не подвели 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Говоря о космосе, Никита Сергеевич пришел в благодушное настроение. Он поинтересовался у египетского гостя:
— Как генерал переносит московский климат?
— Замечательно, — жизнерадостно ответил Амер. — Надеюсь, во время парада будет хорошая погода, которая позволит все хорошо видеть.
— Это не от нас зависит, — пожал плечами Хрущев.
И тут, наконец, в разговор вмешался министр обороны Малиновский, который все остальное время молчал:
— В день парада даже небеса благожелательны к нам.
Седьмого ноября Амер сказал заместителю министра иностранных дел Владимиру Семенову, что хотел бы продолжить беседы и конкретно изложить просьбы Египта; девятнадцатого ноября он должен вернуться в Египет.
Тринадцатого ноября египетского министра вновь принял Хрущев. Вместе с ним пришли глава правительства Булганин, его заместители Анастас Иванович Микоян и Михаил Георгиевич Первухин (он был одновременно председателем госкомитета по внешним экономическим связям) и, разумеется, маршал Малиновский.
Хрущев сказал, что Советский Союз готов предоставить Египту кредит в шестьсот миллионов рублей для оплаты поставок советских машин и оборудования.
Амер стал благодарить, но признался, что ему трудно сориентироваться и сообразить, какую сумму шестьсот миллионов рублей составят в египетских фунтах.
Египетский посол в Москве пояснил, что это примерно пятьдесят пять миллионов египетских фунтов. Микоян подтвердил, что посол прав, а Булганин как бывший председатель правления Госбанка веско заметил:
— Это сто пятьдесят миллионов американских долларов.
Генерал Амер сразу заговорил о способах и сроках возвращения кредита:
— Мы хотели бы иметь более длительные сроки кредита.
Хрущев попытался умерить его аппетиты:
— Мы понимаем, что вы хотели бы получить кредит больше, может быть, в пять раз, и тогда вы были бы более довольны, но надо всегда проявлять чувство меры и нам, и вам.
Микоян обратил внимание египетского гостя на то, что в названную сумму не входит военная помощь. Оружие Египет будет получать отдельно.
— Мы стесняемся просить большую помощь, — красиво говорил Амер, — но все же надеемся, что Советский Союз пойдет нам навстречу. Наши трудности очень велики. Что касается военных вопросов, то я, как военный человек, хотел бы, чтобы все пушки мира находились в Египте, но мы понимаем, что наше экономическое положение не дает возможности иметь сейчас все необходимое.
Амер перечислил первоочередные потребности:
— Наиболее уязвимой является наша противовоздушная оборона. Мы должны также иметь возможность принять на свои аэродромы самолеты, а в порты военные корабли. Мы не забыли, что в пятьдесят шестом году, когда большое количество добровольцев в вашей стране изъявило желание оказать Египту помощь, мы не были подготовлены использовать ее. Я прошу дать нам кредит, поставить вооружение по самым минимальным ценам, которые носили бы почти символический характер.
— Прошу не обижаться, — ответил Хрущев, — если я скажу, что вы не должны жадничать, даже если вам бесплатно дадут оружие. Потому что, кроме оружия, нужно иметь солдат, одевать, обувать, кормить их, размещать в казармах.
Никита Сергеевич попытался иносказательно убедить египтян умерить свои аппетиты:
— У нас в России уже многие годы народ поет песнь о Ермаке, покорителе Сибири. Ермак покорил Сибирь и отдал ее под власть русскому царю. За это царь в награду подарил Ермаку хорошую кольчугу. Ермак был рад подарку, но, когда на его отряд напал противник, он бросился в кольчуге в Иртыш и утонул. Дар царя оказался для Ермака гирей, потянувшей его на дно…
Амер улыбался, благодарил Хрущева за ценные замечания, обещал следовать его словам и тут же просил вновь рассмотреть вопрос об увеличении помощи Египту.
— Давайте пока на этом остановимся, — остановил его Хрущев. — Прошу вас учесть, что это не последняя встреча, а только начало.
