раковина с боковым сливом над стиральной машиной купить 

 

Битва шла с переменным успехом, обе стороны проявили упорство в бою, изобретательность в маневрировании, причем Хукер в последнем даже переусердствовал: всякий раз, когда обозначался успех северян, он не развивал его, а лишь суматошно перебрасывал войска с места на место, ища слабое звено в обороне противника, но так и не найдя его. Ли, как правило, таких ошибок не прощал. Он бросил в обход правого фланга Хукера 26-тысячную группу Джэксона Каменная Стена, который нанес северянам страшный удар, обратив в бегство несколько дивизий. К вечеру 2 мая натиск с огромным трудом удалось отбить, но силы северян были на исходе, и все шло к тому, что на следующий день мятежники разгромят Хукера. В значительной мере Потомакскую армию спас случай. Ночью Джэксон решил лично объехать позиции и выбрать наиболее удобные места для утренней атаки. В кромешной мгле (была безлунная ночь, да в густых зарослях Глуши и днем-то разглядеть что-либо было непросто) пехотинцы 33-го полка из Северной Каролины приняли Джэксона и сопровождавших его офицеров за лазутчиков северян и дали по ним несколько залпов. Двое из свиты генерала были сражены наповал, а сам он получил три ранения, причем одна пуля раздробила кости левой руки. Джэксона тут же доставили в полевой госпиталь, где отняли руку, но у генерала началось заражение крови, потом пневмония и, промучавпшсь в бреду неделю, он скончался. Никогда не страдавший сентиментальностью Ли сказал, узнав о ранении Джэксона: «Он потерял левую руку, а я лишился правой руки». Перед смертью то ли в бреду, то ли ненадолго придя в себя, Каменная Стена произнес удивившие всех слова: «Нет-нет, давайте перейдем через реку и отдохнем в тени деревьев». Как вы уже догадались, именно эти слова навеяли Хемингуэю название одного из его лучших романов.
Трудно сказать, была ли потеря Джэксона решающей для исхода сражения. Во всяком случае, его корпус был совершенно деморализован фатальным ранением любимого генерала. Открывших по нему огонь солдат (из-за темноты так и не удалось выяснить, кто же именно попал в Джэксона, тем более что он был ранен тремя пулями сразу) немедленно отправили в тыл, опасаясь за их жизни и, по противоречивым сведениям, вскоре их не то все-таки убили, не то они покончили с собой.
Получил при Чэнслорсвилле ранение и Хукер, хотя не столь серьезное. Утром 3 мая, когда он стоял под портиком своей штаб-квартиры, пролетавший мимо снаряд врезался в деревянную колонну, и ее обломки обрушились на генерала, довольно чувствительно контузив его. В это время у северян уже обозначился явный успех, но Хукер, отбывая в госпиталь и временно передав командование генералу Д. Коучу, приказал ему «отвести армию и разместить ее на позиции, обозначенной на этой карте». А на карте, размеченной Хукером накануне вечером, после сокрушительной атаки Джэксона, были указаны позиции в нескольких милях от места боя. Так вновь, как и в сражении при Энтайэтеме, победа, бывшая столь близко, оказалась упущенной. Пунктуальный Коуч выполнил последний приказ Хукера: северяне отступили, в спешке оставив у чэнслорсвиллского перекрестка 14 орудии и 20 тыс. винтовок. Они потеряли в этом трехдневном сражении (4 мая были лишь незначительные перестрелки) 17278 человек, а мятежники—12821.
Принимая во внимание «героическое» ранение Хукера, Линкольн не стал взыскивать с него за странное завершение сражения при Чэнслорсвилле. Возможно, в дальнейшем Хукер порадовал бы Север чем-нибудь более дельным, но инициативу в свои руки решил взять генерал Ли. Убедив руководство Конфедерация в необходимости нового похода на Север, он 15 июня начал переправлять свою армию через Потомак, на этот раз двинувшись в Пенсильванию. Генерал основательно подготовил к походу армию Северной Виргинии: к июню 1863 г. в ней насчитывалось более 88 тыс. человек при 272 орудиях. Одна только переправа ее через Потомак заняла 12 дней (здесь отчасти сыграло роль и то, что Ли стремился двигаться как можно незаметнее).
Оправившийся от контузии Хукер получал из различных мест сообщения о наступлении южан, но почему-то объявлял их неточными, сообщая в Вашингтон, что противник все еще находится близ Фредериксберга. Удивленный таким упорством, но не терявший чувства юмора Линкольн писал Хукеру в те дни: «Если голова армии Ли находится в Винчестере, а хвост — у Фредериксберга, то в каком-то месте это животное должно оказаться слишком тощим. Не попробуете ли Вы разорвать его?» Но Хукер, продолжая традиции Макклеллана, ответил просьбой о подкреплениях минимум в 25 тыс. человек. Линкольн отказал ему.
