душевая кабина российского производства купить в москве 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Такое он наблюдал редко, но именно эти две точки почему-то взволновали пса. Он вдруг почувствовал, что эти ночные огни — предвестники опасности. Через мгновение Отшельник был уже, как говорится, во всеоружии. Он стоял напряженный на четырех лапах и еще мгновение прислушивался к своей звериной интуиции, не обманывает ли она его, действительно ли в появлении этой машины кроется угроза?
Сердце пса застучало, как отбойный молоток, опасность действительно приближалась! Отшельник рванулся в сторону дома Марии, перемахнул через полутораметровую изгородь, ткнул лапой дверь в сарай, и она слегка отошла. Сунул нос в появившуюся щель и увидел Марию, свернувшуюся калачиком лицом к стене. За женщиной у стены лежала Аннушка.
— Что с тобой, Отшельник? — шепотом произнесла, встрепенувшись, Мария, привставая и протирая глаза.
Пес схватил ее за платье и потянул к выходу, жалобно заскулив, и всем своим поведением стараясь передать надвигающуюся угрозу и то, что им нужно уходить отсюда немедленно.
— Да что такое? Куда ты меня тащишь? — уже взволнованно спрашивала Мария взбудораженного пса и вместе с тем закутывала Аннушку в одеяло и шарила ногами в темноте в поисках обуви.
— Сейчас, сейчас, еще минутку. — Ее руки дрожали, потому как ей, наконец, передалось все то, что чувствовал Отшельник.
Лишь только они выскочили за калитку, как снизу к дому подкатил уазик и осветил фарами дом. Дрожь страха охватила Марию, колени ее подкашивались. Они насколько возможно быстро в темноте спускались к морю. Именно к морю спешила женщина с ребенком и собакой. Почему именно туда? На этот вопрос может дать ответ только тайна инстинкта матери, который подсказывал, что именно в темных водах может быть спасение.
«Да! — думала Мария, — это приехали за моей дочерью!». Ужас такой мысли гнал женщину прочь от этого страшного места заточения. Пот струился по ее лицу и застилал глаза. Отшельник бежал рядом, все время оборачиваясь назад и прикидывая, успеют ли они скрыться. Уж слишком медленно двигалась женщина! Только они преодолели половину пути до моря, как услышали пронзительные крики сзади. Ветер доносил то, что происходило во дворе дома. Вот раздался крик старухи, затем громкие, гневные голоса мужчин, потом вновь старуха закричала, раздался хлопок, будто взорвалась новогодняя хлопушка, и все стихло.
Вдруг луч света вырвал беглецов из темноты, и им стало понятно, что их обнаружили. За спиной послышался мужской гомон и резкий скрежет камней — за ними бегут! Отшельник остановился, с силой вырвался из цепкой руки Марии, которая крепко держала пса, за шею. У нее даже остался в руке собачий клок шерсти. Отшельник побежал назад, но не по тропинке, а взял правее, чтобы зайти преследователям в тыл и остаться незамеченным, что было трудно, ибо на этом склоне не было никакой растительности. Он нашел углубление в земле и залег, приготовившись к сражению. Прежнее волнение полностью исчезло, пес чувствовал себя в своей стихии и превратился в комок мышц, готовых взорваться в любое мгновение. Вот три темные фигуры уже добежали до его уровня. В их руках было оружие и фонари. Как только последний из группы оказался ниже Отшельника на два шага, пес с ревом прыгнул. Он ударил ближнего к нему человека передними лапами в верхнюю часть спины, и человек стал падать. Тут же пес поджал задние лапы и сумел оттолкнуться от спины падающего человека, испускающего крик ужаса. Таким же образом он настиг второго преследователя, но повторить акробатический трюк не удалось, потому что второй падал уже не вниз, а вбок, так как обернулся на крик того, кого первым свалил пес. В тот же миг раздалась автоматная очередь — видимо, стрелял третий, тот, до которого Отшельник еще не успел добраться. Пес, опрокинув второго, оказался на земле, мгновенно вскочил и ударил последнего, третьего, в ноги, под колени, и он повалился, раскидывая руки назад.
А пес уже мчался вниз, к Марии. Может быть, ему показалось, что после автоматной очереди как будто раздался крик Марии.
Мария лежала в двух метрах от берега в воде лицом вниз. В метре от нее белел плачущий клубок — ребенок! Пес мигом подплыл к свертку и вытащил его на берег, аккуратно положил на гальку и принялся вытаскивать за платье Марию. Все повторялось, как и с его первым хозяином, — резанула мысль Отшельника. Сзади приближались голоса, нужно было что-то делать. Мария не подавала признаков жизни. Вот лицо женщины уже было на суше, но она молчала. Шаги быстро приближались, и Отшельник схватил ребенка и побежал. И это был не просто бег собаки, это был бег тигра, пантеры или леопарда, делающего огромные, стремительные прыжки.