Никита Сергеевич говорил очень откровенно, не стесняясь в выражениях, но в переводе колорит его речи, вероятно, пропадал:
— Народ вы молодой, силы у вас много, и вы хотите все сразу захапать. Теперь главное — поднять вашу экономику. Это, конечно, дело не легкое. Вы еще не приступили к строительству, а уже имеете большой аппетит. Аппетит, конечно, приходит во время еды, но пока надо было бы начать с необходимого. В медицине существует хорошее правило. Если человек долгое время недоедал, ему нельзя давать много пищи — это вредно. Вы можете сказать, что я рассказываю вам сказки, а вам нужно денег, больше денег…
Никиту Сергеевича, как обычно после серьезных переговоров, потянуло на воспоминания:
— Я вспомнил один эпизод из времен Гражданской войны, который рассказывал Микояну. Я находился в одной из частей 11-й армии, которая была расположена возле Кутаиси. Однажды пришлось поехать в политотдел. В гостинице было много клопов, поэтому решил заночевать на вокзале. Ночью во двор ввалилась рота армянских солдат. Я как агитатор поговорил с ними. Они слушали, но не верили в оценку положения в Турции. Когда закончили, один поблагодарил за беседу, но «турок надо резать». Я вновь стал рассказывать, что в Турции есть крестьяне, рабочие, помещики и капиталисты и нельзя подходить одинаково ко всем. Солдаты со всем соглашались, но «турок все же надо резать». Так и генерал Амер во всем соглашается с нами, но все-таки говорит, что денег надо давать больше…
Беседа продолжалась два часа. Потом Хрущев пригласил египетскую делегацию на обед.
МЕЖДУ НАСЕРОМ И КОММУНИСТАМИ
Советские дипломаты бдительно следили за тем, чтобы арабские страны ни в коем случае не сближались с западными державами, даже если те предлагали что-то разумное.
Семнадцатого декабря пятьдесят седьмого года Хрущев принял заместителя премьер-министра Сирии Халеда аль-Азема.
Никита Сергеевич запугивал гостя происками врагов, бесхитростно объясняя, что у сирийцев есть только один друг — Советский Союз. Хрущев сказал, что в Москве следили за тем, как турки замышляли агрессию против Сирии:
— Американцы будут удивлены тем, что нам известны их точные планы. Нам известны все решения турецкого генерального штаба о подготовке нападения на Сирию. Опасность была большая… Нам известно, что когда Соединенные Штаты отказались от военного выступления против Сирии, то Ливан, Саудовская Аравия, Иордания и Ирак договорились устранить нынешнее сирийское правительство. Они ассигновали большую сумму денег для борьбы против Сирии. Намечались террористические акты против руководителей вашей страны…
Аль-Азем вскоре стал премьер-министром, и его активно поддержали сирийские коммунисты.
Особенно сложные игры велись с Насером.
Еще в пятьдесят шестом году Издательство иностранной литературы выпустило тоненькую брошюрку Насера под названием «Философия революции». Это был перевод с английского.
Брошюра предназначалась для узкого круга партийных и идеологических чиновников и рассылалась по специальному списку, утвержденному в ЦК.
Насера еще мало знали, поэтому издательство сочло необходимым представить его:
«Автор брошюры — премьер-министр Египта и глава Руководящего революционного совета. Он являлся одним из основателей подпольной патриотической организации „Офицеры свободы“, которая 23 июля 1953 года осуществила государственный переворот в Египте и провозгласила республику».
На почве борьбы с общим врагом — Израилем — Насер пытался объединить все арабские страны под своим руководством. Он видел себя во главе огромного арабского государства, протянувшегося от Нила до Евфрата. Другие арабские народы почему-то не спешили перейти под управление Насера, что его неприятно удивляло.
В книге Насер часто жаловался на то, что ему не удается сплотить египтян:
«Если бы меня спросили, чего я хочу больше всего, я бы немедленно ответил: „Услышать хотя бы одного египтянина, который справедливо отзывается о другом; увидеть хотя бы одного египтянина, который не посвящает все свое время тенденциозной критике идей, высказываемых другим; поверить, что есть хотя бы один египтянин, готовый открыть свое сердце для прощения, терпимости и любви к своим братьям-египтянам“.
В Москве боялись упустить Насера, опасались, что он в любой момент может переметнуться на сторону Запада.
В декабре пятьдесят седьмого года в ЦК была направлена записка «О мерах, направленных на укрепление нашего влияния в Египте и предотвращение попыток президента Насера сблизиться с американцами на базе усиления позиций реакционных кругов в арабских странах, в частности в Сирии»:
В записке говорилось:
«Насер пытается продолжать линию использования противоречий между двумя мировыми лагерями, получая экономическую и военную помощь от СССР и других социалистических стран, и в то же время добивается изменения отношения к нему со стороны США и других западных держав, подчеркивая в переговорах с Западом свою враждебность к коммунизму и готовность услужить Западу в борьбе против коммунистов на Арабском Востоке.
