Один раз мне показалось, будто среди звезд промелькнула Облако, и я попытался сообщить ей напряженным мысленным усилием, что я здесь, внизу. Мои мысли не достигли Облака, ибо я не получил никакого ответа.
На следующий день мы постоянно встречали по пути остерлингов. Дважды мы вступили в бой. Нам пришлось свернуть с дороги, потом мы снова вышли на нее и в скором времени опять были вынуждены свернуть в сторону. Остерлинги опустошили сельскую местность, предав огню все деревни и фермы, пожрав людей и домашний скот.
– Всю свою долгую жизнь я ел досыта, – заметил граф-маршал. – А теперь умру с пустым желудком. Обидно как-то. А в Стране мертвых хорошо питаются? Королева Идн говорила, вы провели там некоторое время.
– Только в качестве гостя. Нет, милорд, плохо.
– Тогда я постараюсь не попасть туда.
Галена взглянула на Анса, но он лишь ухмыльнулся и сказал:
– Вы станете кормом для остерлингов, коли умрете, сэр. Ваш желудок будет пустым, а вот они-то свои набьют, сэр.
– Позволительно ли мне завести разговор о месте, где мы с вами ели в последний раз, сэр Эйбел?
Я кивнул.
– Мы не могли бы снова отправиться в Эльфрис? Все вместе?
– Вы спрашиваете, в силах ли я взять туда с собой столько людей сразу? Думаю, да. Но найдем ли мы там пищу, неизвестно, и мы можем потерять год, пока едим.
– Лучше потерять год, чем лишиться жизни.
– Мы можем там лишиться и жизни тоже. Вы не видели опасностей, милорд, а в Эльфрисе таковых много. Туда частенько наведываются драконы, и там хватает разных других опасностей, наибольшую из которых, возможно, представляют сами эльфы. Разве вы не остались там?
Он кивнул.
– Давайте удовольствуемся этим.
– Вы не знаете, что такое настоящие лишения, – пробормотала Галена.
– Сэр Эйбел знает, – поправил ее Анс.
– Рыцарь? Да со слугами? Не думаю.
Граф-маршал велел Галене попридержать язык; а я сказал, что если я в силах выстоять против копий и мечей наших врагов, то, уж конечно, сумею вынести любые слова женщины – при условии, что она не будет повторять их слишком часто.
– Я не знаю, какие тяготы выпали на вашу долю, это правда. Раны и все такое прочее. Дело рыцаря – сражаться, но всем остальным не следует делать вид, будто это обычная работа вроде работы мясника. Я всю жизнь прожила в бедности, и все нажитое за многие годы у меня отняли, поскольку вы, рыцари, недостаточно хорошо сражались. У меня был муж. У нас был ребенок…
– Многие рыцари отдали за вас свою жизнь, – пробормотал граф-маршал.
Анс обнял Галену за плечи и взял за руку, что трогало еще сильнее. Посмотрев в огонь, я увидел лицо Баки. Она выразительно пошевелила губами, произнося слово, оставшееся мне непонятным, указала рукой в левую от меня сторону и исчезла. Извинившись, я поднялся на ноги.
В густой тени деревьев женщина с горящими желтым огнем глазами заключила меня в такие крепкие объятия, в каких доводилось бывать лишь очень немногим мужчинам. Я узнал ее по поцелую, и мы целовались долго, очень долго. Когда мы наконец отстранились друг от друга, она тихо рассмеялась:
– В трубе гуляет ветер.
Я кивнул.
– Мне лучше уйти, пока огонь не разгорелся слишком сильно. – Я отступил на шаг назад, и она исчезла, хотя голос остался. – Новости или обещание – что ты хочешь услышать сначала?
– Обещание.
– Неразумно. Вот моя новость. Баки говорит, ты искал своего оруженосца и секретаря этого толстяка. Если ты по-прежнему хочешь найти их, то они сейчас защищают маленький замок под названием Редхолл. Там мы виделись в последний раз.
Я кивнул, не в силах произнести ни слова.