А Ли продолжал идти вперед. Как и при Чэнслорсвилле, он решил сконцентрировать свои силы в районе важного перекрестка, на этот раз пенсильванских дорог, у местечка Геттисберг. Оттуда он мог бы угрожать и Вашингтону, и Потомакской армии, с какой бы стороны она к южанам ни приблизилась. В Пенсильвании началась паника, ее губернатор в телеграмме Линкольну умолял вернуть Макклеллана, полагая, что только тот спасет штат и страну от гибели. Хукеру было категорически приказано придвинуть Потомакскую армию к Вашингтону, чтобы блокировать любую попытку Ли подойти к столице. Генерал с явной неохотой повиновался. Но уже к середине июня его конфликт с Линкольном вполне созрел и грозил вот-вот взорваться. Так и получилось.
К концу июня Потомакская армия, двигаясь к Вашингтону, шла мимо Харперс-Ферри, где Хукеру доставили телеграмму с приказом Хэллека о том, что 10-тысячный гарнизон этого городка отныне подчиняется ему, И Хукер, недолго думая, решил эвакуировать эту важнейшую для Союза базу, правда, все-таки запросив согласия Хэллека. Тот категорически запретил эвакуацию, предписав оставить в Харперс-Ферри достаточное число орудий и солдат. Тогда Хукер, изображая обиду и возмущение тем что ему «мешают», подал в отставку. Это был явный блеф: генерал был уверен, что в столь острой ситуации руководство не пойдет на смену командующего главной армией страны. Но зарвавшийся Хукер не учел, что Линкольн за эти годы успел свыкнуться с «заменимостью» своих генералов. Перед рассветом 28 июня помощник президента, полковник Дж. Харли, с большими трудностями добравшись до места расположения Потомакской армии, вручил Хукеру приказ о его смещении и передаче полномочий генералу Джорджу Миду.
Принявший армию Мид не успел прийти в себя от неожиданного назначения, как спустя несколько часов пришло поистине громоподобное сообщение из столицы: на ее окраинах возникла кавалерия Стюарта! Но не менее Мида был изумлен и генерал Ли, узнавший об этом из газет. Он послал Стюарта в рейд по тылам северян с целью уточнить численность и намерения армии Хукера—Мида. А Стюарт, неожиданно для себя обнаружив, что Вашингтон вроде бы лишен прикрытия, решил «попугать» северян. Он, конечно, понимал, что в лучшем случае удастся лишь ворваться на окраины города, беспорядочной пальбой насмерть перепугать жителей и гарнизон, а потом придется удирать, чтобы северяне, опомнившись от первого шока, не захлопнули ловушку, пленив в ней весь его отряд.
Но дело не дошло до перестрелки: убедившись, что укрепления Вашингтона напичканы артиллерией, Стюарт почел за благо к ним не приближаться. К тому же ему удалось захватить близ г. Роквилла огромный обоз из 125 фургонов, предназначенных для Потомакской армии. Не желая упускать эту ценную добычу во имя сомнительного удовольствия проскакать по улицам ощетинившегося орудиями Вашингтона, Стюарт ретировался.
И вот настало время снова сойтись в решающем поединке основным силам двух армий. Но сам сюжет знаменитого геттисбергского сражения возник несколько неожиданно. Ли, как уже говорилось, заранее назначил геттисбергский перекресток местом сбора трех своих корпусов; их возглавляли тогда лучшие генералы Юга — Дж. Лонгстрит, Э. П. Хилл и Р. Эвелл. Не зная этого, но интуитивно предположив, что перекресток может заинтересовать мятежников, Мид 30 июня приказал создать линию жесткой обороны вдоль ручья Пайп, в нескольких милях от Геттисберга. И тогда же генерал-южанин Г. Хес, дивизия которого расположилась в соседнем городке Кэштауне, узнал, что в Геттисберге у северян есть большой склад армейской обуви. По данным разведки, северян в городке не было, и Хес приказал группе солдат «сходить» в Геттисберг и принести побольше обуви — в Конфедерации это стало проблемой еще в начале войны, не говоря уже о лете 1863 г.
Пока «заготовители» добирались до места, в Геттисберг вошла кавалерийская бригада Дж. Бафорда, которому Мид поручил прикрывать свой левый фланг. Обнаружив, что городок вовсе не пуст, как им сказали, солдаты Хеса предпочли вернуться назад. Но Хес, загоревшийся желанием обуть своих парней и считавший, что в Геттисберге может быть разве что отряд неопытных милиционеров, утром 1 июля послал туда едва ли не всю дивизию.
