https://www.dushevoi.ru/products/dushevye-boksy/150x80/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Главное место за столом занял молодой, похожий на цыгана человек с зализанными волосами. В черном костюме он выглядел, как городской джентльмен, выдавали его только большие, покрытые рубцами мозолистые руки. Вскоре я понял, что он вожак контрабандистов.
Когда они окончили ужин, дядюшка Шани подсел к нему, и они о чем-то долго шептались, все время посматривая на нас. Мы с Белой нарисовали на столе квадрат и стали играть в «мельницу». В тюрьме мы играли в нее или в шахматы. Сейчас нам надо было скоротать время, и мы не хотели показать чрезмерного интереса к происходившему за соседним столом.
Было уже за полночь. Вожак встал, потянулся, мигнул дядюшке Шани, чтоб тот оставался на месте, и подошел к нашему столику. Руки он нам не подал. Сел.
– Сколько у вас денег? – спросил он без всякого вступления.
У нас оставалось двести пятьдесят крон. Ничего не ответив, контрабандист принялся выковыривать из зубов плоским сломанным ногтем рыбью кость.
– Мало, – заявил он.
– Больше у нас нет, – сказал я, – это все, что есть. Но… мы вам можем отдать сумку, пиджаки.
Он со злостью отмахнулся.
– За двести пятьдесят крон, – продолжал он немного спустя, – да за две сумки, да за пиджаки… одного из вас переброшу. Раздобыли бы пятьсот крон, тогда можно было бы двоих перевезти.
– Откуда же, бог ты мой, раздобудем мы пятьсот крон?
Он только плечами пожал:
– Мы будем рисковать жизнью. Неужели же паршивых пятьсот крон за это много? Тоже мне сумма!
Видя, что мы не можем договориться, подошел дядюшка Шани.
– Я ведь сказал, что они бедные, – шепнул он, – что вы хотите от них, Ференц? Все, что есть у них, отдадут.
Но контрабандист только покачал головой:
– Если я стану сентименты разводить, дядюшка Шани, то мне конец! Понимаете? В тот день, когда я начну делать что-нибудь хорошее, мне конец, понимаете? Чтобы распространился слух и каждый безработный, желающий уйти на ту сторону, прибегал ко мне? Что я, в конце концов, благотворительное общество? Мы живем этим, и у меня семья, да и у моих молодцов тоже. Если мне продырявят живот, может быть, ты думаешь, жена будет получать за меня пенсию?… Одного из них я переброшу. Двоих – только за пятьсот. И то лишь ради вас, дядюшка Шани.
Поспорили, поторговались. Вожак не уступал.
– Я бы еще сделал, поймите, – стал объяснять он, – но что скажут другие?
Возможно, он был прав. Тем временем друзья его уже нетерпеливо подмигивали, почему он, дескать, не идет, что с нами зря терять время.
Я обратился в отчаянии к старику:
– Дайте мне взаймы, если можете! Мы потом вернем. Мы хотим работать в Чехословакии, мы же рабочие, можете на нас положиться.
Он даже обиделся:
– Вы что думаете, если бы у меня было пятьсот крон, я бы не дал их вам?
– Тьфу ты черт! – обозлился контрабандист. – Я же предлагаю уже готовое решение: одного перевезу. Наймется на работу, получит деньги, переправит их – перевезу и другого.
Я посмотрел на Белу: а что, если мы примем это предложение? Пусть спасется сегодня ночью хоть один. А другой – другой проберется как-нибудь в следующий раз…
Бела отрицательно покачал головой.
Он, пожалуй, был прав. Вместе бежали, вместе в беде останемся. И напрасно была вся торговля, напрасно дядюшка Шани божился – вожак контрабандистов не уступал. Так и оставил нас, махнул своей банде, и они ушли.
Уже рассветало, кромка неба серела из-за собских гор.
Что же нам теперь делать? Отправляться дальше?