Вслед Отшельнику раздались выстрелы, он заметил краем глаза, как пули заискрились по сторонам от ударов о гальку. А потом псу показалось, будто его что-то подтолкнуло вперед, и он не обратил на это внимания, потому что сейчас самое главное было спасти Аннушку и подальше скрыться от этих безумных людей.
Глава 7. ПОСЛЕДНЯЯ СЛУЖБА
Почему Отшельник не убил этих людей? Он мог, конечно, вмиг перегрызть им горло, но ведь это были люди! А у него в крови было защищать людей, а не убивать. Другое дело человекомедведь, так тот непонятно, кто был. А это люди, хотя они оказались такими же жестокими, как человекомедведь.
Отшельник, бережно держа в зубах ребенка, уходил в горы. Он бежал и бежал без остановок. Дышать было тяжело, его щеки раздувались, пена скапливалась в уголках пасти и повисала до земли, а он мчался. Мелькали травы, кусты, камни, деревья. Он не обращал ни на что внимания, он торопился. Именно тогда, в темноте у моря, когда он увидел плавающий клубок, в нем вновь проявился таинственный голос, который теперь вновь вел его. Трудно понять, каким образом этот голос объяснял, куда нужно бежать Отшельнику с Аннушкой, будто внутри у пса появился некий компас, по указанию стрелки которого пес и держал путь.
Когда Аннушка начинала плакать, он останавливался, клал ее на траву и облизывал ребенка, как это он уже раньше делал. Конечно, девочка хотела кушать, а Отшельник ничем не мог утешить ребенка, кроме как проявить таким образом свою собачью ласку.
Однако он не задерживался и, как только ребенок утихал, продолжал свой бег. Дело в том, что когда он уносился от преследователей, ему показалось, что его будто что-то подтолкнуло вперед, и тогда он не придал этому значения. Сейчас он понял, что пуля попала ему в лопатку, и теперь их путь был отмечен капельками крови: на траве, камнях, земле. Отшельник не мог дотянуться до раны, чтобы хотя бы зализать ее, кроме того, пуля застряла внутри и уже начала давать о себе знать — боль при каждом толчке передними лапами усиливалась.
Пес бежал. Все смешалось в голове его, яркие картины быстро сменяли одна другую. Были кадры из прошлой и из настоящей жизни, будто кто-то крутил в его мозгу пленку, в которой сюжеты располагались не в хронологическом, а в хаотическом порядке. Иногда он будто засыпал на ходу, потом пробуждался в страхе, боясь причинить ребенку боль, наткнувшись в таком состоянии на какое-нибудь препятствие.
Пробегая один ручей, он оставил на берегу девочку, а сам зашел в воду, чтобы освежиться и как-то усмирить не на шутку разыгравшуюся боль от ранения. Пес смотрел, как вода становилась красной от его крови, и понимал, что это и есть его последний путь. Это и есть его последняя служба, которую поручил ему исполнить хозяин каменного домика. И в нем не было ни капли страха и волнения, одно только беспокоило его — донести девочку туда, где она будет в безопасности и где о ней позаботятся. Однако кто может в этом глухом лесу исполнить это, ему было неведомо.
День клонился к закату. Это был самый красивый закат в жизни пса. Травы благоухали, высоко в небе парил орел, весь мир окрасился в пурпурные цвета. Он остановился на минуту, облизал плачущего ребенка. Боль уже истязала его тело. И Отшельник прилег на мгновение.
Потом он побежал вновь, и вдруг стало светло и солнечно, как днем. Вместе с этим видением пришло необыкновенное чувство легкости, а боль исчезла напрочь. В зубах у него уже не было Аннушки, а перед ним стояли Мария и девушка. Они замахали ему руками и закричали: «Спасибо, Отшельник!». Девушка засмеялась так весело и так игриво, будто колокольчики разлились по всему белому свету. И пес понял, что он встретил уже взрослую Аннушку, и ему стало очень— очень хорошо и спокойно как никогда. А потом он вдруг увидел себя маленьким пушистым комочком, бегущим за своей большой мамой, которую он не помнил, а вот сейчас вдруг он вернулся в свое щенячье детство и вспомнил. Вокруг были высокие ароматные травы, кусты, цветы, но главным запахом, запахом любви, защищенности и покоя был запах мамы. Летали мотыльки и пчелы — все это было большим и красивым, как это бывает в детстве. Отшельник, как маленький медвежонок, поспешал за мамой, а она оборачивалась и дожидалась его. Потом он ткнулся носом в сосок и стал сосать материнское молоко, которое было самым вкусным напитком в мире.
