– Очень жаль. Я надеялась, вы пришли убить меня.
– Всего-навсего спросить дорогу, – сказал я, – и сообщить добрые вести. Это Голденлаун?
Она молча кивнула.
– А где находится Редхолл?
– В полутора лигах отсюда. – Она указала на юг. – Там нет хозяина. Вряд ли они откроют вам, а у нас почти ничего нет для вас.
– Теперь там снова есть хозяин, – сказал я. – И хозяин этот – я, но я еще не видел своего замка.
При моих словах старуха немного выпрямилась, и, хотя она не улыбнулась, лицо ее просветлело.
– Инеистые великаны пришли сюда с первыми заморозками много-много лет назад.
– Да, – сказал я. – Я так и понял.
– Его тогда не было, сэра Равда. – Она пососала беззубые десны. – Ушел на войну. Он бы нас выручил. Вы останетесь?
– В Редхолле? На несколько дней, наверное.
– Здесь.
– Нет, я намерен лечь спать на своей собственной кровати, хотя кровать эту я еще никогда не видел. Я сказал, что меня зовут сэр Эйбел Благородное Сердце. В общем-то, это правда: такое имя я ношу уже много лет. Теперь мне надо привыкнуть представляться и сэром Эйбелом Редхоллом также.
– Я желаю вам доброй ночи, сэр Эйбел.
Дверь начала закрываться.
– Подождите, – сказал я. – Вы еще не услышали мою добрую весть.
– Я думала, это она и есть. И что за весть такая?
– Ваша хозяйка, леди Линнет, скоро вернется.
Старуха уставилась на меня немигающим взглядом и молчала так долго, что я уже решил, что она не произнесет более ни слова, и потому отступил на шаг назад, собираясь уходить. Тогда она спросила:
– Вы эльф?
– Нет. И порой я сожалею об этом.
– Пришли помучить меня!
– Я бы никогда не сделал такого. Леди Линнет возвращается, чтобы вновь вступить во владение своим имуществом, вместе с госпожой Этелой. Вы должны подмести полы и привести дом в пристойный вид, насколько возможно.
– Это мой дом, – сказала старуха, – и я – леди Лис.
С этими словами она затворила дверь. Я слышал доносящиеся из-за нее рыдания все время, пока стоял на месте.
Ангриды не разоряли Редхолл или же все здесь восстановили после набега. Каменные столбы, увенчанные фигурами львов, отмечали начало подъездной дороги протяженностью в поллиги, узкой, но в хорошем состоянии. Она вела к широким воротам, по обеим сторонам от которых возвышались башни и тянулась крепостная стена весьма внушительного вида. Ворота были заложены засовом, но на звук висевшего на них рога ко мне вышли четыре сонных воина. Старший из них сказал:
– Вы слишком поздно, сэр рыцарь. Вернее, слишком рано. Эти ворота закрываются с появлением вечерней звезды и не открываются до часа, когда тьма рассеивается настолько, что человек в состоянии пользоваться луком. А потому ступайте прочь.
– Они открываются, когда я пожелаю.
Я растолкал мужчин в стороны и прошел в ворота. Над широким незамощенным двором вздымался замок, слишком высокий, чтобы краснеть перед другими замками.
Сторожевые мастифы, с крупной головой и могучей грудью, едва ли уступали размерами Гильфу. Каким образом они признали во мне хозяина, я не знаю; но они признали и все по очереди поставили передние лапы мне на плечи и заглянули мне в глаза, а потом стали тереться о мои ноги.
– Кто вы такой? – осведомился старший из воинов. – Что за герб изображен на вашем щите? Я должен узнать ваше имя.
Я повернулся к нему:
– Ты назовешь мне свое сию же минуту. Или обнажишь свой меч – и умрешь.
К моему удивлению, он выхватил меч из ножен. Он стоял слишком близко: я схватил мужчину за кисть, вырвал у него меч и, повалив наземь, приставил к его горлу острие его собственного меча. Он выдохнул:
– Кат. Меня зовут Кат.
– Ты с юга?