– Две сотни остерлингов штурмуют замок, и к ним идет подкрепление. Он уже полон женщин и детей, бежавших от врага. Некоторых из женщин ты знаешь.
Я спросил, кто они такие.
– Я не обратила на них особого внимания и не узнала бы про секретаря толстяка, если бы не поговорила с мальчиком. Таугом?
– Вистаном, – сказал я. – Тауг – оруженосец сэра Свона. Во всяком случае, был.
– Едва ли это имеет значение. Неужели огромные женщины интересуют тебя больше, чем я?
– Больше всех на свете меня интересуешь ты.
Она рассмеялась, довольная:
– Я пленила тебя. Замечательно! Моя репутация остается незапятнанной. Ты уходишь?
– Нет! Я отправляюсь в Эльфрис с тобой, навсегда.
Она выступила из темноты на лунный свет, обнаженная и бесконечно желанная.
– Тогда пойдем. – Она взяла меня за руку. – Оставь остальных умирать. Они в любом случае скоро умрут.
Только сейчас я осознал, что мы стоим на вершине холма; чуть ниже по отлогому склону воздух мерцал и переливался россыпью драгоценных камней.
– Я не могу, – сказал я.
Дизири вздохнула:
– Я не могу любить тебя так, как ты любишь их. Ты пойдешь со мной, если я пообещаю постараться? Постараться изо всех сил?
– Я не могу, – повторил я. – Сейчас не могу.
– Ты мне надоешь. Ты сам знаешь. Но я вернусь обратно к тебе, и когда я вернусь, мы познаем такую радость, какой не знал никто ни в одном, ни в другом мире.
Должно быть, она прочитала ответ в моих глазах, ибо растаяла в воздухе, еще не договорив. Холм исчез вместе с нею, и я стоял на ровной земле.
Анс и Галена спали, когда я вернулся к костру.
– Вистан и Пейн находятся в моем замке Редхолл, – сообщил я граф-маршалу. – Он осажден. Я намерен помочь им.
Старый шлем стоял на земле у костра – на том самом месте, где я сидел перед тем, как отойти. Я сел рядом, надел его и сразу же снял.
– Откуда вы знаете? – спросил граф-маршал.
– Дизири сказала мне только что.
Он задал еще какой-то вопрос, но я не ответил, и сейчас я уже не помню, о чем шла речь.
Я постучал пальцами по старому шлему:
– Я был без него.
Граф-маршал поднял брови:
– Разумеется.
– Я очень этому рад. Очень рад. Вы идете?
– В Редхолл с вами? Королева сказала, что Пейн там?
Я кивнул.
– Тогда иду. Я должен.
Я надеялся, что он откажется, и рассчитывал отправить Анса и Галену с ним. Я дал понять, что у меня нет никаких оснований полагать, что Пейн и Вистан находятся там, помимо утверждения Дизири, и предупредил, что эльфам нельзя доверять.
– Я любил его мать, – сказал граф-маршал. – Очень любил. Я не мог жениться на ней. Она была простолюдинкой, одной из служанок моей матери. Я никогда никому не рассказывал этого.
Я сказал, что он вовсе не должен рассказывать мне.
– Я хочу. Если я умру, а вы найдете Пейна живым, я хочу, чтобы вы знали. Она забеременела и пряталась в лесу в полудне езды от Севенгейтса. Я дал ей денег и подкупил лесников моего отца, чтобы они носили ей еду. Иногда я навещал ее. – Болезненная гримаса исказила лицо граф-маршала. – Недостаточно часто.
Снова надев старый шлем, я увидел такую душевную муку, какой надеюсь никогда более не видеть.
– Она мучилась родами четыре дня. Все никак не могла разродиться. Один лесник привел свою жену, и когда Вилига испустила дух, Амабел вскрыла тело и вынула из чрева моего сына.
Я снял шлем.
– Вы терзаетесь виной. Все это осталось в прошлом, а даже оверкины не в силах изменить прошлое.
