Сервис на уровне магазин Душевой 

 

В то время его основным противником был генерал Альберт Джонстон, спешно вызванный из Калифорнии и поставленный во главе соединений мятежников в среднем течении реки Миссисипи. Намереваясь полностью подчинить штаты Миссури и Кентукки, Джонстон выдвинул к г. Колумбусу (Кентукки) 20-тысячную армию во главе с генералом Л. Полком, в прошлом протестантским епископом Луизианы. Мятежники планировали в первую очередь захватить г. Кейро — важнейший стратегический пункт, расположенный у впадения реки Огайо в Миссисипи, на стыке трех штатов: Миссури, Кентукки и Иллинойс.
Фремонт, в округ которого входили и Колумбус, и Кейро, получив сведения о намерениях мятежников, назначил Гранта командующим в прилегающих к Кейро районах Миссури, Кентукки и Иллинойса. Гранту было поручено произвести демонстрации против Колумбуса, но генерал не собирался ограничиваться имитацией боевых действий. Он решил пренебречь предостережениями Фремонта и атаковать части Полка в лагере Белмонт, служившем своего рода ключом к Колумбусу, Погрузив 3 тыс. солдат на пароходы, Грант 6 ноября двинулся к Белмонту. Однако первый его серьезный бой (до этого были лишь мелкие, почти бескровные стычки с противником) закончился неудачей: солдаты, дружно атаковав, вначале выбили мятежников из их лагеря, взяли немало пленных, но затем, опьяненные победой, ослабили натиск, и южанам удалось, собрав силы, отбросить солдат Гранта от Белмонта.
Бой 7 ноября у Белмонта не вошел в число главных сражений гражданской войны, но для понимания психологии солдат-северян и становления самого Гранта как полководца он имеет крайне важное значение. Грант проявил в нем неожиданные для человека, имевшего опыт лишь мексиканской кампании 15-летней давности, выдержку, находчивость и героизм. Неплохо показали себя начале боя и его войска. Но что же случилось потом?
Попытаемся представить себе «среднюю» психологию солдата-северянина в начале войны. В первые ее недели — поверхностное, «облегченное» отношение к событиям, наивная вера в непременную победу Севера. Затем — жестокое отрезвление в боях у Булл-Рана, у ручья Уилсон и утеса Боллс, а следом — общее уныние, неуверенность в будущем. И вдруг — успех у Белмонта: солдаты впервые видят, как хваленые мятежники бегут от них! Уныние мгновенно сменяется прежними высокомерием, беспечностью, пренебрежением к повергнутому противнику. И вот уже победители сидят на земле прямо в лагере южан, теперь это их лагерь, они празднуют победу, а рядом сбились в кучу несколько сот жалких джонни, взятых в плен. Но их никто не охраняет — куда им деваться! — а на лужайке кто-то, размахивая от упоения победой руками, уже произносит хвастливые речи, из опустевших палаток мятежников выволакивают все, что попадается под руку: там и еды вдоволь, и отличная бумага для писем, и фляжки с виски…
Увидев, что солдаты прекратили наступление и начали грабить лагерь противника, Грант бросился туда и приказал немедленно поджечь палатки, чтобы прекратить победное пиршество и заставить солдат преследовать противника. Но в это время из расположенного неподалеку Колумбуса ударила артиллерия мятежников. Одновременно убежавшие не так уж далеко южане, приведя свои части в порядок, атаковали только что брошенный ими лагерь. Срочно присланные им на помощь подкрепления из Колумбуса поддержали атаку. Северян отрезали от реки и теснили к лесу, чтобы там окружить и перебить. Но Грант с помощью офицеров сумел навести порядок среди впавших в панику войск и бросил их в контратаку.
Вскоре северянам удалось прорвать кольцо противника и выйти к Миссисипи, откуда несколько слабеньких орудий с ожидавших их судов кое-как пытались поддержать солдат Гранта огнем. Сам Грант отступал в числе последних, под ним убили лошадь, и мятежники едва не схватили его. Но все обошлось, и уже к вечеру суда возвратились в Кейро. Северяне потеряли в бою при Белмонте в общей сложности 607 человек, мятежники — 642. Взятых северянами в начале сражения пленных, разумеется, пришлось бросить при отступлении, а с ними потери противника были бы значительно больше.
