— Ноги не устали?
— Нет!
— Тебе не трудно дышать?
— Нет!
— Ты можешь пробежать еще два круга в таком темпе?
— Могу!
— Не правда, — вдруг изменила тон Зина. — Ты устал, ты на пределе сил. У тебя сводит мышцы, сердце бьется как бешеное, ты еле дышишь…
— Да… — Валерка разом превратился из бодрячка в измученного, запыхавшегося, донельзя усталого человека. Его почти что ноги не держали. Он зашелся кашлем, точь-в-точь как Вика.
— Прекрати! — сквозь кашель прохрипела инструкторша. — Ты ж его убить можешь.
— Могу, — самодовольно произнесла Зина, — но, конечно, не убью. Валера! Ты не устал, ты в отличной форме. У тебя все в порядке.
В течение секунды Валерка обрел вид совершенно не уставшего, будто и вовсе не пробегавшего трехкилометровый кросс человека.
— Тебе, Танечка, ничем помочь не могу… — вздохнула с притворным сожалением Зина. — Ты мне не подвластна.
— Почему «Танечка»? — удивился Фрол.
— Тьфу, перепутала! Вика, конечно, Вика! Просто я ее с другой знакомой перепутала. Очень похожей.
— Ну что, — спросил Фрол, — куда теперь пойдем?
— В тир, наверно, — предложила Зина, — посмотрим, как они теперь стреляют.
Отправились в тир. Вика по дороге успела кое-как отдышаться и расслабить мышцы. Ребята шли как ни в чем не бывало, с ройным дыханием, даже вроде бы и не вспотевшие, только разрумянившиеся. Поглядел бы папа Соловьев — душа порадовалась бы за такого здорового сынка. Правда, если б он смог в душу Вани пробраться и посмотреть, как и что там расставлено , и разложено, то ужаснулся бы. Не было там, в душе, ни привязанности к родителям, ни любви тем более. Только обожание Зины и готовность не раздумывая выполнить любой ее приказ.
Раньше, всякий раз входя в тир, Валерка и Ваня ощущали подсознательную жуть. Тут все начиналось, с расстрела Тяти. Воспоминания о том дне они усердно старались подавить, но не больно это получалось. Крики, вой, запахи, образы того дня крепко впечатались в память и царапали по сердцу. Поэтому они всегда мрачнели, когда приходили сюда. А сегодня ни малейшего впечатления тир на них не произвел. Они не улыбались, потому что такого приказа не было, но настроение у обоих оставалось бодрым и ни тени от прежних неприятностей на лицах не отражалось.
— Как они у тебя стреляли. Вика? — спросила Зина.
— По-разному. По три десятки выбивали раза два каждый. По две — почаще.
Фрол достал из сейфа три «Макарова», повесил на щиты тройку свежих мишеней — грудные фигуры с кругами.
— Ну, Виктория, пальни для зачина, — предложил он. Вика вставила в рукоять магазин, снаряженный тремя патронами, оттянула затвор, отпустила, вытянула руку, прищурилась и трижды быстро нажала спуск.
— Тридцать, — отметил Фрол, поглядев в трубу, — уложила в кружок диаметром с бывший пятак. Пробоины соприкасаются.
— Ваня, — приказала Зинаида, — все пули должны попасть в цифру десять! В самый центр. Выполняй!
Ваня быстрыми, какими-то очень механическими, словно бы на компьютере просчитанными, движениями снарядил магазин, одним толчком загнал его в рукоять. Три выстрела он произвел, пожалуй, побыстрее, чем Вика.
— Полюбуйся, — сказал Фрол. — В двухкопеечный кружок уложился. Мастерство не пропьешь!
— Кстати, насчет «пропьешь», — поинтересовалось Вика. — Ты тут, помнится, позавчера налаживал какой-то тренажер с использованием бутылок. Наладил?
— Так точно! — ухмыльнулся Фрол. — Даже опробовал на двух скоростях.
— Что это за прибор? — заинтересовалась Зина.
— Да так, самоделка. — Фрол пошел в угол тира и вытащил оттуда некую подставку с прикрепленным к ней фанерным кругом с вертикальной прорезью. Повозившись немного с проводами, Фрол вернулся и щелкнул тумблером на каком-то грубовато сработанном пульте.
