Кого-то проще, кого-то сложнее, но можно. Кочеткова, Прокудина, младшего Сорокина отбой даже обрадует. Если пообещать, что они останутся в статус-кво. Хуже с Фролом, Ромой и другими к ним примкнувшими. Эти явно хотели подняться и вырасти. А самое страшное — Чудо-юдо. У него планы покруче. Сейчас, как я понял, у него большие неприятности в Москве. Из-за Цезаря и Жеки, которых кто-то замочил и сейчас ему предъявлен настоящий ультиматум, который может вызвать большую войнушку.
— С применением танков, артиллерии и авиации? — пошутил Иванцов.
— Не исключено, что и такую, — хмыкнул Рындин. — Хотя скорее всего обойдется несколькими десятками трупов в разных городах России и всяких там зарубежьев. Подставками, арестами, банкротствами и компроматами тоже повоюют. Но стрельба будет. Разные мелкие ребятишки по приказу своих ближних паханчиков будут подкладывать бомбы в автомобили и расстреливать себе подобных в подъездах, расшибать витрины и грабить банки, поджигать дачи и квартиры. Наверно, некоторым из них будет известно о ближних целях и задачах, но общего плана этой войны никто знать не будет, кроме самых верхних господ из антибариновской коалиции и его самого со сподвижниками.
— А мы где будем, на каком уровне?
— Боюсь, что можем и на подземном очутиться. Ведь в таких войнах начинают с отстрела тех, кто состоит в том же клане, но может пригодиться противнику. А мы, к сожалению, могли бы пригодиться тем, кто жаждет пощипать Чудо-юду. Поэтому, если дело дойдет до заварухи, нам надо будет о гробах и белых тапках заботиться. А если мы попробуем сунуться к Чудо-юде с предложением свернуть наши планы в трубочку, то он нас уничтожит еще раньше. Не дожидаясь войны. Тем более что Соловьев вот-вот может рассказать кому-то о том, как мы подставили Степу. А Степа — это представитель настоящего, традиционного, блатного мира. Там свои законы и понятия блюдут строго.
— Все это, Ильич, очень неприятно. Действительно, придется повертеться… — У тебя есть какие-то наметки? Может, обсудим?
— Смысл есть.
Но тут выяснилось, что уже дошли до дома Иванцова. Рындина болтала у ворот с Ольгой Михайловной. Рассказывала с том, как куличи печь, хотя до Пасхи было еще порядочно, продолжался Великий пост, и по всем православным канонам оба семейства немало нагрешили, оскоромившись на дне рождения Главы.
Зашли к Иванцовым. Дамы опять занялись кулинарным разговорами, а мужчины, прихватив бутылочку, взялись беседовать в кабинете Виктора Семеновича.
— Давай, Ильич, для начала все расставим на позиции. Что для нас главное и насущное?
— Выжить, — кратко сказал Рындин, залпом осушая рюмку.
— И усидеть на местах, — добавил прокурор, — потому что без мест — мы никто. С нами кто угодно сведет счеты. И никто не заступится, потому что от нас без наших должностей никакой пользы уже не будет.
— Согласен, — кивнул Андрей Ильич, — хотя у нас кое-какие связи, может, и останутся, но в целом ты прав.
— Теперь определимся насчет наиболее опасных направлений. То есть тех, с которых быстрее всего можно получить удар. Рындин улыбнулся, покачал головой.
— Не определишь! Ударить могут откуда угодно. Подставят тебя или меня под служебное расследование в родных ведомствах — удар?
— Безусловно. Но кто его может нанести? Глава? Нет. Не будет он в родной губернии большой шухер устраивать, тем более сейчас. И те, наверху, тоже не возьмутся сейчас ворошить грязное белье. Нет выгоды.
— Ты обрати внимание на то, что Глава говорил: останусь при любом итоге. Значит, чем-то умаслил и оппозицию.
