Оригинальные цвета рекомендую 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— А ты умеешь управлять этими тонкими энергиями?
Дельфания взглянула на меня довольно странно, будто я действительно произнес какую-то чепуху, и я поспешил отступить:
— Извини, я просто спросил.
— Не извиняйся, Владимир, я знаю, что ты, пока не увидишь своими глазами, не поверишь. Я покажу тебе то, что ты хочешь, но предупреждаю, что для тебя это будет впечатляющим зрелищем.
Я уже понял по решительному голосу Дельфании, что отступать поздно, да к тому же и немалое любопытство имело место в моем разуме. Она встала и, глядя в сторону моря, распахнула руки. Порыв ветра вдруг налетел с моря и всколыхнул ее волосы. Она прикрыла глаза и сквозь зажатые губы стала напевать какие-то звуки. Потом махнула руками, и ужас сковал мое тело — я понял, насколько предупреждение Дельфании о впечатляющем зрелище было правомерно: она поднялась в воздух! Сначала на полметра, затем все выше, выше. «О-о-о, Бог мой!» — вырвалось непроизвольно из моей груди и волосы зашевелились на голове. Потом она полетела, я видел ее светящееся в темноте тело, которое совершало в воздухе на высоте третьего этажа дома различные пируэты. А затем она полетела на гору, достигнув вершины за несколько мгновений, остановилась там и помахала мне оттуда рукой. Я опустил глаза, потому что меня затошнило и закружилась голова. Я зажмурился и сделал глубокий вдох, чтобы как-то уравновесить внутреннее состояние потрясения. Я вздрогнул и чуть не вскрикнул, когда на своей голове почувствовал ее руку.
— Ты испугался?
— Прости, Дельфания, мне нехорошо, — выдавил я не глядя на нее.
Она гладила меня по волосам.
— Ты меня прости, Вова, я не хотела тебя напугать. Дать тебе воды? — спросила Дельфания и поднесла мне бутылку с водой.
Я сделал несколько глотков, тошнота прошла, и я поднял голову — Дельфания задорно улыбалась!
— Ты еще смеешься! — возмутился я.
— Прости меня, Вова, я пошутила, — проговорила она и рассмеялась. — Девушкам надо прощать!
И мне действительно стало на душе легко, спокойно, потому что я видел, что сейчас передо мной вновь стояла во всей своей обнаженности и простоте девушка, у которой в душе, как она говорила, распускается роза.
— Хочешь, еще что-нибудь тебе покажу? — спросила она, вся светясь каким-то счастьем и радостью. — Будем считать сегодняшний вечер вечером чудес и волшебства. Представь, что ты в цирке, а я — актриса.
— Может быть, не надо, Дельфи? — взмолился я, на сегодня мне уже достаточно аттракциона с полетами.
— Никаких полетов! — заключила торжественно она и подняла палец. — Только еще один небольшой фокус.
— Ну, хорошо, — сдался я. — Только маленький и не страшный.
— Совершенно маленький и нисколько не ужасный, — произнесла Дельфания и потянула меня за рукав. — Пойдем со мной.
— Хорошо, но только не улетай, — двигаясь за Дельфанией, пробурчал я.
— Видишь вон тот камень? — спросила Дельфания, указывая рукой вперед.
Я всматривался туда, куда она показывала, и увидел темный, гладкий камень, лежащий в трех метрах от моря, наполовину врытый в гальку. Дельфания подняла правую руку, распрямила ладонь и направила, как я догадался, невидимый луч тонкой энергии, исходящий из ее ладони, на камень. Я пристально вглядывался в камень и вновь, как и несколько минут назад, когда Дельфания поднялась в воздух, мурашки поползли у меня по спине — камень шевельнулся! Я сделал несколько шагов вперед, как бы до конца не веря в такую возможность и думая, что мне просто показалось, но тут камень оторвался от своего ложа, галька, которая уплотняла его нижнюю часть, ссыпалась в образовавшуюся лунку с характерным шумом. Мой взор прилип к висящему предмету, будто это был не камень, а неопознанный летающий объект. Вот он поднялся еще выше, а потом полетел в сторону моря, пока я не перестал его различать в темноте. А затем раздался всплеск и появилось белое пятно, я догадался, что камень рухнул в воду.
Через полчаса мы были в палатке. Я лежал на спине, положив голову на руки, с закрытыми глазами. Дельфания сидела рядом и гладила меня твердой, но нежной ладонью по волосам и лбу.
— Дельфи, ты ведьма? — спросил я каким-то не своим, охрипшим голосом.
— Ты меня боишься?
