https://www.dushevoi.ru/products/rakoviny-vstraivemye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Одну из вражеских машин отправил на дно морское.
Вскоре Пузанов с ведомым отогнал еще одну группу торпедоносцев.
Видимость резко ухудшилась. Самолеты продолжали барражировать над конвоем, как вдруг отдельные английские боевые корабли, шедшие в охранении конвоя, открыли по ним огонь. Ведущий передал несколько раз установленные опознавательные сигналы, но зенитный огонь только усилился. Один снаряд разорвался в непосредственной близости от самолета ведущего. Капитан Пузанов дал команду ведомому следовать за ним на свой аэродром.
На подходе к побережью они попали в полосу сильного циклона. Видимость крайне ограниченная. Низкая облачность закрыла аэродром. Попытки найти его и произвести посадку не привели к успеху. И ведущий принял решение идти на запасный аэродром.
Над островом погода улучшилась. Самолеты шли на высоте 100 — 150 метров над морем.
— Командир, — доложил ведомый, — у меня горючего на несколько минут полета.
— Немедленно набирайте высоту, — приказал Пузанов, понимая, что до запасного аэродрома уже не дотянуть, — оставляйте самолет, выбрасывайтесь на парашютах. Я буду сажать самолет на отмели. Дима не может выброситься на парашюте, ранен.
Ведомый поднял самолет лишь на высоту 650 метров: остановились двигатели. Лейтенант А. С. Рудаков и его штурман лейтенант А. М. Стукалов выбросились на парашютах и приземлились в районе поселка Нижняя Золотица. Наутро с помощью местных жителей они разыскали самолет Пузанова. Всего в 2 — 3-х сотнях метров от берега он произвел посадку и, приводнившись, скапотировал — перевернулся вверх колесами. Так, до последней минуты борясь за жизнь своего товарища штурмана Д. И. Федорова, погиб коммунист капитан Лев Георгиевич Пузанов.
Виктор Стрельцов не мог смириться с мыслью, что больше уже никогда не вылетит со своим командиром и другом. Он с новой силой ощутил неизмеримую ненависть к врагу.
Вокруг все было спокойно. На рейде стояли, прижавшись друг к другу, большие океанские транспортные суда. Застыли в готовности в схватке с противником боевые корабли.
Один за другим они покидали стоянку и пристраивались к формировавшемуся ордеру транспортов, выходящих из-под разгрузки. На место разгрузившихся к причалу должны были встать прибывшие с грузом транспорты конвоя.
На горизонте вдруг появились какие-то точки. Стрельцов определил: идут неизвестные самолеты. С приближением их обстановка прояснилась: курсом на транспорты шла большая группа вражеских машин. Штурман насчитал двадцать четыре «юнкерса».
В это время Стрельцов услышал голос командира полка:
— Атаковать противника всей четверкой одновременно, в развернутом строю.
Четыре наших истребителя смело пошли в лобовую атаку против армады «Ю-88».
Фашисты не ожидали встретить отпор. Стремительная атака североморцев смешала их ряды. Метким огнем Жатьков и Стрельцов сбили по «юнкерсу». Часть бомбардировщиков, сбросив бомбы куда попало, развернулась на запад. Однако остальные, убедившись, что в воздухе всего четыре наших истребителя, остались в районе цели.
Жатьков приказал экипажам немедленно вернуться к конвою и построиться в круг над стоянкой судов.
Это было интересное решение. Гитлеровцы предприняли попытку с разных направлений и высот небольшими группами одновременно прорваться к транспортам. Подполковник Жатьков вспомнил, как год назад, в сентябрьские дни 1941 года, Б. Ф. Сафонов, применив такой же прием, выиграл воздушный бой семеркой истребителей против пятидесяти двух фашистских самолетов.
Наши истребители четко выдерживали строй, прикрывая друг друга. Как только вражеские бомбардировщики ложились на боевой курс, ближайший к ним истребитель выходил навстречу и открывал мощный огонь из всех пулеметов и пушек. Немцы бросали бомбы в стороне и уходили, а «ПЕ-3» снова возвращался в строй и занимал свое место.
По нескольку раз смело атаковал каждый из группы. И хотя на короткую дистанцию подойти не удавалось, немцы не выдерживали и отворачивали, уходя безнаказанно, но главная задача решалась — к цели пока ни один фашист не приблизился и не смог прицельно сбросить бомбы.
Стрельцов заметил, как один из вражеских бомбардировщиков, воспользовавшись тем, что ведомый командира полка пошел в атаку на звено бомбардировщиков, пытается проскочить в образовавшуюся брешь.
— Врешь, не выйдет! — крикнул Виктор, дав максимальные обороты двигателям.
