полотенцесушитель водяной с боковым подключением 32 см 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ивонне очень хотелось исцелить треснувшую скалу. Она сама была одной из
ее половин и жаждала спасти другую, чтобы уцелеть обеим. Напрягая все свои, силы
она придвигалась ближе, молила, лила слезы, говорила, что все простит... Скала
оставалась недвижимой. "Это все очень хорошо, - сказала скала, - но выходит, что
ты виновна. Что же касается меня, то я предпочитаю разрушаться, как захочу!""2.)
Сколь бы тесным ни было единение, оно содержит два элемента, два процесса,
природа которых различна, есть трещина, бегущая по прямой, бестелесной и
безмолвной линии на поверхности; и есть внешние удары и шумный внутренний напор,
заставляющие трещину отклоняться, углубляться, проникать и воплощаться в толще
тела. Не те ли это два аспекта смерти, ранее выделенные Бланшо: Смерть как
событие, неотделимое от прошлого и будущего, на которые она разделяется, никогда
не пребывая в настоящем, - безличная смерть, "неразличимое нечто, что я не могу
уловить, ибо оно не имеет ко мне никакого отношения, что никогда не приходит, и
к чему я сам не иду". И личная смерть, происходящая и наступающая в самом что ни
на есть грубом настоящем, чей "предельный горизонт очерчен свободой умереть и
возможностью самому смертельно рискнуть". Можно указать разные способы, какими
могут соединяться эти два аспекта: самоубийство и сумасшествие, наркомания и
алкоголизм. Возможно, последние два - самые совершенные, поскольку для сведения
данных двух линий к фатальной точке, им требуется некоторое время. Тем не менее,
в каждом из них есть нечто иллюзорное. Когда Бланшо мыслит самоубийство как
желание совместить два лика смерти - длящуюся безличную смерть с сугубо личным
актом,- он ясно показывает неизбежность такого соединения или его попытки.
Вместе с тем
____________
2 Malcom Lowry, Under the Volcano (New York: Lippincott, 1965), p.55.
207 ЛОГИКА СМЫСЛА
Бланшо стремится определить, что здесь иллюзорного3. Фактически, главное
различие проходит между тем, что вступает в брак или совместно длится.
Но суть проблемы не в этом. Подобное различие существенно лишь для абстрактного
мыслителя. И как же он смешон - этот мыслитель, - когда пытается разобраться в
данном вопросе. Пусть даже эти два процесса различны по своей природе. Но вот
как сделать, чтобы один процесс не продолжался естественным и необходимым
образом в другом, чтобы бесшумный след бестелесной трещины на поверхности не
"углублялся" в толщину шумящего тела, чтобы поверхностная рана не стала
глубинной Spaltung, а поверхностный нонсенс - нонсенсом глубины? Если воля - это
всегда воля к событию, то возможно ли при этом не желать также и полного
осуществления этого события в телесной смеси, подвластной той трагичной воле,
которая правит всеми поглощениями? Если по самому порядку поверхности пошли
трещины, то разве он при этом не рушится, и как спасти его от стремительного
разрушения, пусть даже ценой утраты всех сопутствующих благ - организации языка,
а то и самой жизни? Как избежать той точки, где можно произносить лишь отдельные
буквы и выкрикивать из глубины шизофрении, где нет вообще членораздельной речи?
Если на поверхности есть трещина, то можно ли избежать того, чтобы глубинная
жизнь не стала источником разрушения, чтобы она не стала "бесспорной"? Можно ли
сохранить бестелесную трещину, препятствуя
____________
3 М. Blanchot, op.cit., pp. 104-105: "При самоубийстве я хочу убить себя в некий
определенный момент; я связываю смерть с теперь: да, теперь, теперь. Но ничто не
указывает на иллюзорность и безумие этого Я хочу, ибо смерть никогда не бывает
налицо... Самоубийство в этом смысле никогда не встречается со смертью. Скорее,
оно является желанием устранить смерть как будущее, изъять ее из той части
грядущего, которая выступает как сущность смерти... Мы, не в состоянии
проецировать убийство самих себя; мы готовим себя для этого, мы действуем под
взглядом последнего жеста, который, тем не менее, относится к категории
нормальных вещей и дел. Но этот же жест не входит в поле зрения смерти, не
касается ее, не удерживается в ее присутствии..."
208 ФАРФОР И ВУЛКАН
ее осуществлению и воплощению в глубине тела? Или еще точнее: можно ли спастись
в контр-осуществлении события - в простом и плоском представлении актера и
танцора, - лишь бы предотвратить само осуществление, характерное для жертвы и
страдания? Уже из этих вопросов видно, как смешон наш мыслитель. Да, всегда есть
два аспекта и два разных по природе процесса. Но когда Воске говорит о вечной
истине раны, то это говорится от имени личной, отвратительной раны, которую он
носит в собственном теле. Когда Фицджеральд и Лоури говорят о бестелесной
метафизической трещине и находят в ней как место своей мысли, так и препятствие
для нее; как ее живительный источник, так и иссушающий тупик; как смысл, так и
нонсенс, - то они говорят от имени всех выпитых литров алкоголя, вызвавших
трещину в их телах. Когда Арто говорит об эрозии мысли как о чем-то одновременно
и существенном, и случайном; как о полной импотенции и в то же время великой
силе, - то это уже речь со дна шизофрении. Каждый из них чем-то рисковал и шел
при этом до конца; отсюда их неоспоримое право на сказанное. Что же остается на
долю абстрактного мыслителя, дающего мудрые советы и падкого на различия? И
потом, стоит ли без конца говорить о ране Баске, об алкоголизме Фицджеральда и
Лоури, о сумасшествии Ницше и Арто, оставаясь при этом на берегу? Не пора ли
стать наконец профессионалами в этих областях? Неужели нам под силу лишь
пожелать, чтобы упавший расшибся не слишком сильно? Неужто на нашу долю выпало
лишь составление сборников да выпуск тематических номеров журнала? Или же нам
следует кратчайшим путем познать самих себя: быть немножко алкоголиком, немножко
сумасшедшим, немножко самоубийцей, немножко партизаном-террористом - так, чтобы
продолжить трещину, хотя и не настолько, чтобы непоправимо углубить ее? Как ни
крути, а все выглядит довольно мрачно. В самом деле, как еще можно оставаться на
поверхности, не покидая при этом берега? Как нам спастись самим, спасая
одновременно поверхность и все поверхностные организации, включая язык и жизнь?
Как добиться такой политики, такой партизанской войны? (Как многому нужно еще
учиться у стоиков...)
209 ЛОГИКА СМЫСЛА
Судя по всему, алкоголизм - это поиск не удовольствия, а особого эффекта:
последний в основном состоит в необычайной приостановке настоящего. Алкоголик
живет в двух временах, в двух моментах сразу, но совсем не в том смысле, какой
имел ввиду Пруст. Другой момент может быть наполнен как прожектами, так и
воспоминаниями о трезвой жизни; тем не менее он существует совершенно иначе,
основательно видоизмененным образом, находясь внутри застывшего настоящего,
которое окружает его подобно тому, как мягкий прыщик окружен упругой плотью. В
этом мягком центре второго момента алкоголик может отождествлять себя с объектом
своей любви или "ужаса и сострадания", поскольку здесь вожделенная твердая
неподвижность настоящего момента позволяет ему удерживать реальность на
расстоянии4. Алкоголик любит их одинаково - как твердость, в которой он коснеет,
так и мягкость, взятую в кольцо твердого и укрытую там.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207
 Выбирай здесь сайт в Москве 

 Keraben MakeUp Crema-Moka