Бой под Белмонтом почти совпал по времени со смещением Фремонта с поста командующего Западным округом. Эта история вызывает у историков особенно бурные споры, поэтому расскажем о ней по возможности беспристрастно, опираясь исключительно на факты. 30 августа Фремонт обнародовал декларацию, объявив в ней о «конфискации» всей собственности мятежников, проживавших в пределах «его» округа (т.е. на территории штата Миссури и в некоторых прилегающих областях), включая рабов, которые автоматически становились свободными. Именно за эту акцию Фремонт и получил титул «противника рабства» от многих исследователей. Уточним ситуацию: Фремонт полагал (и не без основании), что в результате этого шага мятежникам придется снять часть боевых соединений с фронтов и бросить их на усиление охраны плантаций, так как бегство негров-рабов в пределы расположения войск Союза после его декларации примет широкие масштабы.
Но конгресс по инициативе Линкольна еще 6 августа объявил о конфискации у мятежников собственности, специально подчеркнув, что на негров-рабов действие этого акта не распространяется. И это отнюдь не связано с нерешительностью Линкольна и его администрации, как порой утверждают, но с реальной оценкой ими ситуации тех месяцев. «Нельзя предъявлять гражданской войне и Реконструкции требования, которые объективно были неосуществимы в тех условиях, не были заложены в их „генетическом коде”, — пишет советский историк В. В. Согрин. — Увлечение ретроспективной оценкой эпохи гражданской войны и Реконструкции может привести к искажению принципа историзма, умалению конкретно-исторических достижении второй Американской революции». Линкольн совершенно обоснованно опасался, что освобождение рабов вызовет протест «лояльных» рабовладельцев в «пограничных» штатах и может толкнуть их в объятия мятежников. На этапе, когда Север еще не представлял собой единого, устремленного к победе военно-политического лагеря (впрочем, абсолютного единства на Севере не было и позднее), Линкольн не мог пойти на такой риск. Для Фремонта же эта акция была всего лишь эффектным жестом, призванным увеличить личную популярность.
Но самое интересное произошло дальше. Узнав о декларации Фремонта, в которой, помимо «освобождения» негров, генерал пригрозил расстреливать каждого мятежника, захваченного с оружием в руках (это противоречило международным законам о военнопленных, элементарным этическим нормам и, безусловно, вызвало бы самую резкую реакцию в Западной Европе), рассерженный Линкольн уже 2 сентября в течение часа диктовал телеграфисту послание к Фремонту с настоятельной просьбой отменить либо принципиально изменить декларацию, приведя ее в соответствие с актом о конфискации от 6 августа. Фремонт в довольно бесцеремонной форме отказался. Тогда президент сам объявил об отмене декларации Фремонта, но о его снятии в тот момент речи не было. В ответ генерал прислал в столицу свою очаровательную супругу — Джесси Бентон-Фремонт, которая сумела проникнуть к Линкольну в полночь!
Президент рассказывал своему секретарю Дж. Хэго, как разбушевавшаяся леди обрушилась на него «столь неистово, что мне пришлось продемонстрировать всю свою неуклюжую тактичность во избежание ссоры с ней». В течение нескольких часов супруга Фремонта убеждала уставшего президента одобрить декларацию мужа. Линкольн терпеливо пытался объяснить вошедшей в раж наследнице клана Бентонов, что это невозможно, и в конце концов вынужден был перейти на категорический тон. Тогда Джесси ангельским голоском заявила, что в этом случае ее супруг объявит себя «диктатором всего Запада» и создаст «свое» государство, независимое и от Союза, и от Конфедерации!
Но даже после этого президент не снял Фремонта. Лишь позднее, когда стало известно, что зарвавшийся «диктатор»… арестовал генерала Блэйра за попытку независимо от Линкольна дезавуировать злосчастную декларацию, президент решил сместить Фремонта и передать командование округом генералу Дэвиду Хантеру. Он направил приказ о смещении Фремонта генералу Кэртису в Сент-Луис, сообщив при этом, что, если Фремонт все-таки сумеет добиться сколь-либо заметного успеха, тогда пусть приказ останется у Кэртиса на память. Затем последовал совсем уже детективный сюжет. Никакого успеха Фремонт, разумеется, не добился, и Кэртис решил предать ему приказ президента. Но тут выяснилось, что Фремонт, узнав через свою агентуру (среди нее было немало проходимцев и просто уголовных элементов) о планах в отношении него, строго-настрого распорядился никого в свой особняк не впускать; деловые же поездки по городу генерал совершал в окружении такой многочисленной свиты, что и на улице к нему приблизиться было невозможно.