— Оппозиция, Андрей Ильич, по-моему, и не собирается за власть бороться. Нет резона. Брать на себя все эти авгиевы конюшни? Сейчас? Когда народ волком воет? Ведь месяц поликуют, а через два опять начнут коммунистов лаять. Прессе и ТВ рот не заткнешь, не то время. А если взяться за добывание денег для народа, то свои можно растерять… Нет, они подождут.
— Может быть… Значит, ты считаешь, что скандал по официальной линии нам не грозит?
— Думаю, да. У нас есть два опасных направления: Соловьев, ради спокойствия и жадности которого нам предлагают убрать Сарториуса, а также Чудо-юдо со своими объектами у Фрола. Другие сложности тоже могут возникнуть, но эти главные.
— Можно согласиться. За Соловьевым стоят те, кто прокладывал дорожку Сноукрофту и Резнику, то есть враги Чудо-юда. Сарториус — враг Чудо-юда, но Соловьеву неохота с ним рассчитываться. Во всяком случае деньгами.
— Раз Сорокин обещал ему вернуть сына до конца недели, значит, в самое ближайшее время состоится налет на «Белую куропатку». Интересно, какими силами? Фрол ведь принял под свою команду ребят Ромы. Они уже несут внешнюю охрану на объекте в Лутохино. Значит, он может держать в «Куропатке» до сорока человек. И они очень неплохие вояки. Конечно Сарториуса получше, но вшестером им эта задача не по плечу Хотя, конечно, я не специалист…
— Вот именно. А я теперь очень даже сомневаюсь, что для Сарториуса и его людей есть нечто невыполнимое. Глава у нас конечно, человек мудрый, но очень ограниченный. Профессионально, я бы сказал. И когда я ему рассказал насчет того, что имело место вполне реально, он не поверил, стал искать простые и логичные с точки зрения здравого смысла объяснения. Насчет сговора, взяток и тому подобного. У наших наружников такого не может быть, потому что не может быть никогда. Тем более сразу у двух групп, которые вели наблюдение параллельно. И теперь я знаю, почему Сарториус неуловим. Я тут, видишь ли, прочел несколько книжек насчет йогов, парапсихологов и так далее. Моя дура этим зачитывается, даже на курсы какие-то ходит. И вот там, в какой-то из книжек, уж не помню, прочел, как какой-то там факир или йог показывал публике чудеса. Веревка у него с земли до неба вырастала, а потом в цветущее дерево превращалась… Причем тысяча зрителей видела одно и то же. А потом один хитрый репортер заснял все это действо на кинопленку. И оказалось, что ни шиша нет — ни веревки до небес, ни цветущего дерева. Хотя когда репортер камеру наводил, то видел и веревку, и дерево. А на пленке — ничего!
— Я тоже про это где-то слышал, — наморщил лоб Иван-цов. — Этот йог всю толпу загипнотизировал… Постой! Ты что, считаешь, что этот самый Сарториус — гипнотизер?
— Понимаешь, считать я могу что угодно. Даже колдуном его представить. Но что там на самом деле — я не знаю. Вообще-то, у нас был один специалист по гипнозу. Сейчас на пенсии. Я с ним проконсультировался и узнал, что в принципе обычный гипнотизер может погрузить своего подопытного в состояние сна, где тот увидит некую искусственную реальность. Но для этого надо иметь с гипнотизируемым прямой контакт — в глаза смотреть, за руку его держать и так далее. Опять-таки голосовое внушение должно быть, чтобы ввести в транс. А тут все не так. Никто из наружников ближе, чем на полста метров, к даче не подходил, ни один из сорокинцев с ними не переглядывался, тем более не фиксировал их глазами. То есть ничего похожего на традиционный гипноз не было. Правда, мужичок, У которого я консультировался, утверждал, будто в недрах бывшего Комитета, в центральном аппарате, был крепко закрытый отдел, который что-то похожее разрабатывал. Но сам он там, разумеется, никогда не бывал и знал только по слухам. А слухи, как известно, по нашему ведомству запускают с целью дезинформации и выявления профнепригодных сотрудников.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135