https://www.dushevoi.ru/products/rakoviny/dlya-mashinki/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Что же случилось с працивилизацией дальше?
— Постепенно жители працивилизации отошли от законов мироздания и погрузились в собственные пороки и грехи, что привело к войнам, разрушениям, смуте и всеобщему нравственному падению и обнищанию. Они утратили связь с высшими силами, и в конце концов планета «возмутилась» — произошло смещение оси земли, что вызвало глобальные стихийные бедствия: страшные землетрясения, извержения вулканов, сильнейшие смерчи, гибель целых материков. С запада до небес поднялась огромная волна и покрыла почти всю землю, погребя под собой не только самую могущественную прежде цивилизацию, но и дочерние цивилизации, которые были воспитаны главной працивилизацией.
И тут я вспомнил тот ужасный сон, в котором я увидел черную волну, скрывшую солнце и погрузившую во тьму прекрасный город. И странного старика, которому ученики заклеили все отверстия в теле. Я тут же поведал Дельфании свой сон, рассказал о месте силы, о пирамиде, замаскированной временем, а вероятнее более всего, потопом под обычную гору. И Дельфания сказала:
— Ты видел не просто сон, а гора та действительно была прежде пирамидой, расположенной в центре одного из главных городов працивилизации. То, что ты подключился к планетарному информационному потоку на вершине этой пирамиды, позволило увидеть тебе многотысячелетнее прошлое именно этого места.
— А что же это был за старик и зачем ему замазали глаза, уши?
Дельфания замялась, и я понял, что ей не хочется отвечать на мой вопрос, но я вновь повторил его.
— Я не могу пока сказать тебе, Вова, что это за старик и зачем ему залепили все отверстия. Одно лишь только могу сообщить, что он жив.
— Жив? Как жив? Ты шутишь, Дельфи? Где же он?
— Он там, — Дельфания указала рукой на море. — В подводной пещере. Но только о нем больше не спрашивай меня.
— А дольмены, кто их построил? И вообще, для чего созидали древние люди мегалиты?
— Пирамида имеет несколько назначений. Во-первых, она собственно является миниатюрной моделью развития вселенной. Я же тебе рассказывала, что во вселенной есть разумное начало, центральный разум, из которого во все стороны простираются лучи, то есть энергоинформационные потоки, на которых образуются спиралевидные галактики, которые как бы нанизываются на эти лучи, как на твердый хребет. Слой за слоем звездные системы нарастают на стержнях-хребтах. Если сделать срез этих потоков или взглянуть на них сверху, то мы увидим, что лучи проходят по вершинам шестиугольника и похожи на пчелиные соты. Чем дальше от центра, тем больше этот шестигранник. То есть можно сказать, что модель вселенной представляет собой множество шестигранных пирамид, вер— шины которых упираются в единый разумный центр, откуда во все концы вселенной направляется информация и энергия.
— Ты сказала о шестиугольнике, почему же на земле строили пирамиды четырехгранные или круглые, и вообще, откуда древние люди могли знать о строении вселенной?
— Я же тебе говорила, что для того чтобы получить любую информацию, не нужно строить космические корабли и куда-либо лететь, достаточно подключиться к всемирному информационному потоку, из которого можно извлечь любые знания. Древние умели это делать, но им не была дана полная модель вселенной, потому что, зная всю истину, они могли употребить полученные силы во вред, что сорвало бы землю со своей орбиты, и тогда действительно планета погибла, ее бы выбросило в космос и разорвало на множество частиц.
— А не связаны ли эти шестигранники с шестью днями творения, которые понадобились Богу для создания вселенной?
— Шесть дней творения и есть шесть лучей энергоинформационных потоков, которые являются хребтом или твердью вселенной.
— Но ведь и число антихриста, о котором говорится в откровении апостола Иоанна, содержит три шестерки?
— Высшие знания могут быть направлены как во благо, так и во зло. Всякий раз, когда человечество овладевало знаниями, оно при этом имело самые благие намерения, но в конце концов познанное оборачивалось против человека и самой жизни на земле, потому как знания без духовности несут гибель и разрушения. Три шестерки означают троекратное обретение сил и знаний, то есть таких знаний, которые могут уничтожить все живое на земле. Это наступит тогда, когда люди научатся управлять энергиями третьего — самого высокого уровня, но при этом духовность их будет равна нулю. Тогда действительно может наступить конец света, то есть гибель планеты, которая сорвется с орбиты и распылится в космосе.
— Ты не досказала о пирамидах и дольменах.
