Купил тут Душевой ру в Москве 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Один из них пошел вперед известить дядюшку Йожи. Другой остановился в дверях кафе и, притворившись, что читает киноафишу, зорко следил за улицей. Двое шли впереди нас, делая вид, что бредут домой, увлеченные дружеским разговором. Они останавливались на каждом углу, то закуривали, то начинали о чем-то спорить и тем временем проверяли, свободен ли путь. Мы осторожно пробирались шагах в пятнадцати позади них и вдруг наскочили на патруль; правда, это был обычный жандармский патруль, вызванный из-за стачки. К счастью, дело происходило у пивной, мы шмыгнули в дверь и, переждав, пока пройдут жандармы, благополучно добрались до квартиры дядюшки Йожи. Наш «конвой» остановился на улице, чтобы в случае опасности предупредить.
Расчет оказался верен. В этом районе, где обитали господа, едва ли можно было встретить жандарма или типа, похожего на сыщика. Применительно к обстоятельствам мы поужинали довольно спокойно. Дядюшка Йожи не советовал нам пользоваться железной дорогой – жандармы могли схватить нас и в поезде. Лучше ночью пробраться в Банхиду – это недалеко, – идти поверху, потом опушкой леса. Из Банхиды пассажиры большей частью едут с тюками, ночью туда прибывает пассажирский поезд из Кишбера и Папы: людей много, и в толпе мы будем незаметны. Там можно сесть в поезд на Алмашфюзитё.
Неплохая идея. Ноги у нас отдохнули, обувь была более удобна, и небольшое ночное путешествие не пугало. А тут еще дядюшка Йожи и брат Белы вызвались нас проводить. Это было хорошо и потому, что Йожеф из Банницы мог поездом вернуться домой: будет выглядеть так, будто он приехал из Дьёра.
Мой бывший мастер разостлал на полу соломенный тюфяк и какое-то пальто. Мы улеглись, но нам не спалось. Изо всех сил мы старались заснуть, чтобы время прошло быстрее, но то и дело ворочались и вздыхали. Наконец, часов около двух, старик сел на топчане – он лежал на голых досках, так как тюфяк отдал нам.
– Давайте, товарищи, помаленьку собираться, – проговорил он кряхтя.
Была прохладная ясная ночь. Мы ступали так осторожно, что ни один камешек не хрустнул под ногами. Старик вел нас мимо садов господского квартала. Иногда раздавался сердитый лай собак, но, лишь только мы проходили мимо, псы умолкали. Нигде ни души. Мы дошли до верхней дороги.
Не видно было ни зги. Огни в окнах давно погасли. Лишь справа, внизу, в центре города, мерцало несколько уличных фонарей. Нам пришлось карабкаться вверх – видно, дорога шла через холм или по его склону. Дядюшка Йожи и брат Белы двигались на два-три шага впереди нас. Мы знали, что они здесь, но не видели их. Это были «наши уши». Мы перепрыгнули через какую-то канаву, и тут дядюшка Йожи, обернувшись назад, сказал:
– Глядите под ноги! Осторожно, осторожно.
Я не знаю, сколько мы прошли, нащупывая дорогу средь торчащих коряг. Может быть, мы оставили позади себя уже два километра, а может, всего пятьсот – шестьсот метров. Вдруг мы скорее почувствовали, чем услышали со стороны шоссе подозрительный шум. Все четверо сразу остановились.
– Вы слышите? – обернулся к нам старик. Мы притаились. Тишина.
– А перед тем словно бы донесся говор, – вслух подумал я.
– Нет, – сказал Бела, – это, наверное, далекий скрип телеги, очень тихий.
Мы хотели двинуться дальше, как вдруг снова возник легкий шум, неподалеку, метрах в двадцати – тридцати от нас, справа внизу, на дороге. Почти неуловимый слабый шумок, так иногда по ночам трещит мебель.
Мы еще подождали затаив дыхание.
– Может, заяц перебежал дорогу или птица чистит перышки… – прошептал брат Белы.
Мы осторожно, ступая на цыпочках, пошли дальше. Но как бы тихо ни двигался человек, в безмолвии ночи малейший шум подобен грому. А тут еще Бела споткнулся о корягу, и лес сразу откликнулся эхом.