И вот 2 ноября к дому Фремонта подошел деревенский парень с корзинкой, в которой, как он сказал часовым, были овощи для генеральской кухни. Те, ничего не заподозрив, пропустили парня, а он вместо кухни прошел прямо в кабинет к Фремонту и на глазах изумленного генерала вынул из корзинки… приказ о его смещении. Оказалось, что Кэртис попросил смышленого капитана-добровольца переодеться фермером и разыграть этот маленький, но весьма важный спектакль. Так прервалась военная карьера несостоявшегося «диктатора Запада». Правда, после пяти месяцев бездействия Фремонту все же в конце марта 1862 г. поручили командование только что созданным небольшим Горным округом, но на этом посту он действовал настолько бездарно, что после ряда поражений и постоянных конфликтов с командованием 26 июня 1862 г. его окончательно уволили из армии.
Приказом Линкольна от 9 ноября Западный округ, которым командовал Фремонт, был разбит на два: Миссурийский во главе с Генри Хэллеком и менее крупный Канзасский, который возглавил Д. Хантер. Грант оказался в подчинении Хэллека, и его отношения с новым командиром не сложились сразу же. Хэллек поверил постоянно сопровождавшим Гранта слухам, будто он был горьким пьяницей (это не соответствовало действительности). Дело еще и в том, что Грант никогда не благоговел перед начальством, возражал против глупых приказов, предлагая взамен свои варианты, преимущество которых было очевидным. Но это-то и раздражало себялюбивого генерала Хэллека, быстро разглядевшего в Гранте профессионала куда более высокого уровня, чем он сам.
Грант, во всяком случае внешне, спокойно сносил обиды и даже спустя два года, когда стал главнокомандующим, не мстил оказавшемуся у него в подчинении Хэллеку. А тогда эта односторонняя вражда привела к срыву многих интересных планов Гранта, которые принесли бы Союзу несомненную выгоду. Так, еще в декабре 1861 г. Грант просил у Хэллека разрешения атаковать позиции мятежников в междуречье Теннесси и Камберленда, но получил отказ. Только с помощью коммодора Эндрю Фута, командующего эскадрой северян в верхнем течении Миссисипи, Гранту удалось «уломать» Хэллека. Вместе с Футом Грант намеревался атаковать два мощных форта южан — Генри (на реке Теннесси) и Донелсон (на реке Камберленд). Эти форты были своеобразной «связкой» между названными реками, впадавшими в Миссисипи на близком расстоянии друг от друга, и служили прочным барьером против проникновения северян в центральную часть штата Теннесси, Занятие их было бы серьезным ударом по положению мятежников на западном фронте в целом.
Итак, 2 февраля 1862 г., погрузив на суда сильную экспедиционную группу численностью в 17 тыс. человек, Грант направился к форту Генри в сопровождении семи канонерок Фута. Высадившись милях в восьми выше форта, северяне двинулись к нему и неожиданно для себя обнаружили по пути еще один — форт Хейман. Расположенный на высоком берегу, он полностью контролировал подходы к Генри. Несмотря на трудность продвижения (местность вокруг была заболоченной, а в сухих местах путь преграждало множество поваленных деревьев), северяне при поддержке орудий канонерок мощно атаковали оба форта и после недолгого боя заняли их. Но комендант форта Генри Л. Тилгмэн сумел организовать отход основных сил (точное число мятежников в гарнизоне форта неизвестно, называются противоречивые цифры, наиболее реальной из которых представляется 2,5 тыс. человек) в соседний форт Донелсон и только после этого сдался Гранту во главе 80 артиллеристов и 16 пациентов плавучей баржи-госпиталя. При перестрелке были убиты 11 мятежников, а среди солдат Гранта потерь вообще не было. Правда, во время штурма снаряд мятежников попал прямо в паровой котел канонерки «Эссекс», которая тут же взорвалась, при этом 11 матросов погибли, еще 5 утонули и 31 был ранен, В руки северян попал арсенал с орудиями и боеприпасами, а также крепостные орудия форта.
6 февраля, когда был взят форт Генри, в известном смысле стало переломной датой и для судеб западного фронта, который до этого считался второстепенным, вспомогательным, и для судьбы самого Гранта, став первой вехой в истории его многочисленных побед. Американский историк Дж. Роупс писал: «Воздействие взятия форта Генри на население всей страны — как Севера, так и Юга — было поразительным. Это свершилось столь внезапно и столь неожиданно, что дух северян поднялся сверх всех пределов, южане же, соответственно, впали в депрессию».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

 Москва сантехника 

 плитка dante pamesa