— Нет, но иногда я вдруг чувствую, что между нами какая-то бесконечная пропасть. И тогда я понимаю, что мы с тобой люди из разных миров, и мне становится трудно.
— Нет, Вова, мы с тобой из одного мира, просто некоторые вещи для тебя пока непонятны и потому вызывают чувство ужаса. А на самом деле нет ничего сверхъестественного, а есть лишь уровень познания.
— Хорошо, я согласен, но все-таки объясни, как тяжелые предметы, в том числе и тело, становятся легкими, летающими.
— Тебе, наверное, когда-нибудь снилось, что ты летаешь?
— Конечно, и даже не так редко, — оживился я, приподнялся, всматриваясь в лицо Дельфании, которое было едва различимо. — Причем интересно то, что во сне я как бы знаю, как летать. Я делаю какое-то внутреннее усилие и начинаю взмывать вверх, а порой даже снится, что преподаю в школе полетов и даже выступаю на соревнованиях по виртуозности парения. А иногда поднимаюсь так высоко, что город внизу превращается в небольшое светлое пятно. Дух захватывает, ужас и восторг! И чувство полета настолько прекрасно, что невозможно передать.
— Ну, вот видишь! — произнесла радостным голосом Дельфания, потому как понимала, что сегодня немало шокировала меня своими способностями. — В древности люди умели не только летать по воздуху, но жить в воде и проходить сквозь твердые предметы, быть невидимыми, и память об этом хранится в твоих генах и в генах любого человека. Нужно только вспомнить то, что очень крепко забыто.
— Дельфи, но ведь это только сон, какое отношение это имеет к реальности?
— А такое, что ты попробуй наяву вспомнить то чувство, с которым ты во сне отрываешься от земли, пробуди в себе то усилие, какое ты предпринимаешь для полета; и сконцентрируйся на нем.
— Тогда я могу взлететь?
— Естественно! Человек своим сознанием может изменить направленность энергии, и тогда предметы теряют свой вес. Ведь вес — всего лишь сила притяжения земли, но ведь есть и другие силы притяжения — солнца, звезд, галактики. Чем более духовной жизнью живет человек, тем более легким делается, потому что он тянется к небу, солнцу, звездам, Богу и становится под сень высших сил и энергий. Потому святые во время горячей молитвы порой теряют вес и взмывают в воздух. После смерти душа праведника за время чистой и доброй жизни такую обретает легкость, что она без усилий улетает в небеса. Душа же грешника, напротив, становится тяжелой, как камень, и погружается внутрь земли, где бушует огонь, который переплавляет все грехи, пороки, чтобы вновь сделать душу чистой.
— Я слышал о том, что американские ученые определили вес души, — сказал я. — Но это касается человека, а каким образом неодушевленные предметы, камни, например, можно сделать невесомыми?
— На самом деле, Владимир, во вселенной нет неодушевленных предметов, даже у камня есть свое сознание. Нужно направить на него концентрированный луч энергии, который как бы меняет сознание камня, то есть перенаправляет его в высшие, божественные потоки энергии, и тогда он станет легким. Таким образом древние строили мегалитические сооружения.
— Я вспомнил такой трагический случай, когда ребенка придавила бетонная плита и мать сумела приподнять ее и спасти ребенка, хотя эту плиту мог сдвинуть лишь подъемный кран.
— В моменты наивысшей опасности или глубоких переживаний человек спонтанно входит в особое состояние сознания, которое меняет направленность, полярность энергий и сил. И потому люди порой способны делать невозможное, сверхчеловеческое.
Я вновь лег, а Дельфания сидела, обвив руками колени, и смотрела в проем палатки, где виднелся ночной пейзаж, освещаемый луной.
— Дельфи, — вдруг спросил я пришедшее только что мне на ум как озарение. — Почему же ты не могла использовать свои способности для спасения людей, потерявшихся в море?
Дельфания, видимо, уже знала, о чем я подумал, и, вероятно, приготовила мне ответ еще до того, как я произнес свой вопрос вслух.
