https://www.dushevoi.ru/products/vanny/Triton/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

!! – Он, видно, забыл с чего начать, – каждое слово этой «беседы» ему заранее было подсказано Шимоном. – Вы принадлежите к единственной правильной вере и хотите стать еретиками?!
– Прошу прощения, ваше благородие, но ведь господин регент тоже протестант.
– Черт побери!..
Да, на это Пентек не рассчитывал. Он чуть усы не проглотил с досады, а глаза у него так совсем на лоб полезли. Я же тем временем продолжал:
– Мы делаем это, ваше благородие, чтобы сохранить моральную независимость.
Тут уж Пентека забрал такой страх, что за целый день он больше не проронил ни слова.
А мы, когда он нас отпускал, как бы мимоходом заметили:
– И другие тоже не прочь бы сменить веру… правда, мы ничего не знаем, но поговаривает кое-кто, тюремные коридорные, например… (Господина главного священнослужителя Шимона не очень-то любили, протестантский же священник был у заключенных на хорошем счету.) К тому же все-таки моральная независимость есть моральная независимость… Но, право, мы ничего не знаем и говорим только, чтобы у вас, ваше благородие, не было никаких чеприятностей…
Он раскраснелся от волнения, снял кивер и, держа его в руках, нервно теребил подкладку.
Думаю, что в эту ночь спал он мало. На следующий день в камере появился сам отец Шимон и, грозя нам муками вечного ада, разразился таким неистовым криком, какого тюрьма еще никогда не слышала. Я же, наоборот, делал вид, что стою на своем, и ему пришлось малость смирить свой пыл. Козырь был в моих руках – ведь перейти в другую веру не мог запретить никакой тюремный устав; пусть попробует протестовать, когда ему уже однажды попало из-за вечных религиозных распрей! К концу разговора он уже совсем обмяк и только без конца повторял: сын мой, сын мой, так, дескать, и так…
Позднее я узнал, что наше дело вызвало много шума, даже больше, чем я рассчитывал. Вот будет здорово, если выяснится, что мы отказались от выполнения религиозных обязанностей не потому, что были «закоренелыми безбожниками», а потому, что нам просто не нравится религия, к которой принадлежит отец Шимон. Делом заинтересовался и сам начальник тюрьмы: видно, протестантский священник не удержался, чтобы не похвалиться своей миссионерской деятельностью. Весть об этом случае дошла до вацского епископа.
Шимону нагорело.
Все шло именно так, как мне хотелось: в тюрьме многие были его жертвами, и поэтому спустя несколько дней уже человек двадцать ходили на протестантские проповеди. Нашлись и среди уголовников такие, кто поддержал мою идею.
И вот Шимон вновь разрешает нам переписку, протестантский же священник добивается от начальника тюрьмы согласия на свидания. Шимон передает на другой день со старшим надзирателем, что он, мол, освободит нас из одиночки, если мы останемся «верны католической церкви», протестантский священник договаривается с начальником, охраны о направлении нас на работу.
Я атеист, материалист, верю в человека и не верю в существование каких-то сверхъестественных сил, но религиозные убеждения других людей уважаю и никогда не оскорбляю их. Я просто был вынужден доиграть эту комедию до конца.
И все-таки сознаюсь, что мне было очень приятно насолить главному священнослужителю, и я был рад, что мог отомстить убийце, преступления которого оставались безнаказанными.
«Массовый переход в другую религию в вацской тюрьме», как я услышал позже, был описан в «Протестантском вестнике». Это событие испортило репутацию отцу Шимону и разрушило его мечты о карьере…
Глава четвертая
Кивер начальника охраны сдвинут на затылок
Неделю спустя после того, как нас с Белой «обратили» в другую веру, мы стали ежедневно ходить на работу. Исполняли мы должность разносчиков посылок. В наши обязанности входило доставлять в камеры прибывшую с утренним и послеобеденным поездом почту: кому письмо передашь, кому небольшой сверток. В своей камере мы должны были только обедать, а остальное время беспрепятственно бродили по огромному двору или по угрюмому тюремному зданию.
Мы были подследственными заключенными и могли носить свою одежду, но тюремным рабочим запрещалось ходить в гражданском, вот нам и приходилось поверх своего натягивать еще тюремную летнюю куртку из мешковины.
В первой посылке, как я уже упоминал об этом, под подкладкой сумки оказалось письмо от Шалго. Не так давно из вацской тюрьмы убежал один наш товарищ, так вот с ним, а может быть, еще и с другими бывшими заключенными адвокату, очевидно, удалось поговорить. Шалго не был коммунистом, но делал для нас все, что мог, и не боялся за себя.
В этом письме он не скрывал, что на благоприятный исход судебного разбирательства надеяться нечего. Нам надо бежать! План был следующий. Мы должны просить, чтобы нас направили на работу в садовое хозяйство. Во-первых, оттуда легче бежать, а во-вторых, надзирателем там служит брат одного из наших товарищей металлистов, Шандор Надь, известный всем как «хороший» надзиратель. Он уже помог не одному человеку. Для нас важно, что если мы убежим утром, то он не станет нас искать до обеда, а мы тем временем сможем добраться до вацской железнодорожной станции. Там у одного из складских рабочих нас будут ждать фальшивые документы о прописке и трудовые книжки. Шалго сообщил нам имя этого товарища и условный пароль. На поезде мы доедем до Ноградверёца и там на руднике должны разыскать маркшейдера Паппа. Если нас кто-нибудь спросит, кто мы такие, мы должны ответить, что безработные, из Будапешта. Маркшейдер знает уже о нас и куда-нибудь направит.
Шалго прислал триста крон. Правда, это были небольшие деньги, но и они все-таки что-то значили.
Вот таким человеком был наш адвокат. Самое интересное, что во времена советской республики я встречался с ним несколько раз. Это был невидный, скромный человек, и я тогда подумал о нем: «Какой-то запуганный социал-демократ. Сам, наверное, не знает, как попал в пролетарскую диктатуру». Да, видно, не всегда тот является настоящим революционером и верным другом, кто кричит об этом на каждом перекрестке.
Шалго предупредил в письме, чтобы мы не опасались за тюремного надзирателя. Он и так хочет оставить это грязное ремесло, и как-нибудь ему помогут выкрутиться. Даже об этом подумал Шалго…
План, в общем, был удачен, только вот… Садовое хозяйство – это, к сожалению, отпадает. Бежать с разноски посылок… Ходит человек на свободе целый день, а вот подойдет поближе к воротам – тут сразу подоспеет часовой. Самое главное – это добраться до станции… Голова раскалывалась от приходивших на ум всяких планов. А что, если подкопать стену? Подумал, и самому смешно стало: подкопать толстенную каменную стену, глубоко уходящую в землю!
Несколько раз я все-таки попробовал пойти к воротам встречать почтальона. Дошел. Но там оказались две железные решетки, одна из которых открывалась, как обычно открываются шлюзы. И если уж мне каким-нибудь образом и удастся пройти через нее, то там тоже кругом охрана, буквально через каждые сто метров стоят часовые, и я попаду им прямо в открытые объятия. А если к тому же вдвоем…
Голова гудела в поисках выхода. Мы добились всего, чего требовали. Одиночные камеры освобождали, – прибыла новая партия заключенных из двухсот человек, и нужны были места. Воспользовавшись случаем, Бела переехал ко мне, если это вообще можно назвать словом «переехал».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76
 распродажа сантехники 

 ibero charme