– Они усыновили Пейна ради меня, лесник и его жена. Их звали Хрольф и Амабел, люди неотесанные, но добросердечные. Пейну было тринадцать, когда мой отец преставился, и я получил возможность дать сыну образование. Когда его величество назначили меня на государственную должность, я сделал Пейна одним из своих секретарей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155
На следующий день мы постоянно встречали по пути остерлингов. Дважды мы вступили в бой. Нам пришлось свернуть с дороги, потом мы снова вышли на нее и в скором времени опять были вынуждены свернуть в сторону. Остерлинги опустошили сельскую местность, предав огню все деревни и фермы, пожрав людей и домашний скот.
– Всю свою долгую жизнь я ел досыта, – заметил граф-маршал. – А теперь умру с пустым желудком. Обидно как-то. А в Стране мертвых хорошо питаются? Королева Идн говорила, вы провели там некоторое время.
– Только в качестве гостя. Нет, милорд, плохо.
– Тогда я постараюсь не попасть туда.
Галена взглянула на Анса, но он лишь ухмыльнулся и сказал:
– Вы станете кормом для остерлингов, коли умрете, сэр. Ваш желудок будет пустым, а вот они-то свои набьют, сэр.
– Позволительно ли мне завести разговор о месте, где мы с вами ели в последний раз, сэр Эйбел?
Я кивнул.
– Мы не могли бы снова отправиться в Эльфрис? Все вместе?
– Вы спрашиваете, в силах ли я взять туда с собой столько людей сразу? Думаю, да. Но найдем ли мы там пищу, неизвестно, и мы можем потерять год, пока едим.
– Лучше потерять год, чем лишиться жизни.
– Мы можем там лишиться и жизни тоже. Вы не видели опасностей, милорд, а в Эльфрисе таковых много. Туда частенько наведываются драконы, и там хватает разных других опасностей, наибольшую из которых, возможно, представляют сами эльфы. Разве вы не остались там?
Он кивнул.
– Давайте удовольствуемся этим.
– Вы не знаете, что такое настоящие лишения, – пробормотала Галена.
– Сэр Эйбел знает, – поправил ее Анс.
– Рыцарь? Да со слугами? Не думаю.
Граф-маршал велел Галене попридержать язык; а я сказал, что если я в силах выстоять против копий и мечей наших врагов, то, уж конечно, сумею вынести любые слова женщины – при условии, что она не будет повторять их слишком часто.
– Я не знаю, какие тяготы выпали на вашу долю, это правда. Раны и все такое прочее. Дело рыцаря – сражаться, но всем остальным не следует делать вид, будто это обычная работа вроде работы мясника. Я всю жизнь прожила в бедности, и все нажитое за многие годы у меня отняли, поскольку вы, рыцари, недостаточно хорошо сражались. У меня был муж. У нас был ребенок…
– Многие рыцари отдали за вас свою жизнь, – пробормотал граф-маршал.
Анс обнял Галену за плечи и взял за руку, что трогало еще сильнее. Посмотрев в огонь, я увидел лицо Баки. Она выразительно пошевелила губами, произнося слово, оставшееся мне непонятным, указала рукой в левую от меня сторону и исчезла. Извинившись, я поднялся на ноги.
В густой тени деревьев женщина с горящими желтым огнем глазами заключила меня в такие крепкие объятия, в каких доводилось бывать лишь очень немногим мужчинам. Я узнал ее по поцелую, и мы целовались долго, очень долго. Когда мы наконец отстранились друг от друга, она тихо рассмеялась:
– В трубе гуляет ветер.
Я кивнул.
– Мне лучше уйти, пока огонь не разгорелся слишком сильно. – Я отступил на шаг назад, и она исчезла, хотя голос остался. – Новости или обещание – что ты хочешь услышать сначала?
– Обещание.
– Неразумно. Вот моя новость. Баки говорит, ты искал своего оруженосца и секретаря этого толстяка. Если ты по-прежнему хочешь найти их, то они сейчас защищают маленький замок под названием Редхолл. Там мы виделись в последний раз.
Я кивнул, не в силах произнести ни слова.
– Две сотни остерлингов штурмуют замок, и к ним идет подкрепление. Он уже полон женщин и детей, бежавших от врага. Некоторых из женщин ты знаешь.
Я спросил, кто они такие.