— Пирамиды исполняли роль приемника вселенской информации и энергии, — продолжила Дельфания. — Пирамидами заведовала высшая жреческая каста, но когда они отступили от законов мироздания и погрязли в грехах и пороках, то низшая каста жрецов, все-таки храня верность законам вселенной, решила покинуть города. Удалившись в глухие, отдаленные места, они начали строить дольмены, мегалиты, с помощью которых хотели спасти цивилизацию и отвратить грядущие катаклизмы. То есть они хотели восстановить нарушенный энергетический баланс земли с помощью переработки отрицательных энергий посредством дольменов — своеобразных информационно-энергетических трансформаторов. Но было уже поздно, планета потеряла равновесие, и катастрофа настигла людей. И еще в пирамидах хранятся тела умерших жрецов, которые ожидают той поры, когда наступит эра всеобщего воскресения, о которой говорил посланник Всевышнего — Христос.
— Они что, знали, что на землю явится мессия — Иисус и Он будет проповедовать всеобщее воскресение из мертвых, за многие тысячелетия до Его сошествия на землю?
— Конечно, Владимир, они многое ведали, и потому, кроме всего прочего, пирамиды были предназначены для хранения останков избранных, чтобы когда на— ступит всеобщее воскресение, Христос не забыл о них и воскресил их в новом теле.
— Что же ожидает нас?
— Для этого и послали меня дельфины, чтобы я помогла вам отвратить грядущую катастрофу, которая так же, как и прежние цивилизации, может и вас уничтожить.
— Что же нам делать, Дельфи? Ведь ты же сама знаешь нынешнее нравственное состояние цивилизации. Можно сказать, что символом нашей эры является тот человек с ружьем, встретившийся тебе в лесу, который стреляет без причины.
— Мне пора, — вдруг сказала Дельфания и встала. — На сегодня достаточно.
От ее слов я почувствовал боль в сердце, потому что мы так много говорили сегодня обо всем на свете и, может быть, действительно о важном, а скорее суперважном, но мы совершенно не говорили о главном, о том главном, что стучалось и рвалось наружу из души моей.
Дельфания медленно шла к морю впереди меня своей пружинистой походкой, и сегодня впервые я смотрел на колебательные движения ее бедер с томлением, доходящим до сладостной боли. Луна еще более отчетливо высвечивала своим серебряным светом красоту, гибкость и привлекательность ее фигуры.
— Дельфи, — произнес я просящим, но сухим голосом, — не уходи так быстро, давай прогуляемся немного.
Она ничего не ответила и не обернулась, а лишь повернула и пошла вдоль берега моря, что означало, что она согласилась и что она о чем-то сосредоточенно думает, потому как не ответила на мой вопрос.
Дельфания шла впереди, мягко ступая по гальке, и я подумал, что, возможно, ей больно идти, ведь я в обуви, а она босиком. Впрочем, и не только босиком. Я двигался сзади в трех шагах и не стремился догнать ее, внутри у меня все дрожало и трепетало. Ветер гулял теплыми потоками вдоль скал и порой дул нам в лицо, донося до меня ее запах, который волновал и беспокоил так, что казалось, что в мире нет ничего, кроме этого запаха, что весь я, всем своим существом растворяюсь в этом оргазме ароматов, который уносит на своих крыльях в страну бесконечного, несказанного счастья. Что у нее сейчас в душе? Ах, все бы на свете отдал за то, чтобы узнать, о чем она сейчас думает! Может быть, о цивилизациях, катаклизмах, посланиях, дельфинах, да и мало ли о чем может думать она, эта непонятная и загадочная женщина, вышедшая из пены морской, как Афродита. И вдруг. Дельфания резко остановилась, развернулась, и я по инерции чуть не наткнулся на нее. Наши лица сблизились.
— Я не знаю, что со мной, Вова, — сказал она почти шепотом, опустив глаза. — У меня в сердце будто распускается цветок. Большая алая роза. Вот здесь, — она указала рукой на солнечное сплетение. — Она растет и растет, и я не знаю… — Дельфания отвернула голову в сторону, смотря под ноги.
Я чувствовал ее дыхание, видел, как взволнованно поднимается ее грудь, и я обнял ее, прижав к себе. Она напряглась и затрепетала в моих объятиях, как пойманная птица.
— Дельфи, я люблю тебя, — тихо произнес я и, не понимая, а точнее уже не владея ни мыслями, ни поступками, осторожно прикоснулся своими губами к ее губам. Губы Дельфании были солеными и влажными, ее волосы порывом ветра закрыли наши лица.