Самолет рванулся вперед и с разворотом вышел в лоб фашисту. Тот сбросил бомбы и отвернул с боевого курса.
— Вот это мишень, — обрадовался Стрельцов, поймав в прицел кабину летчика. И нажав гашетку, закончил: — Это за Леву Пузанова.
Но пушки молчали. Виктор не ощутил привычного легкого содрогания машины и с сожалением смотрел, как уходит фашист. «Что же случилось, почему отказали пушки?» — с горечью думал он, возвращаясь в зону прикрытия.
И вдруг неожиданный доклад штурмана:
— Командир, у нас полностью кончился боезапас. Доложи «бате», и пошли на свой аэродром («Батей» в полку любовно называли Анатолия Владимировича Жатькова).
Виктор облегченно вздохнул. Значит, оружие его не подвело. Можно уходить домой, свою задачу они выполнили. Но как же транспорты, ведь они уже почти у причалов? С каким трудом шли они к месту назначения, а теперь отдать их на растерзание врагу? Правда, в воздухе остаются его товарищи. Но втроем будет еще труднее. Нет, так нельзя. Поле боя он не оставит! Нет снарядов — есть оружие смелых — воздушный таран!
— Штурман, продолжаем выполнять боевую задачу — передал Стрельцов Кравцову, — встанем на свое место в строю. Немцы не знают, что нам нечем стрелять и мы для них по-прежнему грозная боевая единица. Внимательно наблюдай за воздухом. Пока последний фашист не уйдет, будем сражаться и без оружия. У нас нервы крепче.
И самолет Стрельцова как ни в чем не бывало встал на свое место. Как только фашистский самолет выходил на боевой курс, Стрельцов, имитировав лобовую атаку, решительно шел на сближение, и враг не выдерживал. Сбросив бомбы далеко от цели, фашисты позорно бежали.
Не имея ни единого патрона и снаряда, Виктор отогнал от кораблей еще несколько «Ю-88», заставив их сбросить бомбы в море.
— Держись, командир! — радостно воскликнул Кравцов. — Подходит смена — наша шестерка.
— То-то «юнкерсы» бросились наутек. Смотри, как удирают.
Командир полка, передав прикрытие смене, повел свою четверку на аэродром. Сели буквально на последних каплях горючего.
На аэродроме подполковник Жатьков подозвал экипажи к себе и здесь же провел короткий разбор. Отметив слаженность действий всех экипажей, их выдержку и настойчивость при выполнении боевой задачи, командир спросил Стрельцова:
— Что случилось? Почему в выгодной позиции ваш экипаж не открыл огня и упустил противника?
— У нас кончились боеприпасы, — доложил Стрельцов. — Последние четыре атаки мы провели ложные.
— Вот оно что! — воскликнул командир. — А я уж думал, не с материальной ли частью что случилось? Ну, молодцы…
За смелость и находчивость старшему лейтенанту Стрельцову командир полка объявил благодарность и поставил в пример всему личному составу. Оперативно была выпущена «Боевая сводка», рассказавшая об отважных действиях Стрельцова и Кравцова. Это был хороший пример мужества для всех групп, уходящих на прикрытие наших судов.
В этот же день гитлеровцы неоднократно пытались совершить налет, но безуспешно. Летчики полка за весь день провели двенадцать воздушных боев, сбив всего два «Ю-88», но зато ни один фашистский бомбардировщик не смог сбросить свой груз над объектом. Задача по прикрытию конвоя была выполнена.
О победе североморцев сообщили краснофлотская газета и газета ВВС Северного флота.
На счету старшего лейтенанта Стрельцова появился третий «юнкерс», сбитый в открытом море.
До конца 1942 года 95-й авиационный полк участвовал в прикрытии еще пяти конвоев. Все они были проведены без потерь от воздушного противника в его зоне. В многочисленных боевых вылетах по сопровождению кораблей участвовал временно назначенный командиром звена Виктор Стрельцов, заменивший в небе своего друга и командира Л. Г. Пузанова.
«ФИГУРА СТРЕЛЬЦОВА»
Пассажирский поезд остановился на большой станции. Виктор Стрельцов, лежавший на верхней полке, определил это по многочисленным нитям рельсов.
— Куда приехали? — спросил Стрельцов.
— За полдня кое-как доползли до Рязани, — ответил капитан-танкист, — а до войны проезжали это расстояние за четыре часа.
Его поддержали:
— Трудно ехать в тыл, когда главные дороги ведут на фронт.
По вагону пробежала запыхавшаяся проводница:
— Наши! Наши! — ее голос звенел радостью. — Наши перешли в наступление под Сталинградом! Там, на вокзале, передают по радио!
Все бросились к выходу из вагона.