Тот момент, когда авангарды Хеса, подойдя к городку, завязали перестрелку с дозорами Бафорда, и стал началом геттисбергского сражения. Оба командира бросили в бой все, что было у них под рукой, затем в сражение стали втягиваться все новые соединения. К северянам подоспел корпус У. Рейнольдса, которому Бафорд прислал записку с просьбой о срочной помощи. В свою очередь Рейнольдс перед отбытием к Геттисбергу разослал повсюду сообщения о начавшейся стычке, и, быть может, это в конечном счете и помогло сдержать яростные атаки южан. Спустя какие-то минуты, когда Рейнольдс повел свой корпус в атаку, снайпер-южанин прострелил ему голову. А его солдаты, наткнувшись на мощный огонь артиллерии (ее успел подтянуть к перекрестку Хес), стали медленно отходить. В эти первые часы боя соотношение сил было примерно 3 к 1 в пользу мятежников, и оно могло ухудшиться, так как к городку уже спешил весь корпус Эвелла.
Приближение частей Эвелла заметил командующий 11-м корпусом северян Оливер Ховард, наблюдавший за боем с колокольни лютеранской семинарии, стоявшей на высоком хребте, поэтому и названным Семинарским. Немедленно бросив в бой свой корпус, Ховард успел преградить дорогу Эвеллу. Но одну дивизию он предусмотрительно оставил в резерве у подножия Кладбищенского хребта, который у южных окраин поселка завершался одноименным холмом. Другая оконечность хребта имела две вершины — Большой и Малый Раунд Топ, которые, как и сам хребет, сыграли в сражении ключевую роль. А резервная дивизия Ховарда сразу же окопалась, и не напрасно: их товарищей вскоре отбросили прямо к подножию.
Записку Рейнольдса Миду принесли в момент завтрака. Опрокинув чашку с кофе, он вскочил и помчался в штаб, где приказал немедленно двинуть к Геттисбергу всю армию. Генералу Уинфилду Хэнкоку он поручил взять на себя общее руководство боем. Энергичный Хэнкок собрал всю артиллерию резерва, в нее впрягли всех лошадей, оказавшихся под рукой, и орудия помчались к Геттисбергу! Опередив их, Хэнкок уже к 4 часам дня прискакал к Семинарскому хребту и поднял солдат в контратаку. Следом появилась и артиллерия, затем кавалеристы Хью Килпатрика, с такой яростью врубившиеся во фланг атаковавшего корпуса Эвелла, что мятежники дрогнули и вынуждены были остановить натиск. Так завершился первый день сражения. Специалисты считают его победой южан, хотя и указывают, что, если бы Эвелл атаковал не только Семинарский, но и Кладбищенский хребет, он нанес бы северянам больший урон. Поздно вечером к Геттисбергу подоспели еще два корпуса северян, к полуночи прибыл и сам Мид, принявший общее командование боем.
2 июля сражение разгорелось с новой силой. На северян были брошены корпуса Эвелла и Э. П. Хилла, а во второй половине дня — еще и Лонгстрита. Ли требовал, чтобы Лонгстрит также атаковал с самого утра, но тот заупрямился, считая более разумным вообще не атаковать, а выманить северян из их удачных позиций на обоих хребтах. В итоге Лонгстрит оказался как бы в резерве и нанес сильнейший удар как раз в момент, когда северяне уже выдохлись.
И все же им удалось удержать свои основные позиции, в частности вершины Большой и Малый Раунд Топ, причем последний северяне в неразберихе боя оставили неукрепленным. Когда разведка мятежников обнаружила это, генерал Худ приказал срочно втащить на вершину орудия и в упор расстрелять части северян на Кладбищенском хребте. Но по счастливому совпадению чуть раньше Мид приказал начальнику своих инженерных войск генералу Г. Уоррену подняться на Малый Раунд Топ и посмотреть оттуда, как идут дела на левом фланге. Уоррен, обнаружив, что вершина никем не защищается, срочно вызвал туда войска. И когда солдаты Худа уже взбирались по склону вверх, а следом за ними лошади тащили орудия, с «пустой» вершины на их головы обрушился орудийный огонь!
Это решило исход второго дня сражения. Толпы северян, отовсюду сбежавшиеся к Малому Раунд Топу, отбили все атаки мятежников, к концу этого эпизода боя совершенно обессилевших. Капитан-северянин П. Фэрли из 140-го полка добровольцев Нью-Йорка вспоминал: «Те из мятежников, которые приблизились к нам настолько, что удрать было почти невозможно, побросали винтовки, подняли руки и, воспользовавшись тем, что мы немного ослабили огонь, бросились прямо на нас и отдались в плен. А тем временем те (мятежники. — С. Б. ), кто был не так близко… в беспорядке отступили».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

 https://sdvk.ru/Firmi/Riho/ 

 saloni плитка