– Моя мать… была взята в плен. Вышла замуж и осталась здесь.
Остальные трое так и стояли разинув рот. Я сказал им, что они должны научиться сражаться, коли намерены стать моими воинами, и изъявил готовность здесь и сейчас вступить в поединок с лучшим из них, вооружившись мечом Ката. Но они повалились на колени, три мужлана, лишенные предводителя.
Убрав ногу с груди Ката, я сказал:
– Я новый владелец замка, сэр Эйбел Редхолл.
Все трое кивнули. Кат с трудом поднялся одно колено.
– Ты. – Я ткнул пальцем в одного из мужчин. – Отведи Облако в конюшню. Разбуди моих конюхов. Моя лошадь устала после долгой скачки. Ее нужно расседлать и отвести на выгон. Скажи конюхам, что если они хоть пальцем ее тронут, я непременно узнаю об этом и жестоко отомщу.
Он взял Облако под уздцы и торопливо удалился.
– Здесь есть управляющий?
Кат ответил утвердительно и назвал имя управляющего: Хальверд.
– Хорошо. Разбуди его. И поваров тоже.
– Все двери заперты, сэр. Мне придется разбудить кого-нибудь…
Повинуясь моему повелительному взгляду и жесту, он отправился выполнять мой приказ. Наше с ним столкновение, пусть и короткое, прогнало у меня последние остатки сна. Я решил основательно поесть – во все время нашего путешествия мы питались скудно, и сейчас я просто умирал с голоду – и не ложиться спать, чтобы лечь пораньше завтра вечером.
Я так и поступил. Утолив голод, я внимательно обследовал Редхолл и пришел к заключению, что все амбары, поля и кладовые здесь содержатся в полном порядке, но воины и лучники не вымуштрованы должным образом и малость неопрятны.
На следующий день мы начали состязания по стрельбе из лука. Победителю я вручил свиной окорок. (Я обещал золотую монету Мардера любому, кто превзойдет меня в меткости, но таковых не оказалось.) Занявший предпоследнее место получил приказ крепко ударить луком по заднице товарища, занявшего последнее. Он ударил несильно, и я велел слабейшему лучнику ударить его за ослушание таким же манером. Он треснул со всей мочи, выбив клуб пыли.
Мои тяжелые воины наблюдали за происходящим и веселились от всей души. Вспомнив про ангридов, я решил проверить и их мастерство тоже. В арсенале у нас имелись луки и стрелы. Я вручил каждому из них лук и заставил каждого стрелять по цели, находящейся на весьма незначительном расстоянии.
Затем мы провели состязание в стрельбе из лука среди тяжелых воинов (в то время как лучники смеялись и улюлюкали), с такими же призами и наказаниями.
Вечером Кат сообщил мне, что солдаты, выступившие неудачно, выражают недовольство. Их оружие – меч, говорили они; меч, протазан и алебарда. Поэтому на следующий день мы вырезали тренировочные мечи из молодых деревьев (как некогда сделали мы с Гарваоном), и я все утро занимался с людьми, а ближе к вечеру сразился с ними, задав всем жару.
На четвертый день мы изготовили дубинки, и я объяснил, что из человека, умеющего обращаться с дубинкой, да еще вооруженного протазаном или алебардой, получается боец, с которым приходится считаться. Когда я одолел целую дюжину противников, один воин сбил меня с ног таким мощным ударом, который причинил бы мне серьезный вред, не будь я в шлеме. Я вручил победителю обещанную золотую монету и снова вызвал на поединок. В той схватке сила моря вернулась ко мне, и мне почти казалось, будто Гарсег плывет рядом со мной. Я сломал пополам дубинку противника и сильным ударом поверг его на колени, когда он попытался отбиваться половинками. Я велел парню научить драться дубинкой остальных, а потом устроил между ними ряд поединков, которые мы с ним судили. Звали его Бали.
Вечером я ужинал в обществе Гильфа. Хальверд принес мне хлеб, суп и пиво и остался стоять в ожидании, когда я отпущу его.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155