Она еще больше напряглась, и ее тело на миг стало твердым, как дерево, руки были скрещены на груди и упирались в мою грудь, как бы определяя для меня барьер допустимого. Но я не отступал и еще глубже стал целовать ее. И тогда вдруг Дельфания стала мягкой и податливой, Она обхватила меня руками и разрешила моему поцелую продолжиться так долго, как мне этого хотелось. Потом она выскользнула из моих объятий и мигом, сделав несколько быстрых прыжков к темной воде, исчезла в море.
Я стоял в темноте, за мной высились отвесные скалы гор, впереди темная бездна моря, легкий ветер гулял по горам и морским раздольям. В моей голове смешалось все, что сегодня и до этого говорила мне Дельфания, но все это было покрыто, как потопом, — водой — моей любовью, действительно походящей на потоп, который залил не только все мое существо до основания, до каждой клеточки, но и всю землю, все— ленную и все миры, какие есть в Поднебесной.
Глава 13. НОЧНЫЕ ВЗЛЕТЫ И ОТКРОВЕНИЯ
— Проголодался? — спросила с улыбкой Дельфания, глядя на то, как я поглощаю запеченную мною в костре ставриду, которую она сегодня принесла мне на угощенье,
— Еще как! — приговаривал я, прожевывая хрустящую рыбу. — Видишь ли, я не взял с собой денег, не думал, что так надолго задержусь. Но, честно говоря, моя самая сокровенная мечта — это вот так жить где-нибудь в лесу или на берегу моря, а может быть, даже на острове, затерянном в океане, вдали от суеты мирской и людской. Боже мой! Какое счастье: созерцать закаты и восходы, слушать пение птиц, наблюдать за природой, облаками, красотами, в которые каждый день наряжается мир и которые никогда не повторяются. Наблюдать, как растут цветы, вдыхать их аромат, а главное, чтобы у меня внутри, в моей душе воцарился наконец безбрежный покой, как на озере в тихую погоду. И тогда небо отразится в моей душе! — Я прикрыл глаза, пытаясь представить Дельфании как можно более ярче свою мечту, а она лишь засмеялась и сказала:
— Ты прямо поэт, вот-вот заговоришь стихами.
— Ты не понимаешь, Дельфи! — погрустнел я. — Ты странствуешь по морским просторам, наслаждаешься свободой, природой и тебе трудно представить, что такое наша безумная жизнь с тысячами, миллионами своих условностей, обязательств, правил, установок. Я ненавижу учреждения, бумаги, справки, квитанции и так далее. А никуда от этого не денешься. Сколько раз я пытался вырваться на волю так, чтобы напрочь оторваться от цивилизации, но будто неведомая сила вновь и вновь возвращает меня и тыкает носом в то, что более всего я ненавижу. Я чувствую себя бессрочным пленником цивилизации, которая цепко держит меня в своих кандалах. Это прямо-таки проклятие!
— Да нет, Вова, просто ты должен знать, что высшие силы тебя не отпустят, как ты выразился, на свободу, пока ты не сделаешь свою работу среди людей. Потому как всякий человек, который идет духовным путем, свыше получает определенную миссию, ибо Всевышний именно руками этих людей и совершает на земле Свой план. Посему не отчаивайся, ты получишь желанное одиночество и свободу, но лишь после того, как поможешь другим подняться на более высокую ступень духа.
— Ты коснулась, Дельфи, темы, болезненной для меня, ведь ты, я так понял, не хуже меня знаешь, каково сейчас духовное состояние общества, — произнес я и подбросил в огонь несколько палок. — Честно говоря, я разуверился в том, что небесное людям вообще нужно. Знаешь, еще в конце девяностых годов в России был такой подъем, что я необычайно воспрянул духом и поверил, что наша страна действительно пробуждается и начинает новый, подлинно духовный путь. Но потом все это прошло, да и люди постепенно так были зажаты новым, а точнее диким экономическим порядком, что им сейчас не до высших материй, лишь бы, как говорится, на кусок хлеба заработать. А меж тем небольшая кучка людей безмерно обогатилась, и с такой скоростью, что западным бизнесменам и во сне не приснится. Ведь на западе заработать можно лишь на том, что в конечном счете улучшает и развивает их экономику, повышает производство, а у нас все разрушается, а кучка людей обогащается. Так что, Дельфи, я не вижу перспективы.
— Ты не прав, Вова, я знаю ЧТО более всего заставило прийти к такому разочарованию, но поверь мне, в России скоро все изменится.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
 https://sdvk.ru/Sanfayans/Rakovini/napolnye/ 

 Беллеза Шармель