https://www.dushevoi.ru/products/smesiteli/dlya-dushevoj-kabiny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

В июле 1947 года он докладывал, что «существует недостаток вооружений и боеприпасов к ним во всех сражающихся войсках». В феврале 1948 года он сообщал, что «если бы американская помощь материализовалась в адекватной степени… ход событий можно было бы быстро повернуть в нашу пользу».
Доказательство G – неоднократные, на протяжении нескольких лет обращения Чана в Госдепартамент с просьбами позволить ему закупить снаряды калибра 7,42 мм, которые использовались лишь в Китае, были вознаграждены поставками, которых хватило на три недели боевых действий.
Доказательство Н – после долгого периода политики под названием «ничего нельзя сделать», Сенат, наконец, принял Закон о помощи Китаю, а Госдепартаменту потребовалось четыре месяца – и угроза принять меры со стороны сенатора Стайлса Бриджеса, чтобы одобрить продажу оружия китайским националистам. 15 мая 1950 года вице-адмирал Рассел Берки сказал: «Китайские «красные» по-прежнему находились бы к северу от Великой китайской стены, если бы специальные виды вооружений, одобренные Конгрессом два года назад, вовремя попали к националистическим силам. По тем или иным причинам понадобилось девять месяцев, чтобы доставить их в Китай. Кто-то где-то в Соединенных Штатах споткнулся, или застрял, или ему помешали».
Как показала Фреда Атли в своем бестселлере «Китайская история», прошло несколько месяцев, прежде чем было проведено «соответствующее изучение». А потом боеприпасы были проданы, как излишки, за границу по цене 4,55 доллара за 1000 патронов, а то, что в прайс-листе числилось по цене 45 долларов, было продано Чану за 85 долларов.
А теперь сравним заявления Дина Ачесона в доказательствах А и В – с другими доказательствами. Обратимся к докладу о Ялте, а потом подбросим еще два доказательства – попытки изгнать Чана на Формозу и признать китайское коммунистическое правительство – две политические акции, предпринятые вопреки воле Конгресса и настроениям американцев. Пометим эти доказательства I и J.
Доказательство I – 6,7 и 8 октября 1949 года Госдепартамент провел встречу за круглым столом на тему «Американская политика в отношении Китая». Участвовали в ней 25 специалистов по Дальнему Востоку, председательствовал Филипп Джессап. Публике, оплатившей все расходы, не сообщили ни о самой конференции, ни о составе участников. По крайней мере об этом не упоминали до лета 1951 года, когда Гарольду Стэссену удалось вырвать стенографический отчет из цепких лап Госдепартамента. Из 25 участников 15 были связаны с ИТО – или как попечители, или консультанты, или сотрудники, или авторы публикаций. Из этих пятнадцати четверо в показаниях под присягой были впоследствии названы членами коммунистической партии, а один был связан с пресловутым Советом помощи Китаю.
За исключением Гарольда Стэссена и профессора Кеннета Колгроува, среди участников совещания не было ни одного, кто был бы известен своими симпатиями к Чан Кайши. Ведущей фигурой этого совещания был, хотя он скромно отрицал эту роль, Оуэн Латтимор. За столом, в качестве участника, сидел и генерал Маршалл.
Совещание обсудило многие аспекты китайской проблемы. Беседы сопровождались солидным поглаживанием подбородков сидевших с серьезным и торжественным видом консультантов Госдепа. Но разговор заметно оживился, когда обсуждался вопрос о признании «красного» Китая. Спорили не о том, стоит ли Америке признавать коммунистическое правительство Китая. Спорили о том, когда следует даровать это признание и какую выбрать линию поведения, чтобы сделать этот шаг «съедобным» для американской публики, не разделявшей терпимость участников совещания к коммунизму.
Лоуренс Розингер предложил, что «следует немедленно прекратить нашу помощь остаткам националистов, как только появится такая возможность». Розингер немного запоздал. Ибо госсекретарь Дин Ачесон пошел куда дальше, еще восемь месяцев назад настойчиво торопя с прекращением всякой помощи – как экономической, так и военной – остаткам армий Чан Кайши. Факт, о котором публике не сообщали.