Собачье сердце, исполнив свой последний долг, остановилось. Солнце почти село за горизонт. В траве громко застрекотали цикады. Из ближайшего леса потянулся грустный крик кукушки. А в небе парил орел и нарезал круги над двумя белыми точками посередине лесной поляны: безжизненной собакой и девочкой, завернутой в ткань.
Глава 8. КОЛОКОЛЬЧИК СВЯТОЙ РУСИ
Волчица выла на луну уже целую неделю. Тоска разрывала ее. Она металась по лесу и оплакивала своих волчат. Волк сидел неподалеку и наблюдал за страданиями своей подруги. Несколько дней назад их постигло горе, все трое их волчат погибли. Волк тоже переживал, но сдерживал свои чувства. Волчата были такими хорошенькими, они уже начали слышать, видеть и впервые покинули свое логово. Они игрались на траве возле большого дупла, в котором их родители устроили им приют из листьев и травы. В тот день отец-волк ушел далеко за добычей, а мать отлучилась всего на час в надежде поискать что-нибудь съестное в округе. Когда мать вернулась, ее клубочки-волчата лежали на траве и не дышали.
Волчица стала выть еще громче, так, что волк не вытерпел и недовольно зарычал. Волчица притихла, поднялась на четыре лапы и, опустив морду, поплелась к дереву, обнюхивая в который раз траву в желании узнать тайну гибели своих детенышей, но никаких посторонних запахов не было. Она легла возле дупла и закрыла глаза. Волк подошел поближе и лизнул подругу, как бы успокаивая ее. Она недовольно зарычала на него и отвернулась. У нее нестерпимо болели грудные железы, в которых скопилось много молока. Это еще больше усугубляло ее горе.
Ей не хотелось залезать в логово, где все напоминало о потерянных малышах. Там еще витал их залах, и она уже думала о том, что нужно уйти отсюда и найти другое логово.
Вскоре они задремали. Была глубокая ночь. Потянул ветерок. Потом сильнее. И вдруг с порывом ветра донеслись незнакомые звуки. Оба волка навострили уши и поднялись, превратившись во внимание. Что это? Может быть, показалось? И вот снова донесся чей-то плач. Волчица потихоньку двинулась на звук, волк последовал за ней. Они вышли на большую лесную поляну, теперь звук был явственно слышен и различим. Волчица остановилась в раздумье, чей же может быть это плач? Это был голос человеческого детеныша! Откуда ему тут взяться?
Вот лесная семейная пара приблизилась к источнику плача настолько, что уже можно было разглядеть его. Большая собака лежала, уткнувшись носом в кокон, из которого доносился плач. Волк остановился, зарычал и ощетинился, предупреждая, что он готов к сражению. Но волчица заметила, что в собаке было что-то необычное, она никак не реагировала на их появление. Она сделала несколько шагов вперед. Волк еще злобнее зарычал, недовольный тем, что волчица поступает так безрассудно. Однако та вдруг совсем вплотную подошла к собаке и понюхала ее. Собака была мертва, от нее пахло свежей кровью. Потом она обнюхала человеческого детеныша, который вдруг притих. Затем лизнула ребенка в лицо и у нее взыграл материнский инстинкт. Она посмотрела на волка, рыкнула на него, и тот наконец успокоился. Может быть, не совсем давая себе отчет, что делает, волчица схватила ребенка за одеяло и понесла в сторону логова. Волк недовольно зарычал, еще не понимая, что она собирается делать. Но волчица, положив ребенка на землю, так рявкнула, что тот сразу все понял и мирно засеменил за своей подругой, которая гордо несла человеческого детеныша.
Сердце волчицы онемело от счастья. Вся боль потери волчат исчезла, уступив место теплу и любви, что были не растрачены и томились в природе матери-волчицы.
Она аккуратно уложила девочку в дупло. Мордой подгребла к ребенку листья, чтобы той было тепло. Затем выглянула из дупла и фыркнула на волка, который в недоумении сидел рядом и крутил головой. Потом вернулась к девочке, подсунула сосок, полный молока, в ротик ребенка и прилегла. Ребенок жадно схватил его и начал сосать. Волчица вновь почувствовала себя матерью, и не важно, что это был человеческий детеныш, главное, что она может сделать то, что свойственно ее материнской природе, хотя и волчьей, но все же материнской.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46
 https://sdvk.ru/Sanfayans/Unitazi/ 

 gayafores rovere