– Я не обратила на них особого внимания и не узнала бы про секретаря толстяка, если бы не поговорила с мальчиком. Таугом?
– Вистаном, – сказал я. – Тауг – оруженосец сэра Свона. Во всяком случае, был.
– Едва ли это имеет значение. Неужели огромные женщины интересуют тебя больше, чем я?
– Больше всех на свете меня интересуешь ты.
Она рассмеялась, довольная:
– Я пленила тебя. Замечательно! Моя репутация остается незапятнанной. Ты уходишь?
– Нет! Я отправляюсь в Эльфрис с тобой, навсегда.
Она выступила из темноты на лунный свет, обнаженная и бесконечно желанная.
– Тогда пойдем. – Она взяла меня за руку. – Оставь остальных умирать. Они в любом случае скоро умрут.
Только сейчас я осознал, что мы стоим на вершине холма; чуть ниже по отлогому склону воздух мерцал и переливался россыпью драгоценных камней.
– Я не могу, – сказал я.
Дизири вздохнула:
– Я не могу любить тебя так, как ты любишь их. Ты пойдешь со мной, если я пообещаю постараться? Постараться изо всех сил?
– Я не могу, – повторил я. – Сейчас не могу.
– Ты мне надоешь. Ты сам знаешь. Но я вернусь обратно к тебе, и когда я вернусь, мы познаем такую радость, какой не знал никто ни в одном, ни в другом мире.
Должно быть, она прочитала ответ в моих глазах, ибо растаяла в воздухе, еще не договорив. Холм исчез вместе с нею, и я стоял на ровной земле.
Анс и Галена спали, когда я вернулся к костру.
– Вистан и Пейн находятся в моем замке Редхолл, – сообщил я граф-маршалу. – Он осажден. Я намерен помочь им.
Старый шлем стоял на земле у костра – на том самом месте, где я сидел перед тем, как отойти. Я сел рядом, надел его и сразу же снял.
– Откуда вы знаете? – спросил граф-маршал.
– Дизири сказала мне только что.
Он задал еще какой-то вопрос, но я не ответил, и сейчас я уже не помню, о чем шла речь.
Я постучал пальцами по старому шлему:
– Я был без него.
Граф-маршал поднял брови:
– Разумеется.
– Я очень этому рад. Очень рад. Вы идете?
– В Редхолл с вами? Королева сказала, что Пейн там?
Я кивнул.
– Тогда иду. Я должен.
Я надеялся, что он откажется, и рассчитывал отправить Анса и Галену с ним. Я дал понять, что у меня нет никаких оснований полагать, что Пейн и Вистан находятся там, помимо утверждения Дизири, и предупредил, что эльфам нельзя доверять.
– Я любил его мать, – сказал граф-маршал. – Очень любил. Я не мог жениться на ней. Она была простолюдинкой, одной из служанок моей матери. Я никогда никому не рассказывал этого.
Я сказал, что он вовсе не должен рассказывать мне.
– Я хочу. Если я умру, а вы найдете Пейна живым, я хочу, чтобы вы знали. Она забеременела и пряталась в лесу в полудне езды от Севенгейтса. Я дал ей денег и подкупил лесников моего отца, чтобы они носили ей еду. Иногда я навещал ее. – Болезненная гримаса исказила лицо граф-маршала. – Недостаточно часто.
Снова надев старый шлем, я увидел такую душевную муку, какой надеюсь никогда более не видеть.
– Она мучилась родами четыре дня. Все никак не могла разродиться. Один лесник привел свою жену, и когда Вилига испустила дух, Амабел вскрыла тело и вынула из чрева моего сына.
Я снял шлем.
– Вы терзаетесь виной. Все это осталось в прошлом, а даже оверкины не в силах изменить прошлое.
– Они усыновили Пейна ради меня, лесник и его жена. Их звали Хрольф и Амабел, люди неотесанные, но добросердечные. Пейну было тринадцать, когда мой отец преставился, и я получил возможность дать сыну образование. Когда его величество назначили меня на государственную должность, я сделал Пейна одним из своих секретарей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155