Для внутренней политики Насера в последнее время характерны усилившаяся спекуляция лозунгами строительства «демократического социализма» и «кооперативного общества» в Египте и одновременное усиление преследований коммунистов и левых элементов, а также усиление полицейской цензуры и мер, направленных против роста влияния СССР среди египетского населения.
В последнее время Насер стал сам искать контакта с американцами и не поддерживает, как прежде, близких связей с советским посольством в Каире…»
Советские руководители не знали, как реагировать на аресты коммунистов в Египте. Формально следовало протестовать и добиваться их освобождения. По-существу Насер был для Москвы значительно важнее слабой египетской компартии. Когда надо советские руководители умели не быть догматиками и закрывали глаза на уничтожение товарищей по международному коммунистическому движению.
В октябре сорок первого года вместо Коммунистической партии Ирана, запрещенной властями за десять лет до этого, была образована Народная партия Ирана, Туде. Она действовала в подполье и пользовалась полной поддержкой ЦК КПСС. Но в середине пятидесятых Туде практически перестали давать деньги, потому что советские руководители наладили отношения с правительством Ирана.
В пятьдесят шестом году в Москву приехал шах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви с шахиней Сорейей.
Шах, как он пишет в своих воспоминаниях, говорил достаточно резко: «Я напомнил гостеприимным хозяевам о том, что русские на протяжении нескольких веков беспрестанно пытались продвинуться через Иран к югу. В 1907 году они вступили в Иран. Во время первой мировой войны они вновь попытались захватить нашу страну. В 1946 году создали марионеточное правительство, чтобы отторгнуть от Ирана богатейшую провинцию — Азербайджан».
Хрущев и Шепилов отвечали, что они не несут ответственности за то, что делалось до того, как они приняли на себя руководство страной. Хрущев хотел подвести черту под старым. И иранские коммунисты лишились поддержки…
В феврале пятьдесят восьмого года Сирия и Египет объединились и образовали Объединенную Арабскую Республику. Это было сделано с далекоидущими целями. Насер провозгласил, что в новое государство могут вступить все арабские страны.
В Советском Союзе объединению двух стран не порадовались. В Сирии набирала силу коммунистическая партия по главе с Халедом Багдашем, поэтому открывались возможности для влияния на политику Сирии.
«Мы в объединении не видели прогресса, — вспоминал Хрущев, — Сирия была буржуазно-демократической страной с легальной компартией, в ней установился парламентский строй французского типа. Там для прогрессивных группировок условия были лучше, чем в Египте. В Египте же никакой демократии не существовало. Правили полковники, возглавляемые Насером…
В печати советские руководители не выступали против политики Насера, не желая отталкивать его, но и не поддерживали. Зато поддерживали Багдаша, а Багдаш вел, насколько хватало сил у сирийской компартии, борьбу против объединения с Египтом… Наша позиция обижала Насера и не располагала его к нам».
Верным сторонником египетского президента был глава Югославии Иосип Броз Тито. Когда он приехал в Москву, то завел разговор о положении в Египте и очень высоко оценил Насера. Хрущев выразил свое недоумение:
— Мне непонятны его выступления, трудно разобраться, чего он хочет. Выступает за то, чтобы создать прогрессивный строй. Но как? Буржуазию он не трогает, банки не трогает. Нам пока трудно оценить, что это за политика, какие цели ставятся перед страной.
— Насер еще очень молодой человек, политически неопытный, — великодушно объяснял его действия Тито. — К тому же военный человек. У него хорошие намерения, но он пока не нашел твердой точки опоры. Надо его где-то сдерживать, а где-то поддерживать. С ним можно договариваться…
«У нас с Насером, — вспоминал Хрущев, — были довольно сложные отношения. Мы оказывали Египту помощь как народу, борющемуся за свою независимость, за освобождение от колонизаторов. Мы продавали им вооружение и всемерно содействовали их продвижению вперед. Но были у нас и большие разногласия в вопросах политической и идеологической линии…
Коммунисты, которые выявлялись Насером, все сидели в тюрьме.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56
 https://sdvk.ru/Vodonagrevateli/30l/Ariston/ 

 плитка фасадная облицовочная