Виктор Стрельцов мгновенно соскочил с полки, быстро надел сапоги и, на ходу затягивая ремень, бросился вдогонку.
С поезда все бежали к вокзалу. Там, у единственного репродуктора, собралась толпа. С каждой минутой она росла. Пробиться ближе к репродуктору было невозможно. Виктор жадно ловил доносившиеся сквозь людской шум слова сообщения.
Диктор перечислял захваченные в ходе боев трофеи, называл потери фашистов. И каждому было ясно, что у стен Сталинграда началось мощное наступление советских войск.
Только когда закончилось сообщение Совинформбюро, до пассажиров дошли призывы дежурного по станции: пора отправлять поезд.
Вскоре Стрельцов уже знал все подробности о переходе в контрнаступление наших войск на участке фронта, к которому многие месяцы было приковано внимание всего мира.
Снова устроился на своей полке. Коротая время, перебирал в памяти тяжелые месяцы этого года…
Почти полгода, в самый трудный период светлого полярного дня, вся тяжесть боевой работы полка дальних истребителей лежала на плечах экипажей 1-й эскадрильи. Только в конце лета возвратились экипажи 2-й эскадрильи, получившие в тылу машины взамен потерянных в весенних боях. С сентября и они стали вылетать на задания. А вскоре в полк влилась эскадрилья из соседней части, направленной в тыл на переформирование.
В создавшейся обстановке командование сочло возможным предоставить летчикам и штурманам экипажей, вынесших в прошедших боях большую моральную и физическую нагрузку, месячные отпуска.
Отпраздновав в полку годовщину Октября, отпускники перегнали свои самолеты для ремонта и проверки двигателей.
В день отъезда, 13 ноября, товарищи горячо поздравили Стрельцова с днем рождения. Особенно его тронула забота друзей, когда за обедом на столе появился небольшой торт с цифрой «23». Виктор сердечно поблагодарил сослуживцев и работников столовой за внимание.
На следующий день, добравшись до станции, поездом выехал в Москву.
В столице остались майор С. С. Кирьянов, капитан Н. Н. Сова, старшие лейтенанты И. Д. Сыроватко, И. П. Колонтай, А. М Стукалов, младший лейтенант А. С Рудаков. Остальные разъехались по домам.
Вот уже скоро сутки, как Виктор в пути. Через несколько десятков километров — родная Тамбовщина, с которой расстался почти три года назад. От сестры Вали долго не было известий, но все же полевая почта принесла ее адрес. Служит в батальоне аэродромного обеспечения. Брат Дмитрий тоже на фронте. Из редких писем Виктор догадался, что он разведчик, ходит по немецким тылам. Дважды был тяжело ранен. Старший брат Борис — комиссар противотанковой роты, оказавшейся на переднем рубеже под Сталинградом. Конечно, строчки его писем не могли передать всего накала сражения. Запомнилось письмо, полученное накануне отъезда домой. Брат сообщал о непрерывных боях днем и ночью: «Нелегко вам воевать в небе, но здесь на земле ад кромешный. Вчера единодушно решили: с этого рубежа не сойдем! А фашисты будто слышали об этом и стараются нас смять. Второй дань не могу дописать тебе эту страничку. Сейчас отбили семнадцатую танковую атаку. Вчера нас было немного, а теперь осталось еще меньше. Тороплюсь, идет в тыл почта. Да и фрицы снова выдвигаются для атаки. Опишу в следующем. Прощай, твой брат Борис!» Особенно тревожило это «прощай».
Вскоре Стрельцов простился с попутчиками и направился к выходу. Не успел поезд остановиться, как он уже был на перроне.
К дому не шел, а летел.
Когда переступил порог в ладной летной форме, все притихли. Первой опомнилась сестренка Зоя. Вскрикнула и со слезами бросилась на шею:
— Мама! Витя приехал! И горе, и радость в один день!
Виктор успел осмотреться. В комнате были соседи.
Шагнул к ней, родной и близкой, обнял:
— Что же ты, мамочка, провожала — плакала, встречаешь — плачешь?
Мать прижалась к сыну, несколько минут не могла вымолвить слова. Затем молча протянула ему листочек. Как током пронзило Виктора — он видел в штабе эти форменные бланки, которые посылали семьям погибших. Сквозь туман, застлавший глаза, прочитал: «Ваш сын Борис геройски погиб в бою с немецко-фашистскими захватчиками».
Допоздна засиделись соседи в тот вечер в семье Стрельцовых, жадно слушая фронтовика, делясь своими горестями и заботами. Много говорили о начавшемся наступлении на Волге.
На второй день Виктор навестил семью школьного друга Гоши Сабурова.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

 отечественный смеситель для ванной 

 порселаните дос 5036