В то же мгновение нас ослепил яркий луч прожектора.
Бела мгновенно упал, я тоже бросился на землю. Брат Белы и дядюшка Йожи присели на корточки, ища убежища за деревом.
«Пропали!» – мелькнуло у меня в голове. И, как это часто бывало со мною в такие минуты, я отчетливо представил себе наше положение. Преследователи выставили на шоссе патруль, рассчитывая, что, если мы еще задержались в Татабанье, то непременно попытаемся ночью бежать, и они нас ждали.
Я уже приготовился услышать окрик: «Стой!» – и щелканье затвора винтовки, когда, вскинув ее к плечу, загоняют в ствол патрон…
– Подождите, пока за нами погонятся, и тогда бегите! – быстро прошептал дядя Йожи.
Смысл его слов дошел до меня лишь в то мгновение, когда он отскочил и дернул за руку брата Белы:
– Пошли!
Они перескочили через канаву, и вот уже один из них на шоссе, а другой в мгновение ока вырвался из желтого луча прожектора. По каменистой дороге застучали шаги людей, бегущих назад, в Татабанью. Раздались нестройные выкрики: «Это они!», «В погоню!», «Стой!» «Правда, они?» «Да, я их видел, узнал».
Луч прожектора скользнул вслед бегущим. Громко затрещав, помчался мотоцикл. И тут же хлопнул выстрел, потом еще два, один за другим. Впрочем, стрелявшие не попали в цель. Дядюшка Йожи свернул влево, а брат Белы снова бросился в лес. Мотоцикл остановился метрах в трехстах от нас, мы видели, как соскочили с него черные силуэты и побежали в двух направлениях. Снова лес загудел от выстрелов, снова раздался злобный окрик: «Стой!», брань и снова: «Стой!»
К Беле первому вернулось присутствие духа. Он быстро поднялся с земли и со всех ног пустился к шоссе. Я – за ним.
Что будет с нами?
Мы изо всех сил бежали по обочине, чтобы не производить шума. Лишь отдалившись на добрые двести метров – отсюда до преследователей уже не могли долетать звуки, – несколько умерили бег.
– Я спокоен и за брата и за дядю Йожи! – сказал Бела. – Их не поймают. А если поймают, они как-нибудь вывернутся. И не из таких положений выходили.
– Да… – Хотя я и вздохнул наконец с облегчением после только что пережитой передряги, но заглушить тревогу за друзей не мог. Ведь, чтоб спасти нас, они рисковали жизнью.
– А вдруг их убьют?
– Да что ты! – утешал меня Бела. – Ведь ночь. Цель движущаяся. – Однако голос его дрогнул, и до самой Банхиды он больше не проронил ни слова.
Край неба начал светлеть, когда мы наконец добрались до Банхиды. Мы остановились отдышаться у деревенской околицы и пошли дальше, услыхав тарахтенье поезда из Папы. Станцию разыскать не составляло труда, мы пришли туда одновременно с поездом и постарались затеряться в толпе увешанных узлами и корзинами торговок и рабочих, спешащих в Ач и Комаром. Ждать нам пришлось недолго, скоро прибыл поезд из Татабаньи. Мы устроились в тамбуре переполненного вагона. Бояться было нечего, здесь наши фигуры наверняка не привлекут сыщика. Среди торговок нас искать не станут. Должно быть, сыщики теперь тщетно рыщут по нашим ложным следам. Наши спасители убежали в разные стороны. Пентек – судя по голосу, это был он, – думал, конечно, что узнает Белу, ведь братья были очень похожи. Ну, тогда жандармы потеряют добрых несколько часов, если не дней на то, чтобы искать нас в Татабанье и в окрестных лесах! А мы до тех пор – о-о!.. И снова мы обрели уверенность.
В Алмашфюзитё нас постигло небольшое разочарование: выяснилось, что нужный нам пригородный поезд ходит дважды в сутки – утром и вечером – лишь по базарным дням, в другие дни – один раз. Нам пришлось бы ждать его до полудня.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76
 раковина чаша с тумбой 

 мозаика отзывы