. На этой основе проясняется путь для продвижения
эпикурейской и материалистической серий, для поиска их сингулярного зигзага. И
этот путь, вопреки себе самому, вовсе не ведет к некой стыдливой метафизике; он
радостно ведет к метафизике -- метафизике, свободной от своей изначальной
глубинности так же, как и от высшего бытия, но кроме того еще и способной
постигать фантазм в его игре поверхностей без помощи моделей, -- метафизике, где
речь идет уже не о Едином Боге, а об отсутствии Бога и эпидермической игре
извращения. Мертвый Бог и содомия -- таковы отправные пункты нового
метафизического эллипса. Там, где естественная теология содержала в себе
метафизическую иллюзию, и где эта иллюзия всегда была более или менее связана с
естественной теологией, метафизика фантазма вращается вокруг атеизма и
трансгрессии. Сад, Батай и те, кто пришли после, ладонь, повернутая в жесте
защиты и приглашения, Роберта.
Более того, такая серия освобожденных симулякров активируется, или имитирует
саму себя, на двух привилегированных сценах: на сцене психоанализа, который в
конечном счете следует понимать как метафизическую практику, поскольку он
занимается фантазмами; и на сцене театра, который множественен, полисценичен,
одновременен, разбит на отдельные действия, отсылающие друг к другу, и где мы
сталкиваемся -- без намека на представление (копирование или имитацию) -- с
танцем масок, плачем тел и жестикуляцией рук и пальцев. И повсюду в каждой из
этих двух новых и расходящихся серий (попытка "примирить" данные серии, свести
их к какой-либо перспективе, создать некую смехотворную "психодраму" -- в высшей
степени наивна) Фрейд и Арто исключают друг друга и вызывают обоюдный ре-
447
ЛОГИКА СМЫСЛА
зонанс. Философия представления -- философия изначального, первичного, сходства,
имитации, верности --- рассеивается; и стрела симулякра, выпущенная
эпикурейцами, летит в нашем направлении. Она рождает -- возрождает --
"фантазмофизику".
* * *
Другую сторону платонизма занимают стоики. Прослеживая то, как Делез рассуждает
об Эпикуре, Зеноне, Лукреции и Хрисиппе, я вынужден был сделать вывод, что
методика его анализа носит строго фрейдистский характер. Он вовсе не стремится
-- под барабанный бой -- к великой Репрессии Западной философии; он лишь
отмечает, как бы походя, ее оплошности. Он указывает на ее разрывы, бреши, те
незначительные малости, которыми пренебрегал философский дискурс. Он тщательно
восстанавливает едва заметные пробелы, хорошо понимая, что они заключают в себе
фундаментальную небрежность. Благодаря упорству нашей педагогической традиции мы
привыкли отбрасывать эпикурейские симу-лякры как нечто бесполезное и пустое; а
знаменитая борьба стоицизма, которая велась вчера и возобновиться завтра, стала
школьной забавой. Делез действительно здорово скомбинировал эти очень тонкие
нити и поиграл, на свой манер, с этой сетью дискурсов, аргументов, реплик и
парадоксов, -- с теми элементами, которые столетиями циркулировали в
средиземноморских культурах. Мы должны не презирать эллинистическую путаницу или
римскую банальность, а вслушаться в то, что было сказано на великой поверхности
империи; мы должны быть внимательными к тому, что происходило тысячи раз, что
рассыпано повсюду: сверкающие битвы, убитые генералы, горящие триремы,
отравившиеся королевы, победы, неизменно ведущие к новым переворотам,
нескончаемое типовое Действие, вечное событие.
Для рассмотрения чистого события прежде всего должен быть создан некий
метафизический базис.4 Но мы должны согласиться с тем, что таковым не может
__________
4 См. Логика смысла -- с. 19-28. 448
ДОПОЛНЕНИЕ
быть метафизика субстанций, служащих основанием для акциденций; не может это
быть и некой метафизической когеренцией, которая помещает эти акциденции в
переплетающиеся связи причин и эффектов. Событие -- рана, победа-поражение,
смерть -- это всегда эффект, полностью производимый сталкивающимися,
смешивающимися и разделяющимися телами, но такой эффект никогда не бывает
телесной природы; именно неосязаемая, недоступная битва возвращается и
повторяется тысячи раз вокруг Фабрициуса, над раненым князем Андреем. Оружие,
поражающее тела, образует бесконечную бестелесную битву. Физика рассматривает
причины, но события, возникающие как их эффекты, уже не принадлежат физике.
Давайте вообразим стежкообразную каузальность: поскольку тела сталкиваются,
смешиваются и страдают, они создают на своих поверхностях события -- события,
лишенные толщины, смеси и страсти; поэтому события более не могут быть
причинами. Они образуют между собой иной род последовательности, связи которой
происходят из квази-физики бестелесного -- короче, из метафизики.
События требуют также и более сложной логики.5 Событие -- это не некое положение
вещей, не нечто такое, что могло бы служить в качестве референта предложения
(факт смерти -- это положение вещей, по отношению к которому утверждение может
быть истинным или ложным; умирание -- это чистое событие, которое никогда ничего
не верифицирует). Троичную логику, традиционно центрированную на референте, мы
должны заменить взаимосвязью, основанной на четырех терминах. "Марк Антоний
умер" обозначает положение вещей; выражает мое мнение или веру; сигнифицирует
утверждение; и, вдобавок, имеет смысл: "умирание". Неосязаемый смысл, с одной
стороны, обращен к вещам, поскольку "умирание" -- это что-то, что происходит как
событие с Антонием, а с другой стороны, он обращен к предложению, поскольку
"умирание" -- это то, что высказывается по поводу Антония в таком-то
утверждении. Умирать: измерение предложения; бестелесный эффект,
_________
5 См. Логика смысла -- с.29-43.
449
ЛОГИКА СМЫСЛА
производимый мечом; смысл и событие; точка без толщины и субстанции, о которой
некто говорит и которая странствует по поверхности вещей. Не следует заключать
смысл в когнитивное ядро, лежащее в сердцевине познаваемого объекта; лучше
позволить ему восстановить свое текучее движение на границах слов и вещей в
качестве того, что говорится о вещи (а не ее атрибута или вещи в себе), и
чего-то, что случается (а не процесса или состояния). Смерть служит лучшим
примером, будучи и событием событий, и смыслом в его наичистейшем состоянии.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207
 https://sdvk.ru/Firmi/Santek/ 

 керамогранит марацци