— Есть граница, Владимир, через которую нельзя переступать. Конечно, я могла бы перенести эту лодку с людьми на сушу, но тогда бы я нарушила закон невмешательства в естественный процесс развития вселенной. (Я чувствовал, что задел больное место Дельфании, что ее и без моих расспросов гнетет та драма в море.) Закон невмешательства гласит, что можно помогать людям, предлагая самим выбирать свой путь, но нельзя насильно их толкать в лучшее. Каждый должен выбрать сам. Эти двое взрослых мужчин могли бы жить, если бы послушались мальчика и не стали пить морскую воду. Я знаю, что это выглядит несправедливо с твоей точки зрения, но ведь на земле все трагедии происходят по воле людей. Всевышний может вмешиваться и предотвращать драмы, но тогда человек потеряет свободу выбора, ту свободу, которую ему подарил Создатель в надежде, что человек станет Богу сотворцом на земле. Ведь и Христос пришел на землю не столько творить чудеса, чего от Него более всего ждали люди, а для того, чтобы призвать человечество к правильному выбору своих мыслей, действий, поступков: любви, чистоте, милосердию, царствия небесного. Люди его распяли. Он мог уйти, исчезнуть, раствориться, одним взглядом испепелить своих мучителей, но Он не сделал этого. Он позволил людям выбрать даже собственную смерть.
— Мне кажется, Дельфи, что за две тысячи лет, которые миновали со времени проповеди Христа, на земле ничего не изменилось. Когда я читаю Евангелие, то будто там написано о нашем времени: все так же процветают сребролюбие, неверие, зло и всевозможные пороки. А порой видится, что мы за двадцать столетий нисколько нравственно не улучшились, а напротив, проваливаемся в бездонную пропасть и никакого просвета впереди.
— Я знаю, Владимир, твои разочарования, но мир может измениться, у него сейчас вновь появляется возможность сделать свой выбор — именно для этого и послали меня дельфины к людям. С 2003 года наступает великая эра Водолея, который изображен на астрологических картах как мужчина, льющий воду из двух сосудов: один с мертвой, а другой с живой водой. И это не аллегория, а выражение сути процессов, которые будут происходить на земле в этот период. В эту эпоху действительно на землю с небес прольются потоки жизни и смерти, возрождения и уничтожения. И каждому будет предоставлена возможность выбрать добро или зло, свет или тьму, любовь или ненависть. Тому, кто будет совершать усилия и стремиться к гармонии, совершенству и любви, пошлются свыше новые силы, новое сознание, новый дух. Те же, кто не желает ничего менять, кто возлюбил тьму более, нежели свет, будут уничтожены потоком мертвой воды. Понимаешь, Владимир, — произнесла в задумчивости Дельфания, — Всевышний не наказывает людей. Потому что сами по себе грехи, пороки, злодеяния, нарушение законов мироздания рождают столь мощную разрушительную энергию, которая прежде всего уничтожает сам источник зла и невежества.
— Что же будет, Дельфи? Расскажи подробнее, хотя мне не очень верится, что в мире может действительно что-нибудь измениться к лучшему.
— Ваша цивилизация прошла уже два глобальных цикла. Первый — дохристианский, когда люди постигали Всевышнего чувствами, ощущениями, озарениями. Второй цикл — это период разума, когда на землю пришел Христос и люди познавали Бога умом. В эту эпоху и произошел сильный рывок в области научно— технического прогресса, который, как ты сам видишь, завел вашу цивилизацию в тупик. Не спорю, каждый цикл имел свое позитивное предназначение, как ступени, ведущие к подлинной вершине совершенства. И вот сейчас наступил переломный момент утверждения последней и самой важной для эволюции цивилизации эры — Святого Духа, когда люди призваны открыть в себе подлинные духовные ресурсы, развить высшие сферы своего сознания и ими воспринимать Всевышнего. В этот период будут происходить два совершенно противоположных процесса: темное — будет темнеть и уничтожаться, то есть для этих людей собственно и наступает конец света, а светлое — будет светлеть, то есть для этой части человечества наступает эра всеобщего воскресения. Невежество будет умирать, а все божественное, напротив, будет расцветать и преображаться. Именно эти светлые люди и заложат фундамент самой духовной и просветленной цивилизации на земле. Это будет время, когда люди не будут спрашивать: «Где Бог?». Потому как каждый будет знать и видеть Его, разговаривать с Ним и совершать дела божественные, достойные неба.
— Честно говоря, трудно поверить во все это, — произнес я. — Хотелось бы, Дельфи, очень хотелось, чтобы это было!
— Но самое главное, Владимир, что центральное место в образовании, а точнее зачатии в прямом смысле новой цивилизации посвященных призвана сыграть именно Россия. И это потому, что территория России находится под влиянием и управлением созвездия Водолей. А как я уже тебе говорила, символ Водолея — разделение света и тьмы, правды и лжи, добра и зла. Именно здесь, на побережье от Анапы до Геленджика, будет рождаться новая цивилизация, новая культура, новое сознание.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
 https://sdvk.ru/Sanfayans/Unitazi/IDO/ 

 напольная плитка грес