– Сегодня ночью уже ничего нельзя предпринять, – сказал старик. – Ложитесь-ка здесь спать, на чердаке. Там есть сено, завтра что-нибудь придумаем. Может быть, кто-нибудь из наших передаст вам свой пропуск на ту сторону. Можно ведь попробовать! Немножко рискованно, правда, потому что почти всех пограничники знают в лицо. Или, может быть, вот что. Моя племянница замужем в Ньершуйфалу. Брат ее мужа обычно приходит… Ну, потом видно будет, а сейчас спите.
Конечно, мы предполагали, что не так проведем эту ночь. Если бы утром в Ваце нам сказал кто-нибудь, что на другое утро мы будем так близко и вместе с тем так далеко от цели, кто знает, может быть, мы даже и не рискнули бы…
Документы ждут нас на станции, документы лежат у лесника, заслуживающий доверия товарищ готов перевезти нас через границу по реке Ипой… Но как далеко уже это, как далеко!
На чердаке сушилось сено. Свежий запах, теплая после дождя ночь… И все-таки долго еще мы не могли сомкнуть глаз.
Глава восьмая,
из которой мы узнаем, что инспектор Покол в тот день тоже не бездельничал и что неприветливый вожак контрабандистов готов оказать нам услугу
Накануне, встречая прохожих на ноградверёцком шоссе или в самом Надьмароше, мы утешали себя тем, что заметка о розыске нас появится, очевидно, только завтра, мы можем пока идти спокойно.
По правде сказать, мы говорили это вообще только ради шутки. Ведь завтра – где мы будем уже завтра? Как-то мы всерьез не представляли, что заметка о розыске будет все-таки опубликована. Не очень-то спешит министерство юстиции обнародовать свои грехи. Двое заключенных бежали из Ваца, к тому же важные преступники, не только всем тюремщикам – от новичка-надзирателя до директора тюрьмы – наделали бед, по еще самому министру юстиции принесли несчастье. Зачем трубить на весь свет? И без того есть способы, чтобы поймать беглецов. Достаточно, что описание нашей внешности получат все полицейские участки и все пограничные заставы страны.
Мы сами не думали, что наши полушутливые предположения назавтра станут действительностью.
Господин Тамаш Покол предупредил в Ваце, что к вечеру он прибудет в Балашшадьярмат, и, если появятся какие-нибудь новости, – пусть передадут их начальнику балашшадярматской охраны. От Соба вверх по реке Ипой ехали по ухабистой разбитой дороге в коляске старого военного мотоцикла. Сидели там вдвоем, тесно прижавшись друг к другу, так как в Собе пришлось взять с собой одного из офицеров-пограничников, которому были известны все замаскированные заставы, все вооруженные люди. Одного за другим расспрашивали встречных, с каждым шагом все нетерпеливее у них выспрашивали. Но никто не видел никаких подозрительных лиц. Покол везде давал указание: ночью быть настороже.
Вблизи Балашшадьярмата господин инспектор отказался от мысли, что первый обнаружит беглецов, опередив директора тюрьмы, который тоже отправился на розыски, только в северном направлении. Предполагали, что мы пошли по другому пути – к Диошъенё, Дрегейпаланку. Выдвигался и третий вариант: Шалготарьян, Шомошкеуйфалу. Но тогда, рассуждал Покол, их бы схватили директорские ищейки. Однако направление к ипойской границе казалось самым вероятным. Все равно! Важно только, чтобы мы не выскользнули из рук.
Тамаш Покол предвкушал, что на балашшадьярматской границе получит известие: нас схватили там-то и там-то.
Но, увы, никаких сообщений. Он позвонил по телефону директору тюрьмы:
– Есть новости?
– Никаких.
– Черт их побери! И из Будапешта тоже нет?
– И оттуда ничего.
«Ну, – утешал он себя, – не беда! Я все-таки их обязательно поймаю, потому что они прячутся именно в этом районе и ждут темноты». Он сообщил, что едет еще раз проверять участок границы и пусть его раньше полуночи не ждут.
Снова отправились они по разбитой дороге, опять останавливались у всех застав, но все безрезультатно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76
 https://sdvk.ru/Mebel_dlya_vannih_komnat/ 

 Seranit Gusto