— Нет у меня таких приборов, к сожалению. А вот у господина-товарища Сорокина есть такие, какие даже японцам и американцам не снились. Вот и лови его после этого.
— Плохому танцору известно что мешает. Ладно, Андрей Ильич, давайте считать, что наш разговор пока закончен. Насчет своих соображений по обеспечению спокойствия и устранению раздражителей еще раз подумайте. Желаю здравствовать!
Рындин вышел из кабинета. Глава высунулся следом, якобы для того, чтоб передать какое-то указание секретарше, и, убедившись, что чекист покинул приемную, вернулся в кабинет. После этого он отворил дверцу, которая вела в его персональный туалет, и выпустил оттуда Иванцова.
— Все слышал, Виктор Семенович? — указывая прокурору на стул, сказал Глава.
— В основном все.
— И как ты думаешь; кого он имел в виду в качестве «раздражителя»?
— Думаю, что меня прежде всего.
— О! И у меня такое же мнение. Замазал ты его в прошлогодней истории, а в этой он и сам порядком замазался. Исчезни ты — вот он и обретет желанное спокойствие. Как думаешь, Сорокина он нарочно отпустил?
— Сложно сказать. Сами знаете, что за поимку Сорокина он не столько перед своим директором отвечает, сколько перед Бариновым. И уж за разгром «Куропатки» и лутохинского объекта он спросит.
— С вас обоих, между прочим.
— Обязательно. Вот Рындину и охота, чтоб я не смог ничего в свое оправдание сказать.
— Опять мы с тобой во мнениях сходимся, а? — ухмыдьнулся Глава. — Вот что значит давнее знакомство. С полуслова понимаем друг друга.
— Ну, с Рындиным вы тоже общий язык нашли, кажется?
— Вот тут ты ошибаешься, Виктор Семеныч! С Рындиным общий язык не больно получается. Знаю я их, дзержинское племя. Все время подсидка на уме. Видел, как он меня подкрутил с Соловьевым? Думаешь как, серьезно это? Ты в курсе этого дела?
— Нет, это Рындин самостоятельно винтил. Не уверен, что он там и меня не приплел. Ведь он знал, что Сноукрофт и Резник бывали у меня в «Вепре». И на пригородной даче — тоже.
— Вот видишь, как он нехорошо себя ведет.
— Нехорошо, согласен. Хотя, скажем так, он больше на перспективу работал. Во-первых, набирал материал на период после выборов Президента. Во-вторых, к возможным выборам губернатора. В-третьих, на случай разборки в борьбе за власть, есди бы мы от своей задумки не отказались…
— Ну да, конечно. Собрал бы военную хунту вкупе с Проку-диным, младшим Сорокиным и, допустим, Кочетковым. Первым же указом этой самой Береговской «директории» меня отрешили бы и посадили.
— Думаю, что и меня тоже, — усмехнулся Иванцов. — А возможно, и сажать не стали бы — в 24 часа именем Свободной Береговии…
— Вполне реально. Народу это бы очень понравилось. Соскучились по показательным процессам.
— И по расстрелам, очевидно.
— Что делать? Впечатление такое, что публике нужно иногда чьи-то кости кидать. Только вот всегда встает вопрос, кого кидать. Очень сложно иногда выбрать. Особенно из двух кандидатов…
— Спасибо, что предупреждаете. Значит, я вовремя успел?
— Хе-хе-хе! Ты думаешь, что если б ты позже Рындина пр бежал, то я бы его в туалет подслушивать посадил?
— Бог его знает, всегда лучше первым прибежать.
— Вот за это я тебя и ценю, Иванцов. Я еще по райкому знаю, какой ты быстрый. Опять же связи у тебя в Генпрокурату-пе неплохие. Можешь ты позаботиться насчет дела Соловьева?
— Только насчет Соловьева? — прищурился Иванцов. — Или насчет — хм! — другого товарища тоже?
— Ну, насчет Соловьева, я думаю, там будет кому заступиться. А вот насчет «другого товарища» — надо бы. Реально это?