В конце одного из заседаний, в отсутствие Гарольда Стэссена, участники разговорились по душам.
М -р Джессап : Мне бы хотелось предложить, поскольку у нас есть еще несколько минут, обсудить вопрос о признании коммунистического правительства в Китае… Мне кажется, что в некоторых дискуссиях о признании есть определенное несоответствие между краткосрочными и долгосрочными аспектами этого вопроса. С одной стороны, встает вопрос: «Признавать ли коммунистическое правительство и немедленно?» Но с другой стороны, налицо вероятность повторения ситуации, которая существует благодаря Советскому Союзу практически более пятнадцати лет и о которой мы говорили, что она не существует, тогда как она существовала, и все вы знаете те трудности, что вырастают из этого…
М -р Макнаутон : Сидя в этой комнате, споря и слушая, я подумал, что мне следует сказать, что мы достигли такого состояния ума, в котором нам следует признать правительство Китая. Но генерал Маршалл в течение последних нескольких дней шептал мне на ухо, что множество вещей, о которых мы здесь говорили, вы не сможете прямо сейчас предложить американской публике или Конгрессу, а потому рассуждения в вакууме, здесь, между собой, встретятся с практическими проблемами, и я думаю, что следует продумать линию поведения, понаблюдать и не спешить.
М -р Джессап : Говоря как представитель американской публики из специфического района страны, вы полагаете, что признание потерпело бы неудачу в вашем районе?
М -р Макнаутон : Я думаю, что публика вышла бы из себя.
Бенджамин Кайзер : Это сегодня. Но как они отреагируют завтра – это уже другая история…
Натаниэль Пеффер : Я бы тоже свел этот вопрос к вопросу выбора момента, и я бы подождал. Я подождал бы недели четыре, пять, может, шесть…
АртурХолькомб :Я согласен с теми, кто говорил, и я полагаю, что так думает большинство из нас, возможно, даже все, что вопрос признания – вопрос выбора момента, и я думаю, что большинство из тех, кто говорил так, также добавили бы, что поскольку выбрать нужный момент – исключительно трудно, то было бы лучше сделать это слишком рано, чем слишком поздно.
Оуэн Латтимор : Господин председатель, мне кажется, я определенно воодушевлен той очевидной тенденцией, которая проявилась сегодня утром – а именно, что нам следует исходить скорее из фактов, чем из субъективных суждений. Я надеюсь, что Госдепартамент владеет ситуацией, но… мне кажется, что нам следовало бы еще раз вернуться к проблеме, поднятой генералом Маршаллом, и рассмотреть ее поближе, что проблема выбора момента – это самое важное… Нам следует взглянуть несколько шире и включить сюда и всю остальную Азию… Сумеем ли мы увязать признание нового режима в Китае со множеством позитивных шагов в Азии в целом… чтобы продемонстрировать, что Соединенные Штаты… горячо желают установления самого прогрессивного и либерального режима из всех возможных?..
Лоуренс Розингер : Мне хотелось бы разделить точку зрения, неоднократно высказывавшуюся за этим круглым столом, о том, что нам следует поторопиться с признанием. Мое личное мнение – признать Китай следует как можно раньше. Но я хотел бы предложить… подготовить общественное мнение как основу для скорейшего признания…
М -р Джессап : Я думаю, что сегодняшнее утро было весьма содержательным и очень полезным…
Эдвин Рейхауэр : Мы, похоже, в основном согласны с мыслью о желательности признания коммунистического правительства в Китае и очень скоро признаем его…
Конечно, именно это имел в виду посол Джессап, когда осенью 1951 года под присягой сообщал сенатскому комитету по международным отношениям, рассматривавшему его назначение членом делегации на Генеральную ассамблею ООН, что Госдепартамент ни разу не «обсуждал» возможности признания красного Китая.
Доказательство J – 23 декабря 1949 года, когда плохо вооруженные, разбитые и преданные всеми армии Чан Кайши начали свой исход на о-в Формозу, для сотрудников информационной службы Госдепартамента был подготовлен пакет секретных инструкций. За этими документами чувствовалась рука прокоммунистической группировки, настоящего «китайского лобби», работавшего долго и с любовью ради краха националистов. Этому лобби совсем не хотелось ни видеть возрождение антикоммунистической военной силы на Формозе, ни откладывать и дальше великий день победы и признания для китайских «красных».