— Значит, так, — пояснил он. — Там, за кругом, вращается ротор с зажимами, в которых укреплены десять пустых пивных бутылок. Имеется что-то вроде коробки передач с шестеренками разного размера. Всего их пять. При первой скорости бутылка появляется в прорези на десять секунд, при второй — на пять, при третьей — на три, при четвертой — на две, при пятой — только на одну секунду. Задача, само собой, расшибить бутылку. Вчера пробовал: на первой скорости восемь выстрелов — восемь бутылок, на второй — только шесть. На третьей не успел.
— Вот с нее и начните, — посоветовала Зина. — Очень полезная штука для сравнения быстроты реакции и меткости при скоростной стрельбе.
— А вы сами-то стреляете, Зинуля? — спросила Вика. — Что-то не припомню вас с оружием в руках.
— Это не моя профессия, — улыбнулась та, — но стрелять доводилось. Конечно, с вами мне не состязаться, но от стрельбы я особо не вздрагиваю, как видите.
Зина взяла пистолет с полной обоймой, довольно ловко приложилась.
— Я все забываю, Зинуля, — с некоторой ноткой вредности заметила Вика. — Вас ведь, наверно, Димочка стрелять учил. Он, как я помню, стрелок неплохой.
— Не говорите под руку… — Как раз в это время бутылка на и секунды обозначилась в прорези. Бах! Дзын-н-нь!
— Нормально, — похвалил Фрол. — А еще? Зина отстреляла восемь патронов и разбила шесть бутылок. Фрол присвистнул:
— Научные женщины, оказывается, пошли вострые, не подставляйся. Придется мне тоже напрячься, а то вроде я совсем лопух…
Пока Фрол заменял разбитые бутылки в своем тренажере
Зина повернулась к Вике, положив пистолет на тумбу. Ей очень не терпелось что-то сказать, но сначала она приказала ребятами
— Не слушать, не запоминать, спать стоя!
Лишь после того, как Валерка с Ваней приобрели вид статуй Зина произнесла, исподлобья глядя на Вику:
— Знаешь, Танюша, я никак не могу понять, зачем ты все время царапаешься? В принципе, мне ведь с тобой делить нечего. Уже нечего, понимаешь? И потом, ты ведь забыла, наверно, я-не Ленка.
— Ты ее копия — один к одному. Если б родинки на шее не было, не различить.
— Мать говорила: «Черт пометил!» Хоть какое-то отличие. Но я — это я. А Ленка — это Ленка. Это она, Хрюшка Чебакова, Димулина жена. У меня свой Баринов есть, живой-здоровый, тоже кобель изрядный, к тому же пьянь порядочная.
— Не в этом дело, Зиночка. Я еще не настолько свихнулась, чтоб ревновать тебя к покойнику. Хотя и сомневаюсь немного, что они с Ленкой погибли. Да и не любила я его никогда…
— Врешь. Я ведь содержание твоей головенки знаю лучше, чем ты сама. Ты про свою микросхемку не забыла? Она работает…
В это время вернулся Фрол, который решил доказать, что и ему подвластно сбить на третьей скорости хотя бы шесть бутылок из восьми. Постарался он на славу, но перекрыть Зинкин «рекорд» не сумел. Только догнал. Потом он опять пошел менять бутылки, а Таня-Вика с Зиной продолжили свой диалог, как выражаются борцы, «в прерванном положении».
— Не знаю я, что там эта микросхемка докладывает или закладывает, но я о ней помню. Слава Богу, дурой еще не стала. И помню, что Чудо-юдо мне к ней добавку поставил. Ну а о том, что вы меня можете в любую минуту превратить в такого же робота, как эти мальчики, и вовсе ежесекундно думаю.
— Так зачем же нарываешься? Неужели так уж охота, чтоб тебя в управляемую куклу превратили? Моя бы власть, я б давно это сделала. Но Чудо-юдо сказал: «Не надо!», и я слушаюсь. Хотя я для него сейчас — правая рука. Я его невестка, мать его внуков, не то что ты — спецсубъект.
— Дима тоже был спецсубъектом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135