— Реально. Но только вот Соловьев, поскольку он сына пока не получил обратно и вопрос с Сергеем Сорокиным не решен, может в какой-то момент сделать пакость.
— Ну, это уж на его совести будет. Я думаю, что, если ты поможешь распатронить это дело по 78-прим, он не будет особо дергаться насчет прошлогодней истории с иконой. Мне лично, это я тебе откровенно скажу, не так уж неприятно знать, что такой человек, как Иванцов Виктор Семенович, стоящий в области на страже правопоряда и закона, немножко перед ними нечист. Во всяком случае, куда приятнее, чем знать, что Рындин Андрей Ильич, страж и око государево на земле Береговии, на меня компроматы копит. Конечно, сторговаться и с ним можно, но уж больно дорого. Опять же, если он мне будет почасту о своих познаниях напоминать, то я покой и сон потеряю. И материальные убытки могу понести. Поэтому, учитывая наши замечания насчет костей для народа, лучше все-таки больший акцент на твою поддержку делать…
— А Рындин?
— Вот это сложный вопрос. Как его решать, я не очень знаю, но любое мудрое и взвешенное решение только приветствовал бы.
— Радикальные решения иногда тоже бывают мудрые и взвешенные. Или я не прав?
— Бывают, бывают. Не спорю. Но только нужно, чтоб мудрости и взвешенности было больше, чем радикализма.
— Есть еще проблема Баринова.
— Вот по этой проблеме, к сожалению, как ты слышал, Рын-дин никаких прояснений не дал. Что есть у тебя?
— Только в общих чертах. Значит, что касается Лутохино, то там есть одна реальная версия: влившиеся в команду Фролова люди небезызвестного эмигранта из соседней области по кличке Рома что-то между собой не поделили, натравили Друг на Друга собак, а затем перестреляли друг друга. Затем в перестрелку вступили и коренные сотоварищи Фрола. Что же касается самого Фрола, то он, как удалось установить Рындину — меня он, кстати, об этом не оповещал! — был знаком с Сорокиным по армии. И, по-видимому, вступил с ним в союз. Может быть, Сорокин переманил его обещанием взять в долю. В общем, Фрол это не подлежит сомнению, в операции Сорокина против «оптовой базы» сыграл роль троянского коня. Сначала натравил своих охранников на персонал лаборатории, а потом надул своих товарищей, вывезя оттуда этот самый персонал, материалы исследований и какие-то элементы оборудования.
— Ну а дальше? Рындин хотя бы намерен их искать?
— На автомашине «газель» группа Сорокина, Фролов и захваченные в «Белой куропатке» лица, среди которых был и сын Соловьева — кстати, дезертир Российской Армии, — прибыли на законсервированный аэродром, где по причине какой-то поломки совершил посадку военно-транспортный самолет «ан-12». Начальник караула, прапорщик и четверо солдат, по их утверждению, были застигнуты врасплох, связаны, а самолет — захвачен. Террористы под угрозой оружия заставили экипаж уклониться от маршрута и совершить посадку в районе аэропорта Нижнелыжье, уже за Уралом. Причем сообщение о захвате самолета пилотам передавать якобы запрещали. Выгрузившись в Нижнелыжье, террористы оставили самолет и пилотов, после чего уехали из аэропорта в неизвестном направлении. Там тайга, искать сложно.
— В общем, они находятся в трех тысячах километров от нашей области. — Глава поглядел на старую политическую карту СССР, висевшую на стене его кабинета. — Вот пусть там их Баринов и ищет.
— И все-таки лучше, чтоб не было никаких альтернативных версий.
— Обязательно. Тем более что с этим законсервированным аэродромом при более пристальном рассмотрении будет много вопросов. И они лично меня будут беспокоить. Правда, не совсем так, как господина Рындина.
— Ну что ж, раз Андрею Ильичу желательно обрести спокойствие…
ЧЕРВИ — КОЗЫРИ!
«Газель», установленная на полозья, тащилась на буксире за двумя «буранами» вверх по заснеженному льду узкой и извилистой речки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135