Документ гласит:
«Формоза и политически, и географически, и стратегически – часть Китая, не имеющая какого-либо особого значения или важности. Если растущий общественный интерес вдруг обратится на Формозу, необходимо предать гласности факты, отмеченные ниже…
Следует использовать любые материалы для противодействия ложному впечатлению, что утрата (Формозы) могла бы серьезно угрожать интересам Соединенных Штатов или любых других стран, противостоящих коммунизму.
Без очевидной чрезмерной и неоправданной озабоченности этим вопросом, выделим, как приемлемые, любые из следующих главных вопросов:
“…Формоза не имеет особого военного значения…
В отношении настойчивого требования к Соединенным Штатам действовать, особенно в самих Соединенных Штатах, нам следует изредка время от времени прояснять, что поиски баз Соединенных Штатов на Формозе, посылка туда войск, снабжение армий, отправка военно-морских соединений или совершение любых подобных действий не принесли бы никакой существенной пользы ни Китаю, ни его националистическому режиму”.
И предостерегающая директива Госдепартамента:
“Избегать: любых ссылок, которые отмечали бы важное стратегическое значение острова или утверждали бы, что остров – субъект политической реальности”.
Сразу спустя тринадцать дней после издания приказа, президент категорически утверждал, что «правительство Соединенных Штатов не оказывает военной помощи и не дает советов китайским силам на Формозе».
Формоза могла бы пасть, а Госдепартамент продолжал бы говорить американскому народу, что остров не имел никакого стратегического значения – что она находилась вне нашего «периметра обороны» – точно так же, как Госдепартамент до самого начала корейской войны говорил американскому народу, что «пыль должна осесть», прежде чем может быть выработана сильная дальневосточная политика. А до этого весьма отдаленного дня оставить проведение «аграрных реформ», как сказал помощник госсекретаря Раск, «красным» революционерам примерно того же сорта, что и американских времен 1776 года, с Мао Цзэдуном в роли Джорджа Вашингтона.
Доказательства эти – лишь небольшая выборка из огромного количества имеющихся в наличии. Имеют ли они какой-то смысл или же бедные, замшелые антикоммунисты, которые ищут скрытый смысл в деле Зорге, которые усматривают параллели между Одзаки и некоторыми людьми в нашем правительстве, которые замечают, что «Амеразия» – это отнюдь не законченная глава в довольно загадочной истории – просто обманываются сами и вводят в заблуждение других? Возможно ли для среднего гражданина и для не столь среднего читателя поверить, что американская политика на Дальнем Востоке – результат широкораспространенной и глубокой закономерности? Или ее следует приписать непроходимой глупости? И есть ли здесь различия? Ведь глупость может заходить очень далеко, а болванов, которых терпят и превозносят до небес как гениев, хватает в политике…
Так какой же вердикт можно вынести на основе всего сказанного?
Если он до сих пор жив – а он вполне может быть жив, – Рихард Зорге мог бы ответить на этот вопрос. Рихард Зорге вполне может смеяться над Америкой, как он смеялся когда-то над своими японскими тюремщиками. «Все идет по плану, – мог бы сказать он, – поскольку падение Китая было запланировано», и уйти, прихрамывая…
Все идет по плану – но не по плану Америки… Мертвый или живой, Зорге продолжает добывать победу для своих хозяев. И «Зорге» побеждают во всем мире. Время стремительно уходит. А мудрости как не было, так и нет.
Проповедник Колет сказал мне: «Слова мудрости подобны звездам… И кроме того, вовремя, сын мой, предупреждаю тебя: можно писать книги без конца… Но позволь же нам услышать окончательный вывод обо всем этом деле… А уж Господь сам вынесет свою оценку каждой работе, разберется с каждым тайным делом – доброе оно или злое».

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

 унитазы villeroy boch подвесные 

 Балдосер Adele